Глава 28: Игровая встреча, часть 2

Шестая не знала, как до этого дошло.

В одну секунду она стояла с Уильямом и Моно и осматривала переполненый детьми парк, а в следующую сидела на детском розовом одеяле с засунутой в руку чашкой.

Девочки-близнецы, Джоанна и Бетти, болтали с двумя другими незнакомыми девочками, передавали чашки, как будто притворялись, что подают какую-то жидкость, и разговаривали с куклами, как с живыми.

— Чего желаете, принцесса Ария? — спросила Бетти — по крайней мере, она думала, что это была Бетти, — наклоняясь к ней с пластиковым чайником в руке. Шестая наморщила нос.

— Я не принцесса, — выплюнула она. — И меня не так зовут.

Девочка захихикала.

— Я знаю, глупышка! Я просто притворяюсь!

— Зачем? — искренне сбитая с толку Шестая нахмурилась и грубо поставила чашку. — Тут даже пить нечего.

— Мама велела не устраивать беспорядок, так что чай мы не принесли, — застенчиво сказала девочка с хвостиком. Второй близнец — Джоанна? — пошарила в своей крошечной синей сумочке, в которую не поместился бы даже молоток. Зачем она таскала с собой эту бесполезную штуку?

— Но у нас есть печенье! — она взяла куклу и положила Шестой на колени. — А герцогиня Эми обожает печенье!

Шестая уставилась на куклу, чувствуя, как желчь быстро поднимается к горлу.

Она… она…

Она была похожа на нее.

На того монстра в Гнезде. Никто на самом деле не знал, как это место называется, но все называли его именно так.

Или, ну. Те, кто остался в живых.

Она сжала куклу. Она не была полностью похожа на монстра, и все же…

Серебряные волосы, зеленое платье, румяные щеки, садистская улыбка…

Шестая резко вскочила, чуть не задушив куклу, пока смотрела на нее. Остальные девочки вскрикнули от удивления, когда их чашки опрокинулись. Этот монстр… он был одним из самых человечных созданий в их мире, и Шестой стало её почти что жаль, когда она плакала на той скамейке, но потом эта ведьма просто взяла и убила ту вторую девочку…

Нет. Не только её. Бесчисленное количество детей были схвачены, разрезаны на части, набиты и обращены в кукол, с которыми обращались как с тряпьем, как будто ей можно было поиграться с ними и выбросить, когда надоест… она не заслуживала жалости Шестой. Она не заслуживала ничего, кроме смерти, и в конце концов именно её и получила.

Шестой лишь хотелось, чтобы она не забрала с собой и девочку с красной лентой.

— Я больше не хочу играть, — прошипела Шестая, небрежно бросив куклу на землю. Джоанна подняла ее и прижала к груди, глядя на Шестую широко раскрытыми глазами и нахмурившись. Если бы она была злее или не сдерживала своих эмоций, она бы разорвала эту дурацкую куклу зубами. Моно сказал бы, что это слишком, но она бы не согласилась.

…

«…Моно…»

Шестая оглянулась туда, где видела Уильяма в последний раз, но, хотя она мельком увидела, как тот разговаривает с другими взрослыми, Моно нигде не было. На долю секунды ее охватило удушающее беспокойство, прежде чем она решила, что он, вероятно, просто играет в другом месте. С кем-нибудь другим. Она все равно должна найти его, просто чтобы убедиться, что он не пострадал. Верно?

…

Нет, что с ней не так? Почему она так хотела уйти к нему? Он же не единственный ребёнок в округе. Да, он ее лучший друг, но она может играть и с другими. Этого хотел от них Уильям, верно? И Шестая преодолеет это место, полное сопливых детей и странных игр. И неважно, что ей хотелось блевать. И неважно, что, когда она смотрела на куклу, ей чудился последний крик девочки, когда та падала, а Шестая ничего не могла сделать.

Она никогда ничего не могла сделать, она никогда не могла никого спасти, ни его, ни ее, бесполезная, бесполезная…

Ей не нужен Моно. Ну… ладно, это прозвучало злее, чем она хотела. Он не нужен ей в том смысле, что она от него не зависит. Ей нравилось находиться рядом с Моно, он был ей дорог, но она могла и без него справиться. Это был первый раз, когда он действительно оказался вне ее поля зрения и делал бог знает что, но это не должно быть проблемой, верно? Как бы унизительно это ни звучало, одиночество Шестой совсем не удивительно. Она была одна до Моно, одна в Утробе и, вероятно, останется одна и в будущем, как бы это ни было мрачно. Ее друг не сможет таскаться с ней до конца своих дней, как кусок жвачки, и это был первый вкус того момента раздельности, который ей пришлось пережить.

Ей просто нужно немного пообщаться с другими детьми, без помощи Моно, без указок Моно, когда она становится слишком злой…

…Как вот прямо сейчас.

Шестая ссутулилась, оглядываясь на испорченный пикник. Джоанна дулась над куклой, а две другие девочки смотрели на нее в замешательстве и шоке. Бетти взглянула на нее и, заметив, что она смотрит, вытаращилась на нее с непонятным выражением лица. На полсекунды Шестая почувствовала, как ее лицо вспыхнуло от стыда, но она тут же подавила это чувство. Ей не нужно стыдиться, она ничего не сделала.

«Но куклу бросила», — прошептал голос, подозрительно напоминающий Моно, у нее в голове, и она нахмурилась. Ей. Не нужен. Моно. Она тоже может решать проблемы сама!

Она может… признать свою неправоту и сама.

Так что она проглотила свою гордость, как тяжелый зазубренный камень, который оцарапал ей горло, когда скользнул вниз, и пробормотала:

— …Прости.

Бетти скрестила руки.

— За что?

— Хм?

— Почему ты извиняешься? — спросила она, приподняв бровь. Шестая прожигала взглядом землю.

— …Потому что я бросила куклу твоей сестры. Вот и извиняюсь.

Бетти кивнула.

— Хорошо. Извинения приняты.

…Что…

Вот так просто?

— А ты хочешь, чтобы мы на тебя злились? — Бетти склонила голову. О, она сказала это вслух? Шестая сжала губы. Всё не должно быть так легко… её сразу же прощали, что бы она ни сделала и кого бы ни обидела. В тот раз, когда она толкнула Моно, он простил ее… и когда она его отпустила, тоже. Уильям всегда прощал их, когда они делали что-то не так. Почему все здесь такие добрые? Как они могли быть добрыми? В этом мире тоже есть зло, так почему же они проявляли столько снисхождения? Разве они не боялись, что все может стать хуже? Разве Бетти не боялась за свою сестру, а Джоанна — за свою куклу?

Старшая девочка вздохнула.

— Джо на тебя не злится, — сказала она, каким-то образом прочитав мысли Шестой. — Верно, сестричка?

— …Не злюсь, — шмыгнула носом Джоанна. — Но больше никогда не обижай Эми, иначе я тебя действительно не прощу!

Кукла была не живая, и, следовательно, не могла обидеться, если её бросят, но Шестая уже достаточно напортачила, поэтому она оставила эту мысль при себе. Кукла была для Джоанны особенной, и она не хотела, чтобы её сломали. По крайней мере, это она могла понять.

— Не буду, — пробормотала Шестая, со вздохом плюхнувшись на землю. — Мне просто не нравится эта игра.

— Могла бы просто сказать, — сказала девочка с хвостиком. — Мы можем сыграть во что-нибудь другое.

— Ага! Я хочу заняться чем-нибудь поинтереснее! — заговорила другая девочка, кудрявая и улыбчивая. — Можем поиграть в волейбол! У меня есть сетка!

— А я попрошу мяч, — согласилась Джоанна, взглянув на Шестую. — Ты ведь не против?

— …Я не знаю, что такое волейбол.

Бетти удивленно посмотрела на нее, но тут же пришла в себя.

— О, всё очень просто. Мы разбиваемся на две команды, по одной с каждой стороны сетки, и отбиваем мяч руками или ладонями, вот так… — она продемонстрировала. — И мячу нельзя давать коснуться земли или сетки.

— Но если мяч попадет на землю другой команды — это хорошо, — сказала кудрявая девочка. — И ты можешь передавать его своим товарищам по команде!

Шестая хмыкнула, невольно обрадовавшись. Игра, в которой можно бить по предмету? Сильно? Она в деле.

— Ладно, — сказала она. — Нас будет только пятеро?

— Будет лучше, если у нас будет еще один человек, — сказала девочка с хвостиком. — Так у нас будут группы по три человека.

«Значит, можно позвать Моно», — подумала Шестая, прежде чем раздраженно наступить на эту мысль. Возьми себя в руки.

— Может, позвать твоего брата? — спросила Бетти, и Шестая сбилась с толку на несколько секунд, прежде чем сообразила: во-первых, они думали об одном и том же человеке, а во-вторых…

— Моно мне не брат.

Бетти моргнула.

— Тогда он твой парень, что ли?

Шестая собиралась сказать, что да, он парень, она что, слепая? Но когда остальные девочки начали дразняще охать и ахать, Шестая поняла, что, возможно, под «парнем» имелось в виду что-то, чего она не знала. Она скрестила руки.

— Что это?

Джоанна ухмыльнулась.

— Это мальчик, с которым ты обнимаешься и целуешься. И ходишь на романтические свидания.

Шестая скривилась от отвращения.

— Фу, нет! Мы самые обыкновенные друзья!

Вот бы стереть последние три секунды её жизни. Просто представить, как они с Моно этим занимаются… фу, фу! Ей хотелось блевать.

— …Вы ведь живете вместе, верно? Разве вы не брат и сестра? — Бетти казалась сбитой с толку.

— Он мне не брат. Он просто мой друг, — сердито посмотрела на неё Шестая.

— …Я не понимаю, но лады! — прощебетала кудрявая девочка, и Шестая мысленно поблагодарила ее за то, что она сменила тему. — Он согласится с нами поиграть?

— По-моему, он сейчас играет в другом месте, — пожала плечами Шестая, и на этот раз тревога, которую она испытывала по поводу общения с Моно, значительно уменьшилась. Теперь ей не хотелось видеть его дурацкое лицо, чтобы оно не напоминало ей о неправильных представлениях девочек. Она бы каждую секунду ёжилась. Сильно.

— Хм… тогда как насчет…

— Меня?

Группа вздрогнула и оглянулась. Над ними нависала другая девочка, положив руки на бедра. Она улыбалась им, но почему-то эта улыбка Шестой не понравилась. Джоанна неловко рассмеялась.

— Б-Бекки… я тебя…

— Ребекка, — нахмурилась новоприбывшая.

— …Ребекка. Я тебя и не заметила, — подавленно закончила Джоанна. Шестая приподняла бровь и внимательно посмотрела на эту самую Ребекку. Она выглядела старше их всех, но ненамного. Или, может быть, это было просто потому, что она была высокой и тонкой, как колосья пшеницы. Тут Ребекка посмотрела на нее сверху вниз.

— А это кто? Новенькая? — ее тон был обманчиво слащавым, но Шестая не купилась. — Привет, подружка! Как тебя зовут?

— Шестая.

Ее брови взлетели вверх.

— Странное прозвище, но я спросила твоё имя.

— Какая разница? Просто зови меня Шестая.

Ее звали Шестая, и это имя она выбрала сама. Это было единственное, что принадлежало исключительно ей в мире, где никто не контролировал ситуацию. Выбор — а иногда и изменение — их собственных имен часто были единственной иллюзией силы таких детей, как она. Ребекка мрачно посмотрела на неё и снова улыбнулась. Её «зырканье» на Шестую не произвело ни малейшего впечатления. Скорее всего, она была переменчивой и не очень выносливой. Она едва ли заслуживала ее внимания. Шестая встала.

— Мы играть будем, или как?

Кудрявая девочка вздрогнула.

— К-Конечно! Я сейчас принесу сетку.

Она убежала быстро, как мышь, а Ребекка фыркнула и положила руки на бедра.

— Вам одного не хватает, верно? Так я присоединюсь.

Бетти слегка поморщилась.

— Н-Нет, спасибо, мы найдём кого-нибудь другого…

— Вы не хотите, чтобы я была в вашей команде? — Ребекка надула губы. Шестая почувствовала отвращение к этому фальшивому выражению лица. — Но я же хорошо играю в волейбол!

Девочка с хвостиком заколебалась.

— Ну… ну, если хочешь, можешь… присоединиться, — ее голос постепенно становился все тише и тише, а потом полностью исчез. Девочка-колос удовлетворенно улыбнулась.

— Отлично! Тогда я сейчас приду!

Когда она ушла, Шестая повернулась к близнецам.

— Почему вы не сказали, чтобы ушла, если не хотите её видеть? — спросила она. Бетти вздрогнула и переглянулась со своей сестрой, молча общаясь с ней.

— …Ну, понимаешь, мы не то чтобы не хотим её видеть… — начала она, не уверенная в собственных словах.

— …Просто она может… интенсивно играть в игры, — закончила Джоанна, вздохнув. — Она учится в нашем классе, и на физре против неё никто не хочет играть.

— Я её немного боюсь… — сказала девочка с хвостиком. — Хоть я никогда ее раньше не встречала.

— Она не страшная, — возразила Шестая, закатив глаза. — Она просто злюка. Подумаешь.

Страшной была не девочка с высокомерным поведением и фальшивой улыбкой. Страшными были гиганты с огромными окровавленными тесаками, монстры, ползающие по потолку, или полусгнившие трупы в темном углу корабля. В сравнении с этими вещами Ребекка — новорожденный ребенок.

— Вставайте, — приказала она, глядя на близнецов. — Мы объединимся и покажем ей, что играем так же хорошо, как и она.

Бетти и Джоанна все еще колебались, но девочка с хвостиком тоже встала, в ее глазах горел огонь.