Глава 507

Глава 507. Борьба восьми сил за наследие

Выслушав воспоминания Юань Сюэцзянь, Чу Юньшэн сразу понял, кто были эти «притворяющиеся духами и богами». Он лишь не ожидал, что спустя столько лет святоши всё ещё играют в те же старые игры. Впрочем, вспомнив их пугающе долгую историю, он успокоился.

Это был, пожалуй, единственный хороший слух, который услышал Чу Юньшэн. По крайней мере, из уст Юань Сюэцзянь не прозвучало, что человечество пало ниц перед ними, истинно «почитая их за богов». Напротив, оно поднялось на борьбу и осмелилось дать «битву человека с богами». На первый взгляд — простая, полная жара и величия война, но за ней, возможно, скрывалось слишком много веры и крушений. Тёмные щупальца уже протянулись от руин под небом к самой глубине человеческих душ.

Впрочем, у этого наверняка должна быть причина. Иначе с их способностью «заговаривать зубы» и боевой практикой они вполне могли бы преуспеть в новом возведении себя в ранг богов.

Непонятно только, почему они, будучи врагами с инородцами вроде Льда и Огня, вдруг взялись и за людей? Похоже, за последние почти двадцать лет он пропустил многое.

Чу Юньшэн незаметно для себя достал сигарету. Юй Ханьу по привычке дал ему прикурить. Возможно, в этом и заключается первое преимущество наличия ученика — отношение ученика к учителю всегда проявляется в незаметных мелочах.

Но сигарет оставалось немного. Чу Юньшэн уже давно ввёл «плановую экономику». Сегодня — то ли из-за убийства, то ли из-за того, что он узнал о многих пропущенных событиях, в общем, он позволил себе роскошь закурить одну.

В дыму его взгляд казался обыденным, словно у старого деда, сидящего у ворот с курительной трубкой. Юань Сюэцзянь показалось, что это, пожалуй, самый «никудышный» мастер уровня Саньюаньтянь, которого она когда-либо видела.

— Ты знаешь о Пяти союзах? О тех, из кланов Льда и Огня. — Чу Юньшэн выпустил лёгкое облачко дыма и приблизил левую руку к костру, ощущая тепло.

Это был обычный попутный вопрос, потому что Чу Юньшэн как раз размышлял о том, как святоши схлестнулись с людьми. Но не ожидал, что Юань Сюэцзянь покачает головой и скажет:

— Не знаю. Если они и были, то, должно быть, до решающей битвы человека с насекомыми. Тогда я была маленькой, и отец никогда больше не упоминал о тех сражениях. Впрочем, говорят, что именно тогда таинственно исчез и Распространитель Боевых Искусств.

— Распространитель Боевых Искусств… — Чу Юньшэн слышал это имя от неё уже во второй раз, но его мысли были уже не об этом. Кроме Эдгара, он никого другого не мог припомнить. Сейчас он был удивлён тем, как Пять союзов могли вдруг исчезнуть. Он абсолютно не верил, что они могли исчезнуть до вымирания человечества с их способностями, если только…

Он резко поднял голову, и в его взгляде мелькнул острый, как клинок, луч:

— Ты слышала имя Мин?

Юань Сюэцзянь вздрогнула от этого взгляда, а затем покачала головой.

— А Чу Юньшэн? — взгляд Чу Юньшэня постепенно становился ледяным.

Тут уже не только Юань Сюэцзянь, но и Юй Ханьу насторожился, широко раскрыв глаза и глядя на Чу Юньшэня.

— Вы говорите о Первом человеке под небом? — осторожно спросила Юань Сюэцзянь.

Чу Юньшэн нахмурился ещё сильнее и глухо произнёс:

— Именно о нём!

Юань Сюэцзянь неожиданно кивнула. На её маленьком, невероятно красивом лице появилось мечтательное выражение:

— После того как Первый человек под небом исчез, Распространитель Боевых Искусств, ссылаясь на его предсмертный наказ, начал героический и долгий путь распространения боевых искусств по всей земле. Облагодетельствованные люди повсюду прославляли его имя, почтительно называя его Истоком Воинского Искусства. Нет никого, кто бы его не знал, кроме разве что презренных дикарей. Даже избрание Властелина мира связано с ним. Говорят, только его истинный наследник способен подчинить себе весь мир.

Сердце Чу Юньшэня упало в бездну. Дурное предчувствие вызвало в нём необычайную ярость. Раз его имя всё ещё существует, как могли имена Пяти союзов и Мин бесследно исчезнуть?

Возможны только два варианта. Первый: Пять кланов и Мин погибли. Но если они действительно погибли, то скрывать сам факт их существования было бы бессмысленно. Так что это «возможно» на деле является «невозможным».