Глава 18: Поход, часть 2
Когда наступил полдень и Шестая чуть не сломала свой карандаш пополам…
— Нет, Шестая, это б.
— Разве не в?
— У в два кружочка.
— Урхххх.
…она начала беспокоиться все больше и больше.
Леность, охватившая лес, исчезала, тени становились все длиннее и длиннее, воздух становился холоднее, а небо темнее. В довершение всего, их планам развести костер помешала легкая морось, что Шестой испортило настроение только сильнее, но зато Уильям дал ей съесть две зефирки. Моно тоже был напряжен, но гораздо меньше, чем она. Она завидовала ему, потому что знала, что они думают об одной и той же ситуации, об одном и том же монстре, и все же он переносил панику лучше, чем она.
Но последняя капля наступила, когда они надевали куртки, ожидая, пока облака пройдут мимо, чтобы они могли увидеть звезды.
Шестая держалась близко к лагерю, не готовая исследовать среду, как Моно — храбрый, невозмутимый Моно — прислушиваясь к звукам животного под названием «сова» на расстоянии. Постепенно, медленно она почувствовала, как волосы на ее руках встают дыбом, ей показалось, что чей-то взгляд обжигает ей шею, и она знала, кто смотрит.
Но это было глупо, потому что там никого не было.
Там никого не было, но… у нее все еще была эта яма в животе, как будто должно было случиться что-то плохое. Как будто она должна бежать, потому что за деревьями ждала тень. Ждала, когда она отвлечется, чтобы поймать и…
Шестая попыталась успокоиться, правда, но как только ей показалось, что она увидела мешок с телами, свисающий с ветки, который в следующую же секунду исчез, она поняла, что у нее проблема. Все было слишком знакомо, и она не могла с этим справиться. Не сегодня и, может быть, никогда.
Ей не хотелось признавать это, но она была напугана.
Поэтому она встала и быстро пошла к палатке, которую поставил Уильям, находя слабое утешение в освещенной светом ткани. Мужчина застилал тонкие матрасы, на которых они будут сегодня спать, и повернулся к ней, улыбаясь. Он как будто всегда улыбался, несмотря ни на что, и Шестой на секунду захотелось тоже так уметь.
— Привет, Шестая. Тебе уже скучно?
Она не ответила, обнаружив, что комок в горле мешает ей говорить. Уильям нахмурился, понимая, что что-то не так.
— Ты в порядке?
Он сказал, что они могут прийти и найти его, если им снятся странные кошмары, верно? Даже если они не спят. Как тогда, с Моно в парке.
Она открыла и закрыла рот, пытаясь подобрать слова. Что ей сказать? Что она боялась леса ночью? Нет, звучит глупо. Что она боялась охотника? Но это откроет целую банку червей, о которых она говорить наверняка не сможет.
Уильям нежно похлопал рядом с собой.
— Все в порядке, тебе не нужно ничего говорить, — успокоил он её. — Можешь просто посидеть здесь, пока тебе не станет лучше.
Шестая кивнула и уже пошла…
Ее внимание привлек приглушенный высокий звук. Как будто вдалеке кто-то свистнул. Что…
Бабах!
Шестая подпрыгнула примерно на фут в воздух, и темные образы немедленно заполнили ее разум.
Ее дыхание участилось, а Уильям лишь немного испугался.
Что происходит, охотник, он их нашел, Моно был снаружи, вдруг он его убил, вдруг он мертв, они следующие…
Через секунду в палатку со скоростью света влетел Моно, задыхаясь и дрожа. Он был жив.
Снова свист. Шестая схватила Моно за руку, и они тут же забились в угол. Шестая зажала рукой рот, чтобы не издавать нежелательных звуков. Уильям опустился на колени рядом с ними, широко раскрыв глаза.
Бабах!
Не звучало так, будто бабах приближался, но Шестая все равно чувствовала, как паника подкрадывается к ее спине. Ее окружение стало расплывчатым, и ее уши больше не могли ничего слышать, кроме оглушительного биения ее собственного сердца. Она почувствовала приближение Уильяма, она заметила, что он что-то говорит, Моно повернулся к нему, но она смотрела только на дверь палатки — она слабая, не защитит — и ждала, ждала, ждала тяжелых сапог, ослепляющего фонаря и темного забвения…
— Шестая.
Она не может отвести взгляд. Как только она отвернется, он…
— Шестая, пожалуйста, посмотри на меня.
Она не могла, разве Уильям не понимал? Она должна защитить их, она должна быть начеку…
— Все в порядке, Шестая, — на этот раз все еще немного дрожащий, но более спокойный, чем она, Моно тихо прорезал туман в ее сознании. Он всегда был спокойнее, чем она. — Они не… это фейерверки.
— Они в небе, — снова раздался ровный и невозмутимый голос Уильяма. Его не беспокоили ни звуки грохота, ни неминуемая опасность. Моно все еще держал ее за руку, но больше не трясся. Просто напрягся.
…
Если…
…Если эти двое не напуганы…
Значит…
Значит, это все-таки не монстр?
Бабах!
Она вздрогнула.
— Давай, Шестая, дыши вместе со мной, — проинструктировал мужчина. — Как я тебя учил.
Моно услужливо имитировал преувеличенное дыхание Уильяма, надув щеки и издав легкий свистящий звук на выдохе. Дыхательные упражнения были бесполезны. Они были бесполезны, но…
— Раз, два… вот так, хорошо. А теперь подожди…