Глава 696

Если бы Большеголовый знал прошлое Чу Юньшэна, он ни за что не стал бы так поступать — по крайней мере, не стал бы добавлять ту лишнюю фразу. Чу Юньшэн осторожен, порой настолько, что может решительно отказаться от прекраснейшей возможности. Но если и есть у Чу Юньшэна уязвимое место, которое можно обратить в преимущество, так это то, что его обманывали слишком много раз — чувствительность к обману выросла до предела, и психологическое давление на него почти не действует.

Большеголовый думал, что его раз за разом изощрённые планы вынуждают Чу Юньшэна снова и снова попадаться в ловушку, ведут его за собой на поводке, полностью доминируя психологически. Под чередой ударов у Чу Юньшэна сформировалась устойчивая установка мышления — впереди непременно ещё одна ловушка!

Да, ловушка действительно была, но не сейчас — нужно было ещё немного времени. Финальный удар, который он втайне готовил изо всех сил, должен был захватить Чу Юньшэна живьём, заставить выложить все секреты, а затем спокойно казнить.

И вот этого-то самого времени Большеголовому и не хватило. Он не знал, что даже если бы не сказал той фразы, — уже самой позой человека, расставившего ловушку, — Чу Юньшэн без колебаний бросился бы вперёд. Он слишком чувствителен, у него почти инстинктивное чутьё на обман.

Стоило информации хоть немного уравняться, как этот инстинкт был достаточен, чтобы он принял решительное действие — броситься вперёд и убить!

У Большеголового, не имевшего возможности отвлечься, наконец-то не осталось времени среагировать. В бою на их уровне одна ошибка влекла за собой крайне серьёзные последствия.

Он был слишком жаден. Он хотел и убить Чу Юньшэна, чтобы осуществить нисхождение, и заполучить секрет того применения, и узнать, что такое частицы уничтожения. Каждый из этих трёх пунктов приводил его в трепет и восторг, и ни от одного он не мог отказаться.

Но жадность требует платы, и лишь абсолютная сила может компенсировать эту цену. Возможно, Большеголовый полагал, что обладает такой силой.

Однако жадность до многого ведёт к потере всего. Никакой самый изощрённый план не устоит перед разъеданием и разрушением собственных желаний. Не будь у Чу Юньшэна стольких пережитых обманов — возможно, у него бы получилось. Но именно эта неприметная брешь в один миг обрушила тщательно выстроенную «башню».

Неистовые талисманы ледяной и огненной атаки обрушивались на тело Большеголового, словно морские волны. Каждый удар, направляемый шестью лезвиями меча, был точным попаданием. Вся мощь талисманов высвобождалась сполна, без остатка обрушиваясь на Большеголового.

Бомбардировка шла без единой паузы. Чу Юньшэн, верный принципу не давать противнику ни шанса на ответ, ясно понимал: это его единственный и лучший шанс убить Большеголового. Упустишь — другого не будет.

Поэтому он почти все ледяные и огненные атакующие талисманы, на пределе своих возможностей и скорости, обрушил на Большеголового. Если бы не нехватка рук, он достал бы и криогенное ружьё, чтобы усилить урон.

Бомбардировка! Бомбардировка! Непрекращающаяся бомбардировка!

В этот миг место, где находился Большеголовый, превратилось в полный хаос — похлеще, чем при его первой внезапной атаке. Только разлетались осколки ледяного обвала, как волны бушующего пламени наглухо запирали место. Затем обрушивалась огромная ледяная глыба, не успевала растаять, как со всех сторон с воем слетались бесчисленные ледяные иглы-клинки, вонзаясь в неё.

А тут ещё новые лезвия меча, которые Чу Юньшэн с трудом выдавливал из себя, входили слева — выходили справа, входили справа — выходили слева, пронзая и кружась в вихре, пронзительный вой нарастал и опадал. Место, где находился Большеголовый, превратилось в преисподнюю. Если он выживет — это будет настоящее чудо. Чу Юньшэн больше ничего не мог сделать, он выложился до предела.

После урагана, когда рассеялись ледяной туман, пламя и лезвия, чудо всё-таки произошло: Большеголовый упрямо продолжал жить. Вот только огромная голова стала намного прозрачнее, пустой и полой, словно побитый морозом баклажан — безжизненная и вялая.

Чу Юньшэн помрачнел, лицо его стало очень мрачным. Всё-таки не удалось его убить.

— Парень, ты победил, но убить меня тебе не под силу!

— обессиленно произнёс Большеголовый. И при этом он ещё умудрялся улыбаться — длинная пасть растянулась в широкую щель, такую же ослепительную, как при их первой встрече.

Возможно, именно это и позволяло ему выживать — даже потеряв тело, он всё равно находил в себе мужество жить дальше. Упорство и вечно сияющая, полная уверенности улыбка.

— Ещё не факт!

— Чу Юньшэн убрал всё оружие, достал могучий лук и силой подавил крайнее возбуждение и буйство в теле, вызванные чрезмерным использованием изначальной ци. Он тоже достиг предела, ему тоже нужно было время.