Глава 815

Глава 816. Где ты?

Чу Юньшэн редко видел сны и боялся их, потому что после наступления Великой Тьмы все его сны были кошмарами.

Именно из-за того, что снов было мало, каждый раз он отчётливо помнил все ужасы, приснившиеся ему.

Неизвестно, было ли это вызвано потрясением от полуденного разговора с Вэнь Ло, но этой ночью ему снова приснился сон.

Содержание сна было смутным, нелепым, разноцветным, изменчивым. То ему казалось, что он всё ещё находится в цикле узлов, в чистом цикле, то он чувствовал, что вернулся в эпоху Солнца, где ещё ничего не произошло, словно в Седьмую Эру.

Какой именно это был сон, он и сам не мог понять, в общем, всё смешалось воедино.

Начало сна было неопределённым, очень размытым, но вскоре он, казалось, увидел Вэнь Ло. Сам он всё ещё был тем мелким клерком из компании, которого уже с трудом помнил. Он сидел в глубине большого конференц-зала, делая вид, что записывает что-то в блокнот ручкой, и слушал, как Вэнь Ло с несколькими начальниками говорили о вещах, когда-то знакомых, а теперь ставших до боли чуждыми. Непонятно, о чём шла речь, но в один миг разговор перешёл на него. Неизвестно по какому поводу, Вэнь Ло принялась его критиковать, а менеджер Чжао рядом пытался сгладить углы, время от времени вставляя слова в его защиту. Сам же он, в тревоге и страхе, не смел и рта раскрыть, думая только о том, чтобы поскорее перетерпеть, не дай бог начальство решит, что он не воспринимает критику, и он лишится работы и тому подобное.

А затем он вдруг вспомнил, что уже давно не тот мелкий клерк, каким был раньше. Зачем же ему здесь выслушивать их нотации!? Да что они себе позволяют?

Когда он уже собирался, хлопнув рукавом, уйти, собрание внезапно закончилось. Вот так, сам не понимая как, он закончил работу, взял портфель, втиснулся в метро и, следуя за потоком людей, бессмысленно брёл. Шёл и думал: раз он уже не мелкий клерк, то кто же он? Как же он не может вспомнить?

Ему смутно казалось, что когда-то он был очень могущественным, потрясал весь мир, убил очень-очень много людей. Руки и ноги его были в крови, вокруг — искажённые человеческие лица, кости и трупы, а в ушах — пронзительные крики, требующие расплаты, пробирающие до дрожи, словно в аду.

Ветер, пропитанный запахом крови, непрестанно сотрясал его тело, вой призраков без устали врезался в его голову, обвивался вокруг, словно тени умерших, не рассеиваясь, не желая исчезать.

Его голова начала нестерпимо болеть, словно внутри загудел миксер, перемалывая, разрезая. Ему всё отчаяннее хотелось узнать, кто же он на самом деле!?

Он напряжённо думал, бесцельно бродя по улице, глядя, как мимо спешат самые разные люди, вглядываясь в незнакомые лица, пытаясь угадать истории и жизни, стоящие за этими мгновенными встречами с чужаками. Это были чужие истории и жизни, которых он не видел и никогда не знал, все они пересекались в одном мгновении встречи. А было ещё больше людей, о существовании которых он даже не подозревал, но они жили с ним под одним небом, точно так же разыгрывая неизвестные ему жизненные сценарии. И тогда весь мир становился ярким и многообразным.

Небо постепенно темнело. Глядя вверх, на небесный свод, похожий на чёрный занавес, он, казалось, нашёл часть себя, которую потерял, вспомнил кое-что из того, что принадлежало ему. С каждым воспоминанием запах крови в ноздрях ослабевал на одну часть, вой и плач в ушах стихали на одну часть, а взгляд его становился на несколько градусов холоднее.

Он долго бродил, долго шёл, чувствуя себя очень-очень уставшим. Ему захотелось домой. И тут он ответил на телефонный звонок —

«Я в супермаркете, купила твои любимые блюда, и ещё бутылку красного вина… Возвращайся сегодня пораньше…»

Голос в трубке был очень знакомым, таким знакомым, словно навсегда застыл в его памяти неизменным, таким же тёплым, таким же радостным.

Но он слышал, что в голосе было что-то не так, по сравнению с прошлым. Казалось, в нём примешивалась сложная гамма чувств: и взволнованная радость, и тревожное смятение.

Ему показалось это странным, но он не мог сказать, что именно не так. В сердце его закралась крайняя тревога, словно после этих слов человек на том конце провода навсегда, навеки исчезнет из его жизни, и он больше никогда, никогда не увидит его, навсегда, навеки потеряет…

Он, словно безумный, бросился бежать в сторону супермаркета, который помнил. Он хотел остановить тревогу в сердце и все дурные предчувствия, даже ценой собственной жизни не пожалел бы.

Он сбил туфли, изорвал одежду, бежал, не помня себя. Воспоминания хлынули, словно прилив, проносясь мимо него с обеих сторон. Самые разные лица: кто-то насмешливо улыбался, кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то молчал. Все они смотрели на него, впивались взглядом, хотели удержать, задержать.

Чем больше он вспоминал, тем быстрее становился его бег. Он словно уже знал: стоит ему замедлиться хоть на миг — и он больше никогда не увидит того человека на том конце провода. Их разделят Инь и Ян, и они не встретятся до скончания веков.

Он любил этого человека слишком, слишком сильно.

Наконец, он добрался до супермаркета. Тот человек только что выходил из дверей, толкая перед собой тележку. На ней было бледно-розовое платье, она была похожа на только что распустившийся цветок сакуры. С лёгкой улыбкой, и в то же время с удивлением глядя на его растрёпанный вид.

Но она молчала.

Он бросился к ней, крепко обнял хозяйку платья, словно боясь, что она внезапно исчезнет. Крепко-крепко обнял, уткнулся лицом в её волосы, вдыхая знакомый аромат. Слёзы хлынули ручьём, и он хриплым, дрожащим голосом позвал —

«Ли, это ты?»

…

Каюта отдыха на катере.