4.2.

И все же, теперь у нее появился план, план, не включающий в себя смерть Клауса или возвращение — или невозвращение — домой.

Она собиралась заставить Клауса полюбить ее. Заставить Клауса оставить ее себе.

— Я люблю тебя, — прошептала она в темноту, и когда Клаус напрягся, успокаивающе погладила его руку. — Я рада, что ты дома.

Ответа не последовало, но скоро он расслабился, и Кэролайн заснула, и ей снилось не прошлое, которого никогда не было, а будущее с ним. И оно было лучшим, что она только видела.

***

На следующий день работа была безумно монотонной, Кэролайн нехорошо себя чувствовала; ее голова пульсировала, и она была уверена, что это имеет непосредственное отношение к тому, что она проснулась прямо перед рассветом и после так и не смогла заснуть. Она изо всех сил старалась не отвлекаться от работы, сказав всем, что на следующий день идет к врачу и не сможет появиться в офисе. Она представила, как проведет день в постели, восстанавливаясь после ночи в подземельях Локвудов.

Она знала, что Клаус боялся этой ночи; за все утро он едва раскрыл рот, даже когда она сделала ему кофе и поцеловала на прощание. Он наверняка собирался провести день, рисуя, может быть, подремать, чтобы набраться сил, и Кэролайн не могла его винить.

— Кэролайн? — Раздавшийся голос оторвал ее от электронного письма, которое она собиралась отправить будущей невесте. Это была ее начальница, женщина в возрасте, с серо-голубыми глазами и волосами, пепельными от седины. Ее звали Шарлин, и по ее лицу было легко предположить, какой красавицей она была в юности. Она нравилась Кэролайн, она была тверда с подчиненными, но при этом дружелюбна и честна, и Кэролайн очень хотелось бы, чтобы она существовала и в их реальности, чтобы она могла и там работать на нее.

— Шарлин, — ответила Кэролайн, — проходи. Что такое?

Шарлин вошла в ее офис и присела на стул.

— Ничего особенного, я просто хотела узнать, как твои дела. В последнее время ты выглядишь более… Расслабленной.

Кэролайн, не удержавшись, рассмеялась. Иногда она чувствовала себя такой напряженной, словно была готова взорваться, и все же, похоже, она из этой реальности была еще хуже. Может быть, то, что она была вампиром, все-таки сделало ее спокойнее.

Она легко солгала:

— Я и чувствую себя расслабленной. Все вроде как… Устаканилось.

— Дело в твоем муже, да? — Глаза Шарлин хитро блеснули. — С Клаусом всегда было трудно, но, конечно, он любит тебя.

Кэролайн покраснела, хотя Шарлин говорила о «местных» Клаусе и Кэролайн.

— Да, наверно, — пробормотала она, — просто сейчас все хорошо.

Шарлин заговорщицки наклонилась ближе:

— Но пока что никаких детей не планируется, да?