Глава 37: Разговор

Захлопнувшаяся за ними дверь была самым прекрасным звуком, который Уильям когда-либо слышал в своей жизни.

Наконец-то они вернулись домой. Казалось, что оставшееся напряжение испарилось, смешалось со знакомым воздухом их дома, диваном, гостиной, несколькими растениями и разбросанными повсюду игрушками.

Их кролик, Роджер, навострил уши, как только услышал, что хозяева вошли, отвернулся от корма, и радостно попрыгал к ним. Его маленький нос подергивался, пока он их обнюхивал. Он выглядел здоровеньким, несмотря на их длительное отсутствие, и мужчина мысленно поблагодарил Стеф за то, что та заботилась обо всем, пока он вставал на ноги. Уильям глубоко вдохнул, не обращая внимания на слабо пульсирующие легкие. Наконец-то больше ни больниц, ни нервов. Они дома.

Шестая и Моно тут же сняли обувь, явно счастливые наконец-то вернуться. Затем оба присели, чтобы поприветствовать своего питомца, и сначала почти что навязчиво водили руками по мягкой шерсти кролика, но через несколько секунд расслабились.

— Как хорошо вернуться, да, дети? — спросил Уильям, улыбаясь им. Шестая яростно закивала.

— Мне больница надоела, — сказал Моно, снимая носки. — Я больше не хочу туда возвращаться.

— Думаю, всё-таки придется, — усмехнулся мужчина, и дети тут же нахмурились. — Но не прямо сейчас, а чтобы ежегодные осмотры проводить.

— Но сейчас-то мы можем остаться дома? — спросила Шестая. — И ты не пойдешь на работу?

— Я… — Уильям замялся. — Вообще-то, раз уж ты упомянула, сейчас самое время попросить отпускные. В любом случае уже скоро праздники.

А ещё Уильям чуть не погиб в пожаре, поэтому он думал, что Митч не станет сильно протестовать его решению. Что касается его самого, то он на какое-то время покончил с работой и заслужил этот чертов отдых.

Кроме того, ему надо было думать о детях — Уильям хотел провести с ними Рождество, и чтобы его работа их не беспокоила и не мешала.

При упоминании о праздниках эти двое словно еще больше оживились и уставились на него широко открытыми глазами.

— Вечеринка с красной шапкой? — спросил Моно, жадно скручивая руки.

— Вечеринка с едой? — поддакнула Шестая, ее глаза сияли. Уильям ласково закатил глаза.

— Да, та самая. Я вам про неё мало рассказывал, так ведь?

— Да, — признала Шестая, прежде чем скрестить руки на груди. — Но Моно говорит, что там какой-то странный толстый мужик приносит подарки через дымоход.

Ага, как и ожидалось, маленький мальчик, должно быть, где-то видел рождественскую рекламу или, может быть, слышал, как другие дети болтают о празднике, и, как обычно, быстро сложил два и два. Вот только их лица подтвердили подозрения Уильяма: ни ему, ни ей эта мысль не слишком нравилась.

— Но это же глупо, — продолжила Шестая, плюхнувшись на пол животом вниз и играя с ушами кролика. — Толстяк не может пролезть через дымоход. Люди, которые в это верят, — идиоты.

— …Может, если дымоход большой. — Моно наклонил голову, глядя на них озадаченными глазами, словно пытаясь представить, как Санта-Клаус сползает по узкому проходу. Через несколько секунд он вздрогнул и отвернулся, выглядя встревоженным. Уильяму тут же стало интересно, что именно он себе представил.

— Да и зачем ему дарить подарки детям, пока они спят? Он же их не знает.

— И он не может просто постучаться? — согласилась Шестая. — Он ночью вламывается в дома людей, чтобы положить игрушки под ёлку, а потом уходит! Это странно.

— Где он их вообще берет? Он же не может носить столько коробок одновременно.

…Да, если выражаться так, то праздник вовсе не кажется волшебным. Чувак, который работает только один день в году, — это уже не реалистично. Мужчина ласково улыбнулся. Он и так не ожидал, что Моно и Шестая поверят в Санта-Клауса, поэтому объяснять им будет безнадёжно. Плюс летающие северные олени и остроухие эльфы? Он уже видел их скептические лица.

…Кроме того, ему не нужна драма, которую, несомненно, вызовут «послушный список» и «непослушный список». Его дети хорошие, черт подери, и плевать на идеологию морозного деда.

Уильям встал перед ними на колени и слегка погладил их по головкам. К его радости и облегчению, на этот раз они прислонились к его рукам, а не отскочили, как раньше.

— Если честно, вы совершенно правы, — засмеялся он. — Санта — это всего лишь сказка, которую родители рассказывают своим детям. Подарки под елкой в ​​большинстве случаев от них.

Шестая выглядела довольной тем, что оказалась права, а Моно почувствовал облегчение от того, что к ним в дымоход не заползёт незнакомец.

— Но детям все равно нравится в него верить, поэтому, если кто-то из ваших друзей о нём заговорит, не будьте с ними слишком суровы, хорошо?

Другими словами, пожалуйста, не разбивайте никому мечты раньше времени — на тебя смотрю, Шестая.

— Но почему? Позволять им верить в ложь глупо, — нахмурившись, сказала девочка.

— Возможно, но пусть с этим разбираются их родители. Большинство детей тоже перестают в него верить, когда становятся старше.

Шестая хмыкнула, глядя на Моно. Тот пожал плечами. Девочка вздохнула.

— …Хорошо, — уступила она. — Но если они будут меня бесить — ничего не обещаю!

…Что ж, и на том спасибо.

— Это все, о чем я прошу.

Собственно, если подумать…

— Не хотите помочь мне украсить дом? — улыбнулся Уильям. Моно и Шестая потрясенно переглянулись.

— …Но зачем? — Моно наклонил голову. — Этого человека же не существует.

— Да, но представьте, как будет весело выключить свет и повесить украшения на елку.

Шестая прищурилась. Уильям подавил улыбку и сделал вид, что тяжело вздыхает, поднялся на ноги и нарочито медленно пошел на кухню.

— Но, конечно, если вы не хотите… Тогда и рождественское печенье нам не нужно. И индейка тоже. И пирог…

У него чуть не закружилась голова от того, как быстро маленькая девочка встала.

— Подожди, я…! — пробормотала она, выглядя встревоженной, прежде чем заметить выражение его лица и понять, что ее переиграли. Ее щеки покраснели. — Ладно, хорошо! Украсим!

— Может, э… — застенчиво начал Моно. — Может, наденем шапочки? Они милые…

— Конечно, — улыбнулся Уильям. — У меня их нет, но мы можем пойти купить. Только давайте уже завтра, а то мы только вернулись, я не очень хочу выходить.

И, если его план сработает, эти занятия еще больше расслабят детей, успокоят их и отвлекут их от… разговора, который у них наверняка состоится этим вечером. Уильям не хотел слишком надеяться, но он его очень ждал, и его сердце билось быстрее каждый раз, когда он об этом думал. Наконец-то будет больше ответов, чем вопросов.

Верно?

На данный момент, однако, начался монтаж украшения всего дома или, по крайней мере, гостиной.

Это, возможно, неудивительно, но Уильям никогда раньше не украшал свой дом по-настоящему, и удосужился только один раз после того, как переехал в этот район, и больше никогда так не делал, считая это бесполезным и требующим слишком много усилий занятием. Ему казалось, что от этого его дом выглядит более пустым. Но не сейчас.

Дети помогли ему достать с чердака елку вместе с пыльными огоньками и крошечными ангелочками, эльфами и пластмассовыми шариками. Они не стали прикреплять носки к стене, потому что никакой Санта в них подарков не положит, но зато повеселились, пока ставили дерево — «нет, Моно, это не настоящее дерево» — к стене и обвешивали его огоньками и украшениями. Через некоторое время Уильям понял, что ему стоит заснять этот процесс на будущее, поэтому он быстро достал телефон и сделал несколько хороших снимков, в том числе Шестую, запутавшуюся в огоньках и похожую на сварливую рождественскую елку, которая хмурится в пол, и перепуганного Моно, который из любопытства возился с фигуркой Санта-Клауса, а та вдруг громко и фальшиво запела.

После всех этих злоключений у Уильяма от смеха разболелся живот, а лица Моно и Шестой светились ярче, чем в последние пару дней. Даже если никто из них не верил в Санта-Клауса, дом все равно вызывал ностальгию приглушенной рождественской музыкой, красочными украшениями и пустым пространством под елкой, которое с нетерпением ожидало, когда же его заполнят всевозможными подарками.

Они настолько углубились в процесс, что не заметили, как часы пробили 18:00.

— Так это правда? — спросила Шестая с широко открытыми глазами, наклоняясь к мужчине сбоку, чтобы рассмотреть фотографии. — Весь город покроет замороженный дождь?

— Ага. Это называется снег. — Уильям нашел еще одну фотографию и наклонил ее в их сторону. — В нём очень весело играть, но он ещё очень холодный и иногда влажный, поэтому нам придется одеваться потеплее.

— Он такой белый… — прошептал Моно. — И кажется пушистым…

Мужчина посмотрел на очарованных перспективой впервые увидеть снег детей, и просто не мог не спросить:

— Разве там, откуда вы пришли, не было снега?

Надо отдать им должное, они не замерли, когда их спросили о прошлом. Это означало, что они подросли, и Уильям этим очень гордился, но думать об этом им явно не нравилось, и их настроение мгновенно ухудшилось.

— …Нет, — пробормотал Моно. — Точнее, я не видел.

— Там был только дождь, — сморщила нос Шестая. — И холод, всегда, все время, даже без дождя. Это было ужасно.

— …Ясно, — неловко ответил Уильям, но атмосфера резко изменилась прямо здесь и сейчас.

Двое детей посмотрели друг на друга через диван и провели что-то вроде молчаливого разговора глазами. Мужчина хранил молчание, в глубине души зная, о чем они спорят, и наполовину надеясь, что им не придется это делать. Какая-то часть его жалела, что он поднял тему, лучше бы они продолжили готовиться к Рождеству в мире и согласии, но…

Но он знал, что откладывать больше нельзя. Да, им будет тяжело, но в конечном итоге разговор избавит их от этого бремени. Им это нужно, чтобы по-настоящему отпустить свое прошлое.

— Эм… — Моно заерзал руками, потупив глаза. — Вообще-то мы…

— Все в порядке. Я знаю, — успокоил их Уильям, прежде чем подняться с дивана. — Я пойду приготовлю горячий шоколад, а вы пока соберитесь с мыслями, хорошо?

Дети немного напряжённо кивнули, но подвинулись поближе друг к другу и принялись перешептываться. Взрослый же ушел готовить напиток. Выдохнув через нос, Уильям уставился на медленно таящий шоколад и попытался собрать мысли вкучу. Он все еще не мог поверить, что это вот-вот произойдет, что у него действительно появился шанс узнать, что на самом деле произошло, как бы ужасно это ни было, и волнение, тревога и трепет закрутились внутри него, образуя узлы в желудке. Он уже не думал, что сможет выпить шоколад, но на всякий случай приготовил и себе чашку.

Шоколад приготовился слишком быстро. Уильям отнес горячие чашки обратно к дивану, поставил их на кофейный столик и молча принялся ждать, когда дети начнут.

…

…

…

— …Ладно, я начну, — пробормотала Шестая, выглядя не слишком-то этим довольной. — Эм… итак, самое раннее, что я помню, это то, что мы были в месте, которое мы называли «Гнездом».

Уильям кивнул, теперь он был весь во внимание. Ему даже захотелось принести блокнот для записей, но он же не допрашивал своих детей, поэтому воздержался. Всё должно быть естественно и комфортно, как обычный разговор.

Однако «Гнездо»? Не «Утроба», как он ожидал? Хм, может быть, это разные части одной организации, а может быть, они вообще не связаны? Он склонялся к последнему.

— Это был особняк на краю обрыва. — Девочка нахмурилась. — Я до сих пор не понимаю, как он там устоял. Он был очень высоким, а утес на соплях держался.

— Наверное, Око постаралось, — прошептал Моно, и Шестая кивнула. Уильяму сразу же захотелось спросить, что значит это имя, произнесенное с такой странной аурой, почти что со страхом, но заставил себя промолчать.

— Э-э, там были дети, — продолжила девочка, глядя куда-то вдаль. — И монстры. По-моему, кукольная девочка была главная, но я не приближалась, чтобы проверить. Пока… пока не сбежала.

— …Кукольная девочка? — осторожно спросил Уильям. Шестая кивнула.

— Она была монстром. Просто она носила платье и макияж, и любила кукол, поэтому мы её так называли.

Значит, один из потенциальных главарей женщина. Принято к сведению.

— Можно спросить, — начал Уильям, — что… они там делали? В-в «Гнезде»?

Шестая посмотрела ему прямо в глаза.

— Убивали детей, — заявила она без малейшей капли эмоций в голосе, и, хотя Уильям этого ожидал, его грудь все равно сжалась от возмущения. — Она превращала их в кукол.

…Это стало для Уильяма сюрпризом.

— Что? — Он моргнул. Шестая вздохнула и взглянула на Моно, который ответил ей сочувствующим взглядом.

— Она превращала их в кукол, — повторила она с тошнотворным видом. — Она вскрывала их и набивала шерстью, а иногда покрывала пластиковых кукол их кожей, или…

— Подожди, подожди, подожди… — Уильям замахал на нее руками, пытаясь проглотить подступившую к горлу желчь.

Да что там только происходило?! Он-то думал, что это самые обыкновенные похитители людей, и хотя это тоже презренно и отвратительно, он не думал, что там происходит самая настоящая… резня. Это звучало нереально. Делать из детей кукол?! Вскрывать их?! Ему хотелось рвать. По-настоящему.

Но, судя по всему, дальше будет только хуже. Сейчас терять самообладание нельзя.

Поэтому Уильям прикусил язык и проглотил многочисленные проклятия, которые хотели выскользнуть наружу, и сделал глубокий вдох.

— Извините, просто… дайте мне секунду, — пробормотал он. — Значит, ты сбежала оттуда?

Шестая кивнула, глядя вниз и сжимая кулаки.

— …Там была еще одна девочка. — Она ​​сильно прикусила нижнюю губу. — Я хотела… я хотела помочь ей. Я думала, что мы могли бы сбежать вместе, но…

Уильям поник и провел рукой по плечу девочки. Ему показалось, что он услышал всхлип, но такой тихий, что он не был уверен, показалось ли ему. Иногда было легко забыть, что только эти дети смогли выбраться из этого ада, а многие другие были вот настолечко близко, но в конечном итоге потерпели неудачу, как вот девочка, о которой говорила Шестая. Моно нервно прикусил большой палец, он явно хотел утешить подругу, но не знал, как это сделать.

— Э… она, она упала в море, прежде чем я смогла… — Шестая продолжила дрожащим голосом. — Но, э-э, наверное, это не так уж и плохо, потому что кукольная девочка упала вслед за ней. Я…

Она посмотрела на свои штаны, ее темные глаза были полны боли.

— …И после этого я ушла, — закончила она. — Я была такая дура. Я не должна была пытаться ей помочь. Я лишь ухудшила ситуацию, и из-за меня она…

Взрослый сочувственно сжал губы.

— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, Шестая, — серьезно сказал Уильям. — Но я хочу, чтобы ты знала, что это не твоя вина. Та девочка погибла не по твоей вине, ясно?

— Конечно же по моей! — фыркнула Шестая, глядя в сторону со слезами на глазах. — Они обе были прямо там, на краю обрыва! С чего я взяла, что всё обойдётся?!

Хоть Уильям не знал точно, что пыталась сделать Шестая, он мог предположить. Край утеса, который «на соплях держался», возможная драка, вода внизу… нетрудно было представить, что произошло.

— Шестая, это была не твоя вина, — повторил он с силой, медленно, чтобы она его поняла. — Ты сделала то, что считала правильным. Да, все пошло не так, как ты хотела, но ты же не знала, что они обе упадут.

— Это было глупо, — настояла девочка, качая головой. — Это было так глупо…

Не колеблясь, Уильям прижал ее к себе, почувствовал ее дрожащие плечи и тут же пожелал, чтобы он мог как-то унять ее боль. Моно взял девочку за руку, не говоря ни слова, но слегка сжал ее в безмолвной поддержке.

Тем не менее Шестая отказалась плакать.

С последним прерывистым вздохом она оттолкнула взрослого и упрямо вытерла лицо, явно желая покончить с этой частью своего прошлого.

— Короче… — продолжила она. — После этого я нашла кусок дерева и поплыла к острову… точнее, я думала, что это остров. Там был большой лес, но мне нужно было идти дальше, поэтому я его пересекла, и тогда встретила тебя.

Моно вздрогнул, находясь под пристальным взглядом Шестой. Похоже, настала его очередь продолжать.

— Меня поймали из-за тебя, — сказала маленькая девочка, недовольно скрестив руки на груди. Моно издал звук удивления.

— Ч-что?! — заикнулся он. Шестая повернулась к Уильяму, словно ребенок, стучащий родителям на брата или сестру.

— Я бежала и увидела, как он сидит на дереве. На нем был бумажный пакет, и это было так странно, что я на него засмотрелась, и меня тут же поймали.

— О-о… это… — Моно посмотрел вниз. — Извини. Н-но я же не виноват, что ты так легко отвлеклась!

Шестая издала звук возмущения.

— А вот если бы у тебя не было пакета на голове…!

— Ладно вам, — вмешался Уильям, нежно посмеиваясь. Он был благодарен за эту секунду передышки, но если он позволит этому продолжаться, они никогда не дойдут до конца истории.

— Никто не виноват, ясно? — Он повернулся к Шестой. — Значит, тебя схватили? Ты… ты поэтому испугалась, когда мы однажды пошли в поход?

Вспомнив тот случай, Шестая откинулась на подушки и покраснела от смущения.

Уильям вздохнул. По крайней мере, эта часть ему была более знакома. Благодаря Моно, он знал, что мужчина надолго запер Шестую в комнате, прежде чем пришёл Моно и помог ей выбраться. А ещё он ему сказал, что у этого сумасшедшего было ружьё, и он стрелял из него в его детей. Сволочь.

— Монстр запер меня в своем доме. — Шестая фактически подтвердила данные. — Там было скучно и нечего делать, кроме как играть с музыкальной шкатулкой.

Моно вздрогнул. Взгляд Уильяма рассеянно метнулся к нему. Это что ещё за реакция…?

— Шестая, этот человек… этот «монстр», он… он тебе что-нибудь сделал? — спросил он, пристально наблюдая за девочкой. Шестая хмыкнула.

— Нет. Он лишь иногда приходил проверить, не сбежала ли я, но в остальное время оставлял меня в покое.

Уильям выдохнул. Слава Богу. Ни один из чудовищных сценариев, проносившихся в его голове, не сбылся. С Шестой ничего не случилось. Точнее, ничего хуже того, что она там оказалась.

«Какое облегчение».

Что же касается того, ради чего этот человек держал Шестую… этого Уильям совсем не хотел знать. У него создалось чувство, что он уже знал. В конце концов, все ответы детей до сих пор были связаны с пытками и убийствами.

— Тогда вы и познакомились, верно? — спросил он. Дети кивнули, и Моно продолжил.

— Эм… мне стало совестно, что Шестую схватили, поэтому я решил пойти посмотреть, могу ли я как-нибудь помочь, — объяснил он, ерзая руками. — Я помог ей сбежать, и мы ушли вместе.

Уильям кивнул. Моно хмыкнул, глядя в потолок.

— Потом… ну, мы отправились в город, — произнёс он медленно. Уильям моргнул. Город? Маленький мальчик сказал, что они пришли из города — на самом деле, это была одна из первых вещей, которые мужчина о них узнал, — но он все еще не знал, из какого именно.

— Нам… приходилось много прятаться. — Мальчик подтянул колени к груди и обнял их. — А ещё все время шел дождь, так что дорога была скользкой.

— Вам приходилось прятаться? — спросил Уильям. — Неужели вы ни к кому не могли обратиться за помощью?

Если это был город, то там должна была быть хоть какая-то охрана, верно? Если только его дети не боялись приближаться к кому-либо. Если они сказали правду, то получалось, что они только что выбрались из ужасной ситуации. Ясное дело, они пока никому не доверяли. Но всё же…

— Нет, — покачал головой Моно. — Повсюду были монстры. Нам приходилось прятаться, иначе они бы нас убили.

Взрослый нахмурился. Возможно, это было из-за того, что они были напуганы, но… Моно описывал это так, будто…

…