Глава 756

Глава 760. В следующей жизни снова стать сыном родной земли

В кромешной тьме определить направление было почти невозможно. Не то что до Египта — даже до гор Уишань Чу Юньшэн, управляя Синим Жуком, то и дело пролетал мимо и сбивался далеко в сторону.

А от затерянной горной деревушки до египетского Каира по прямой было более восьми тысяч километров. Малейшая ошибка — и можно было запросто залететь в Сомали или в Рим.

К счастью, Лао Ю подготовился заранее, да и Афу обладала хвостом, позволявшим довольно точно ориентироваться. В пути они постоянно приземлялись, сверяя направление, и в итоге лишь на третьи-четвёртые сутки добрались до неба над Каиром.

Львиная доля времени ушла на корректировку курса. Скорость Синего Жука была колоссальной, так что в чистом полёте они провели, в общей сложности, не так уж много времени. Чу Юньшэн лишь недавно залечил большую часть ран, его боевая мощь ещё не восстановилась полностью, но лететь это не мешало.

Оказавшись у Каира, Лао Ю отделился от отряда и ненадолго исчез. Вернувшись, он вдруг заговорил по-арабски. Чу Юньшэн понял: он отправился пожирать живых людей — только так он мог заполучить фрагменты их памяти.

Но Чу Юньшэн промолчал. Временами он думал, что и впрямь не был хорошим человеком — и с каждым днём становился всё холоднее и безжалостнее. Особенно в Псевдостеле: всевозможные тёмные стороны его натуры резко усилились. Он ещё не позволял себе пускаться во все тяжкие и мог сдерживаться, но ради того, чтобы отыскать Великую пирамиду и получить необходимое в дороге, он уже начал мириться с тем, что Лао Ю пожирает людей.

В нескольких десятках километров от Каира Лао Ю обернулся самым настоящим египтянином и разыскал Великую пирамиду. Однако, к их удивлению, там уже было полным-полно народу. Расспросив местных, он узнал: откуда-то пошёл слух, будто тех, кто укроется внутри пирамиды или рядом с ней, не тронут порождения тьмы, и вдобавок их якобы может спасти бог Ра.

Но что странно — к пирамидному комплексу и впрямь не приближалось ни одно чудовище-людоед. Здесь царила безопасность. Слух, в известной степени, подтверждался, и людей возле пирамид становилось всё больше.

Следуя правилу «великое сокрытие — среди толпы», Чу Юньшэн тут же использовал одежду, «позаимствованную» Лао Ю, и замотал себя и Афу по самые брови. На головы они нахлобучили просторные арабские платки, лица укрыли множеством шарфов, оставив только глаза. Афу проделала то же самое, спрятав хвост под одеждой. Если не подавать голоса, они ничем не отличались от арабов, ютившихся у подножия пирамид. Стоял мороз, да и местные обычаи предписывали кутаться так плотно, что в этом не находили ничего необычного.

Чу Юньшэн и Афу были самозванцами, но Лао Ю — совсем другое дело. Египтянин, в которого он превратился, был подлинным, и даже по-арабски он говорил безупречно. Он вёл переговоры, а Чу Юньшэн подкупал собеседников едой из Талисмана хранения предметов и оплачивал «входные билеты» в лагерь беженцев. Словом, никто не заподозрил в них чужаков.

Кому могло прийти в голову, что Чу Юньшэн — человек с востока — преодолел тысячи километров, чтобы затереться в здешней толпе?

Но если попасть в лагерь беженцев оказалось легко, то вот проникнуть в сами пирамиды — совсем другое дело. Лао Ю всё разузнал: внутри уже основательно обосновались многие арабские аристократы и всевозможные новые группировки. Особенно в Великой пирамиде: военные заняли проходы, подземные камеры, зал царя и зал царицы.

Такая ситуация сильно осложнила задачу Чу Юньшэну и Лао Ю. Если бы внутри Великой пирамиды орудовали новые отряды пробуждённых, всё было бы проще: они прикинулись бы своими, проявили способности пробуждённых и попросились бы в отряд. Но те, кто уже засел внутри, внушали беспокойство: а вдруг они связаны с Первым или людьми Дзора? Тогда они добровольно сунут голову в петлю.

Посовещавшись, они решили так: Чу Юньшэн продолжит растворяться среди беженцев, а Лао Ю изыщет способ проглотить кого-то из обслуживающего персонала, примет его облик и проберётся внутрь, чтобы проверить, можно ли использовать потайную комнату.

Из-за языкового барьера Чу Юньшэн и Афу, сидя в дырявой палатке, купленной за такую редкость, как вода, притворялись немыми. Пока Лао Ю отсутствовал, они не произносили ни звука. Чу Юньшэн изо всех сил восстанавливал раны, а Афу без устали твердила содержание практики, которое передал ей Чу Юньшэн.

Через три дня Лао Ю, разведавший обстановку внутри пирамиды, наконец вернулся.

— Никаких сомнений. Обязательно получится. Египетские учёные как раз в авральном порядке расшифровывают надписи в потайной комнате. Боюсь, они тоже хотят открыть проход для нисхождения, — войдя в палатку и убедившись, что поблизости никого нет, негромко проговорил Лао Ю.

Чу Юньшэн мрачно спросил:

— Они нашли потайную комнату?

Лао Ю кивнул:

— Здесь измерения низкие, поэтому четырёхмерное пространство открылось рано. Если среди них есть люди с достаточно высоким пробуждением, они сумеют прорвать четырёхмерное пространство и открыть дверь в потайную комнату. Ничего особо сложного.

Чу Юньшэн знал, что в мире не бывает такого везения. «Сокровища» не могли ждать одного его: если у других хватало сил, они тоже были способны их открыть. Но его самого это и не волновало — он туда соваться и не собирался. А вот Лао Ю и Афу, если захотят войти, придётся изрядно попотеть. Он тут же спросил:

— Они до чего-нибудь докопались?

Лао Ю умел оборачиваться тем, кого проглотил, и в любой миг мог стать струйкой дыма. Для него самые охраняемые секреты врага не были преградой: подкрасться и подслушать не составляло труда.

— На стенах множество надписей. Возможно, это культовые тексты, а может — заклинания для активации прохода. Некоторые фразы встречаются и на наружных стенах. Например: «Построй для фараона небесную лестницу, дабы он мог по ней взойти на небо», «Небо простирает к тебе свой свет, дабы ты мог подняться в небеса, подобно глазу Ра», «Когда небесный бог вернётся, фараон непременно воскреснет и восстановит свою власть» и другие древние изречения в том же духе.