Глава 726

Глава 730. Смута под грохот орудий

Толкотня, крики, давка, качка…

Юань Сяои наконец спустилась вниз, однако на земле по-прежнему царил полный хаос — жуткое зрелище, негде было даже ногу поставить.

Она не могла смотреть на тела, разбившиеся в кровавое месиво, и на кишки, вывалившиеся из вспоротых острыми углами животов и расползшиеся повсюду, — это вызывало у неё рвотные позывы, но в желудке, кроме желчи и горькой воды, уже не осталось ничего, что можно было бы выплюнуть.

На тёмных улицах, словно мухи без головы, метались беженцы, хаотично качались слепящие лучи фонариков. Кто-то взволнованно говорил, что наступают люди из Цзяндуна, кто-то со страхом кричал, что нажимают с запада, — каждый нёс своё, в голове была полная каша, и никакого авторитетного и точного объяснения не находилось.

Юань Сяои, имевшая некоторый опыт выживания в столкновениях с Парящими, поддерживая опухшую однокурсницу, решительно сказала:

— В городе скоро начнётся бой. Оставаться здесь — верная смерть. Нам нужно за город!

Её предложение словно яркий свет во тьме озарило мечущихся в панике людей, превратив слова в действие. И всё больше народу находило её слова разумными, следуя за ней, считая, что нужно сначала укрыться за городом.

Проходя мимо тел, разбившихся при падении с высоты, кто-то злобно выругался, проклиная зачинщиков гражданской войны — чтоб они и их семьи сдохли все до единого. Это было и надгробным словом погибшим, и «ответом» верхам.

А родственники погибших, которые ещё недавно с высоты своих многоэтажек с холодной жалостью взирали на замерзающие на земле трупы, теперь сами столкнулись с бедой. Не веря своим глазам, они падали на тела жён, мужей или детей, издавая душераздирающие вопли.

В обычные дни такие горестные рыдания непременно вызвали бы сочувствие и слёзы у многих, но сейчас мимо лишь мелькали тени, никто не останавливался, чтобы утешить.

Во взглядах, скользивших по скорбящим, возможно, таились и иные мысли: не то чтобы радость от того, что они сами живы, а лишь сожаление о незнакомцах и их невезении. Даже когда смерть была прямо перед глазами, казалось, что такая беда — где-то далеко. «Несчастье» всегда случается с другими, и оно не должно коснуться их самих, ведь в глубине души их кто-то хранит. Ибо они считали себя особенными, не такими, как все.

Снаряды с воем проносились, словно ослепнув, не попадая во врага, но часто поражая здания, битком набитые беженцами. От ужаса люди, как муравьи, высыпали наружу, заполняя всю дорогу.

Юань Сяои и её однокурсницы пробежали недалеко — может, и трёх кварталов не миновали, — как заметили, что впереди мелькает всё больше и больше теней. В темноте мечущиеся лучи фонариков ещё сильнее кружили голову голодным и ослабевшим девушкам.

«Быстрее!» или «Бегите!»

— эти слова Юань Сяои слышала чаще всего. Но куда уж им было торопиться в таком бессилии? Само движение вперёд давалось с огромным трудом.

Всё более частые разрывы вдалеке и перемежающиеся с ними яростные очереди пулемётов были единственной силой, что заставляла их, стиснув зубы, идти дальше. Только выбравшись из города, можно было надеяться не сгореть в пламени войны.

К счастью, они находились не в центре города: из-за отсутствия связей и блата им всегда приходилось искать жильё на окраинах. Сейчас это стало их спасательным кругом. Отсюда, если пройти ещё немного, можно было полностью покинуть зону, за которую сражались проклятые зачинщики войны.

Миновав ещё одну улицу, Юань Сяои почувствовала, что ноги налились свинцом, а однокурсницы, поддерживающие друг друга, были на грани того, чтобы рухнуть при малейшем прикосновении. Но город за спиной был всё так же далёк, казалось, до него никогда не дойти. А позади, в свете вспышек орудий, то появлялись, то исчезали тени высоток, словно огромные чудовища, гнавшие их вперёд.

Людей вокруг становилось всё больше. Те, кто нёс детей, кто вёл стариков, целыми семьями — все выныривали неизвестно откуда, заполняя дорогу и двигаясь с огромной людской массой к выходу из города.

Тьма, холод, голод, трупы… всё это лишило Юань Сяои сил разглядеть дорогу и фигуры впереди. Она лишь механически переставляла ноги, то и дело спотыкаясь и падая на что-то — возможно, на трупы, возможно, на что-то другое. Однако первоначальный страх и рвота при виде мёртвых тел исчезли. Даже нащупав окровавленные кишки, она не находила в себе сил закричать.