Глава 736

Глава 740: Неужели ты действительно забыл!?

Старик №1 слегка улыбнулся — так легко, будто ветер разгонял облака, словно вовсе не придавал значения оправданиям Лао Ю, а лишь пристально смотрел на Чу Юньшэна. Затем мягко, увещевающе произнёс:

— Чу, я знаю, что у тебя на душе — разрывающая душу, пронзительная скорбь и отчаяние. Но прошлого никому не изменить. Ты уже сделал всё, что мог, — действительно всё. Ради них ты убивал посланников измерений, прорывал небеса, жертвовал собой, пронзая богов. Всё, что можно было сделать, — ты сделал. Всё, что нельзя было, — тоже сделал.

Не взойдя на Трон Бога, мы с тобой были обычными смертными. Зачем же упорствовать, требуя от себя того, чего ты в принципе не мог совершить, и мучить себя бесконечными циклами перерождений?

Так называемое «идти против небес»

— всего лишь бессильная разрядка неудачников и бессвязные речи невежд. Истинно сильный человек в этом мире никогда не создаётся противостоянием небесам, а в любой момент способен честно взглянуть на себя. В обычные времена или в безвыходном положении у него есть смелость прямо посмотреть на свою самую реальную, самую жестокую действительность, на свои способности и своё положение. Слабые обманывают себя, крича, что пойдут против небес, но тот, кто смотрит правде в глаза, — вот истинный сильный человек мира, вот обладатель величайшей храбрости на земле.

Чу, ты должен понимать, о чём я. Ты умный человек, у тебя была такая храбрость. Я никогда не считал, что человек с высоким IQ обязательно умён. На самом деле именно среди них больше всего дураков, больше всего глупых поступков и больше всего плохих дел. Так что ты и глуп, и умён. Просто другие видят только твою глупость и не видят твоих достоинств.

Однако сейчас ты предпочитаешь закрыть свои глаза, больше не видишь ни своего ума, ни своей храбрости, желая лишь погрузиться в забвение и вечно страдать от его напастей.

На самом деле мы с тобой оба достойны жалости. Нам не важно, что думают другие, мы заботимся лишь о том, как поступаем сами, ищем лишь собственного спокойствия. Я не буду скрывать от тебя своей цели: создать душу Хань У, освободить народ Хань У от пятисот миллионов лет жестокого, бесконечного подавления. Пусть даже их души уйдут в небесное царство и обретут покой — это заветное желание всей моей жизни.

Поэтому, если ты только пожелаешь вновь обрести эту храбрость, выйти из клетки, которую сам себе построил, я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе вернуться в мир людей, и демон явится в мир!

Чу Юньшэн, сам не заметив когда, восстановил спокойствие во взгляде, и его глаза постепенно прояснились. Затем он резко произнёс:

— Ты хочешь, чтобы я отомстил за вас?

Старик №1 встал, сделал два шага вперёд, словно приближаясь к Чу Юньшэну, и тяжело произнёс:

— Разве ты их не ненавидишь!?

— Ненавижу! Но я не доверяю тебе.

Чу Юньшэн повернулся, подошёл к окну и спокойно сказал:

— Ты столько всего наговорил, так красиво. Только что, в один момент, я сам был тронут, и в тот момент полностью поверил, что я умер, потому что у меня не было никакого способа это объяснить. Кроме как поверить — другого пути не было.

Старик №1 глухо спросил:

— Тогда почему…?

Чу Юньшэн, стоя к нему спиной, равнодушно произнёс:

— Ты знаешь, почему я вздохнул до того, как пришёл Лао Ю?

Старик №1 покачал головой:

— Я же говорил, что не могу знать твоё закрытое сердце.

Чу Юньшэн протянул руку, указывая за окно, и тихо сказал:

— Я рациональный человек. Иногда настолько рационален, что самому становится скучно. Но в то же время я могу быть безумнее, чем ты можешь себе представить, и смелее, чем ты думаешь. Поэтому у меня остался только один последний, отчаянный выбор — выбрать веру. А такой рациональный человек, как я, если уж поверил, то в тот момент верит по-настоящему. Но видишь ли ты те огни за окном? Видишь ли ты, как я превратился в клубы чёрной ци? Нет. На самом деле этот способ очень прост, очень глуп, очень туп — просто «поставь себя на грань смерти, и тогда выживешь». Но ничто больше не сможет помешать моим суждениям.

Старик №1 помолчал, затем сказал:

— Ты всё ещё не хочешь верить… Я бессилен. Но я тебя не обманывал.

— Ты действительно не обманываешь, потому что настоящий обманщик обманывает правдой.

Чу Юньшэн повернулся, прислонившись спиной к окну, глядя на Старика №1, и продолжил:

— И к тому же ты ошибаешься. Если я поверил в тот момент, то будет и вера в этот момент. В этом разница между тобой и мной. Мы не одинаковые люди.

Говоря это, в его глазах появилась лёгкая печаль, подёрнулась тонкой дымкой, и он тихо произнёс:

— Потому что я чувствую, как в сердце одна за другой возникают колющие боли. Боль пронзает сердце, пронзает душу. Но я не знаю, откуда она берётся, почему так больно, почему появляется лёгкая грусть и даже безмолвный вздох. Поэтому я искал долго, очень долго… Пока вы с Лао Ю спорили, я всё искал, упорно искал. Я надеялся, что смогу найти её.

Глаза Старика №1 блеснули, и он с лёгким волнением в голосе спросил: