Глава 595
Глава 595. Ночью много снов
Чу Юньшэн отправился в Шуду!
Эта новость, словно окрылившись, взлетела с Арктической ледяной равнины и менее чем за десять минут облетела пять континентов и четыре океана. На столах высших руководителей практически всех крупных сил лежало это донесение, не подлежащее засекречиванию.
Многие люди с острым чутьём сразу поняли: Чу Юньшэн недоволен зачисткой, проводимой пятью великими силами, и решил вмешаться лично! Те региональные князья, которые ещё прошлой ночью в панике колебались и готовились перейти на сторону пяти сил, тоже немедленно заняли выжидательную позицию, зачастили на совещания, изучая, на чью сторону встать — на сторону пяти сил или на сторону нового общего правителя мира. Сейчас оставалось только два варианта, и каждый выбирал тот, где выгода больше.
А объединённое командование операции по зачистке трёх восточных сил, окопавшихся вокруг Шуду — Небесного города, Юньцзуна и Растительного леса, — погрузилось в полную тишину, прекратив все военные действия и спокойно ожидая окончательного решения штаба.
Если бы Чу Юньшэн не пришёл, один только документ Цинь Циин не смог бы ими командовать. Шуду слишком далеко от Арктики, и объясняться можно и после окончания зачистки. Но раз Чу Юньшэн явился, никто не осмелился сделать ни одного выстрела. Кое-что можно делать тайком, но атаковать у него на глазах — это плевок в лицо! Плевок в лицо первому воину под небом. Каковы будут последствия, ясно и без раздумий.
Впрочем, из этих трёх сил Юньцзун из-за внутренних смут понёс огромный урон, а у Растительного леса не хватало воздушной мощи, к тому же он был тесно связан с божественным человеком. Поэтому в так называемой объединённой коалиции главенствовал лишь Небесный город. И решение, которого ждали, на самом деле было окончательным решением Небесного города.
Если уж на то пошло, Небесный город нельзя считать чисто восточной силой. Не говоря о прочем, уже то, что более восьмидесяти процентов научно-технического персонала прибыли из Америки, что на другом берегу Тихого океана, делало его таковым. За те двадцать лет, что Чу Юньшэн провёл в заточении в нульмерном пространстве, Небесный город, переименовавшись из Цзиньлина, стал называться именно так — это было не просто детской забавой, а скорее политическим расчётом.
В те годы, когда происходило поглощение американских туземных сил, прежний Цзиньлин одновременно применял и военную силу, и политику кнута и пряника. Иначе выжить в тогдашней крайне сложной обстановке было бы невозможно.
Нынешний Небесный город, будь то по боеспособности одиночных пробуждённых воинов, по передовым вооружениям или по общей совокупной мощи, прочно занимает первое место среди пяти великих сил. Будь иначе, Хуань не выбрал бы его в качестве своей резиденции.
Возможно, впитав в себя множество американских влияний, Небесный город спустя двадцать лет Тёмной эры, по сути, занял то глобальное положение и влияние, которое некогда имела Америка. Его тень ощущалась и на Востоке, и на Западе, и он обладал огромным влиянием во всех делах.
Взять, к примеру, зачистку Шуду. Две другие из пяти великих сил — Ханьуцзи и штаб европейских объединённых сил в Париже — не имели никакой возможности вмешаться. А вот Небесный город — мог. Он одновременно отправлял крупные войска и на Восток, и в Европу с Африкой, участвуя в послевоенном распределении сфер влияния.
Но, честно говоря, Чу Юньшэн никак не мог взять в толк, зачем таким людям, как Дин Янь или Цао Чжэнъи, нужно столько территорий? Сейчас ведь не аграрная эпоха, когда есть земля — есть и зерно. Взгляните на того божественного человека: у него до сих пор нет приличных владений, однако всякий раз, когда он выступает в большом масштабе, разве пять кланов и пять сил не обделываются от страха?
Сейчас главное — это высокие технологии и высокая боевая мощь. Зачем же нужно столько территорий?!
Лишь после объяснений Цинь Циин он понял: поглощение больших и малых сил как раз и служит для получения высоких технологий и высокой боевой мощи.
Чтобы понять это, нужно вернуться к истокам возникновения больших и малых княжеств по всему миру. Те, кто сумел разделить земли и стать королями, удержав за собой место в те времена, когда огненные насекомые бесчинствовали повсюду, без каких-то особых причин были просто невозможны. Обычные уцелевшие районы давно погибли в атаках огненных насекомых и в прежних великих битвах.
Оставшиеся — одни, как Растительный лес, унаследовали реликвии какого-нибудь гегемона, другие, как Ханьуцзи, нашли обломки или руины неизвестного космического корабля. Растительный лес и Ханьуцзи были в этом смысле образцами, а также силами, поднявшимися из них. Юньцзун и Небесный город, напротив, были весьма необычны — казалось, они возвысились, опираясь лишь на собственные силы. Особенно Небесный город: то время, когда он исчез, для большинства, включая тех, кто тогда ещё жил в Цзиньлине, осталось загадкой.
Как бы то ни было, с точки зрения Цинь Циин, Юньцзун и Небесный город так и не получили реликвий или обломков руин гегемона, поэтому в глубине души они жаждали их заполучить, чтобы усилить свою мощь. Ведь в руках мелких князей и небольших сил эти реликвии и руины не могли раскрыть даже десятой доли своей мощи, а попади они к ним — всё было бы иначе.
Мотивы Растительного леса и Ханьуцзи были ещё проще: они уже вкусили сладкого от реликвий и руин соответственно. Завидев ещё больше таких вещей, они, естественно, не могли устоять. Даже если бы и устояли, то, по крайней мере, не могли допустить, чтобы Юньцзун и Небесный город собрали всё себе — иначе разрыв между ними становился бы всё больше и больше.
И среди всего этого шудуская Тёмная мастерская, с восстановлением глобальной системы связи и оживлением торговли оружием, становилась всё более известной. Хотя Шуду упорно утверждал, что добился успеха собственными силами, этому, похоже, никто не верил. Даже внутри самого города ходили слухи о «тени», не говоря уже о других силах.
Впрочем, Чу Юньшэн думал иначе. Судя по его сведениям, за Тёмной мастерской Шуду либо стоял Кристаллический Человек, либо же она действительно была создана самими людьми. В свой интеллект он никогда не верил, но в чужой — всегда.