Глава 813

Глава 814. Наши враги — не люди

На вопрос Чу Юньшэна невозможно было дать чёткого ответа. Как не существует точки сравнения между человеком и Богом, так и кровных клановцев невозможно сравнивать с их создателями. Хотя с точки зрения Чу Юньшэна такое сравнение было вполне возможным, но это было справедливо только для него. Для кровных клановцев ответить на этот вопрос действительно было невозможно.

Поэтому они молчали — говорить что-либо было неуместно.

Чу Юньшэну ничего не оставалось, и он продолжил:

— Они могут быть гораздо сильнее вас нынешних. Некоторые из них даже достигли того, что в нашу эпоху называлось вершиной, и обладали высочайшей властью. Но это была искажённая и безумная тёмная эпоха — постоянные сражения, ежедневные войны, полный хаос. Не было ни верности, ни предательства, не говоря уже о цивилизации и этикете. Было только выживание — всё ради того, чтобы жить. Поэтому, чтобы выпустить пар, у некоторых из них личная жизнь была ещё более распутной и экстремальной, чем у вас.

Говоря это, он достал первый фрагмент Кровавой книги и положил его на стол рядом с собой. Указывая на него, он продолжил:

— Человек, написавший этот фрагмент, — один из ваших создателей. Когда я впервые встретил его, он был мелким рабовладельцем. Сколько у него было женщин — я не знаю. Я никогда не вмешивался в его личную жизнь, но ему приходилось сильно сдерживаться, потому что наши враги были сильны, слишком сильны — настолько, что внушали отчаяние и сокрушали волю. Настолько сильны, что стоило лишь немного задремать — и всё могло быть кончено. Поэтому в то время каждый спал с одним открытым глазом!

Это была кровавая эпоха, более того — эпоха отчаяния. И такая эпоха вот-вот наступит для вас и для всего человечества. Насколько мне известно, она может оказаться ещё более кровавой и тёмной, чем та, что пережил я.

Поэтому, если вы думаете, что будущий новый мир будет таким же простым, как разгром нескольких кланов кровных клановцев, то можете прямо сейчас броситься в потоп и покончить с собой, чтобы избежать будущего отчаяния и бессилия.

Могу сказать вам без преувеличения: ваши враги будут настолько сильны, что вы даже не сможете себе этого представить. Даже мне приходится совершенствоваться день и ночь, бешено повышая свою боевую мощь.

Повторю ещё раз: я не собираюсь вмешиваться в ваши привычки, но я хочу, чтобы вы поняли, с чем вам предстоит столкнуться.

Пока у вас нет достаточной силы для самозащиты, у вас нет времени на выпивку, на ухаживания за женщинами или мужчинами.

Пользуясь тем, что ещё есть время, пока вы ещё не вошли в новый мир, используйте переданные вам техники, чтобы как можно быстрее повысить свою боевую мощь — вот что вам сейчас следует делать.

Я могу привести вас к вершине, но сможете ли вы за мной угнаться — это уже ваше дело.

Чу Юньшэн закончил, а в головах Бутни и остальных, опираясь на их собственные прежние представления о доисторических легендах, одна за другой возникали величественные картины сражений —

Их создатели прощались с родными домами, хоронили тела близких, вытирали слёзы и на раздробленной, лишённой света земле, среди израненных полей, объятых пламенем и пороховым дымом, снова и снова бросались в смертельные атаки. Подобно самым верным и стойким рыцарям, они неудержимо неслись на чёрные полчища врагов, и боевые кличи вздымались до небес, словно величайшие страницы эпоса…

Как бы Чу Юньшэн ни описывал силу врагов, в их сердцах это превращалось лишь в фон для страданий создателей. Поэтому они ощущали не то гнетущее давление, которое испытывал Чу Юньшэн, а жгучую жажду. Они чувствовали не отчаяние и искажённость той эпохи, а её величие, очарование, обилие героев и всевозможные мифы и легенды, которые манили их души.