Глава 531

Глава 531. Армия тел Минь

Юй Ханьу всё больше боялся своего учителя. Это было необъяснимое чувство. С тех пор как исчез смертоносный чёрный туман, он постоянно ощущал исходящую от учителя волну леденящего холода, наполненную гнетущей тяжестью и дыханием смерти, от которой захватывало дух. И всё же это чувство казалось ему смутно знакомым, словно он когда-то и сам им обладал.

— Ханьу, здесь нельзя задерживаться. Они скоро нас найдут. Немедленно уходи с летающей головой в глубь леса и спрячься. Заодно как можно быстрее разведай силы и расположение всех живых существ в радиусе нескольких десятков ли. Жди моего возвращения!

Учитель оставил только эти слова, развернулся, ступил на запечатанного остро-крылого жука, рассек облака и исчез в бескрайней ночной тьме.

Той же ночью, после ухода учителя, явилось множество небесных людей. То, на чём они летели, учитель называл летательными аппаратами. За всю свою жизнь Юй Ханьу не видел столько летательных аппаратов, и один из них был в несколько раз больше тыквенного поля!

«Они ищут учителя».

Он вместе с толстоголовым монстром нырнул в глубь грибного леса, улетая всё дальше и дальше.

«Толстоголовый, учитель вернётся?»

В эти дни только этот круглый, словно комок мяса, монстр был с ним. Юй Ханьу про себя дал ему имя — Толстоголовый, как раз под стать Трусишке.

Впрочем, у летающей головы не было самосознания, она никогда не понимала, что он говорит. Зато Трусишка в запечатывающем талисмане иногда отвечал ему одним-двумя звуками из-за проблем с запечатыванием.

Вся его прежняя жизнь проходила в изнурительных тренировках, механически и однообразно, как у первобытного человека, вместе с двумя монстрами, в ожидании возвращения учителя. Но когда учитель наконец вернулся, произошло столько всего, чего он не понимал.

Юй Ханьу знал, что Толстоголовый не умеет говорить. Он замаскировался под стебель растения и, полный растерянности, смотрел в небо. Он тосковал по тыквенному полю, по младшим брату и сестре, а больше всего — по Дунэр.

В такие моменты он мечтал: если бы тогда не пришли те люди в чёрных балахонах, если бы он мог навсегда остаться с Дунэр на тыквенном поле… как это было бы прекрасно.

Жаль, что назад пути нет.

Ночь становилась всё глубже, тишина стояла пугающая. Казалось, весь свет попрятался, став невидимым. Обитатели леса, днём такие разные, тоже словно исчезли бесследно. Животный инстинкт подсказывал им, что рядом опасность. Тело Юй Ханьу, насекомое, не было исключением.

Рассвело, появился слабый свет. Вдалеке небесные люди ушли, а учитель всё не возвращался. Юй Ханьу вместе с Толстоголовым молча рыскал вдали, выискивая места обитания других монстров. Он смутно догадывался, что задумал учитель.

Только к ночи второго дня, в такую же жутко тёмную ночь, учитель наконец вернулся.

Но он был весь залит алой кровью, даже от волос исходил густой запах крови. Выражение лица было зловеще мрачным. Даже Толстоголовый, привыкший бесчинствовать в грибном лесу, не смел приблизиться к учителю ближе чем на десять шагов!

Учитель привёл двоих. У одного были переломаны все кости, из семи отверстий сочилась кровь, но он, не сгибаясь, стоял, с искажённым лицом и холодной усмешкой на губах. У второго не было видимых ран, но его штаны были мокрыми, и он без остановки кланялся учителю в ноги, умоляя о чём-то.

А учитель молчал, прижимая к себе обломок каменной стелы, тоже залитой кровью. Непонятно, какая магия была в этой стеле, но он снова и снова протирал её чистой тканью, полностью сосредоточившись, словно ничто в мире не могло его отвлечь.

Спустя долгое время Чу Юньшэн указал на того, кто стоял, несмотря на переломанные кости, держась лишь на искре огненной изначальной энергии, и безучастно произнёс:

— Ханьу, это и есть твой так называемый небесный человек. Убей его!

— Учитель? — тело Юй Ханьу, насекомое, резко дёрнулось.

— Убей! — взгляд Чу Юньшэна похолодел. Толстоголовый вздрогнул, с визгом выскочил сзади, вцепился в голову мужчины, оторвал шею и, хрустя, принялся жевать и глотать!

Лишённый головы мужчина странным образом не упал, а продолжал стоять, словно пустив корни, не сгибаясь, будто голова всё ещё была на месте, и он всё так же холодно насмехался над Чу Юньшэном.