Глава 14. Последствия
***
— Что, черт возьми, с тобой случилось?
Зелтретч приподнял бровь, услышав растерянный тон Илии, и спросил:
— Придется быть немного более конкретной, юная Эмия. Ты имеешь в виду мою личность или небольшую выпуклость моего живота? Потому что характер был прямым результатом моего длительного жизнь и множество переживаний, в то время как последнее это вчерашняя лазанья. Сыр — моя единственная настоящая слабость.
В раздражении сжав переносицу, рев уточнила:
— Я говорю о твоей душе, вампир. Почему в ней такой беспорядок?
Пара почти минуту пристально смотрела друг другу в глаза.
И Зелтретч закатил глаза, откинувшись на стуле, прежде чем ответить:
— Ну ладно, я полагаю, что этот вопрос рано или поздно возник бы, учитывая твои расширяющиеся таланты.
Илия скрестила руки на груди и приподняла бровь, вампир жестом предложил ей говорить.
— Ну? Что ты видишь?
— Хаос, мягко говоря. Твои цепи атрофированы и настолько беспорядочно размещены в твоей душе, что это чудо, что ты вообще можешь использовать магию в какой-либо значимой степени. И даже не заставляйте меня рассказывать о том, как твоя Апостольская сторона взаимодействует с твоей Человеческой стороной. По сравнению с гармоничным и прочным гобеленом Широ, твоя душа это старый мусорный мешок, который кое-как натянули на разбитое окно…
Калейд фыркнул, ее тон его позабавил:
— Ну, ты, конечно, не смягчаешь слова, когда дело доходит до указания на недостатки твоего великого и уважаемого учителя, не так ли?
— Уберешь слова «великий» и «уважаемый», и я соглашусь с этим утверждением.
— Грубиянка, не так ли? Кроме того, предыдущее предложение не имело бы смысла, если бы ты удалила только великого и уважаемого… У тебя все равно было бы странно расположенное «и», что сводило бы на нет цель и серьезность твоей попытки язвительного юмора…
Илия постучала ногой и выгнула бровь, Зелтретч жестом пригласил ее сесть рядом с ним.
— Ты знаешь о моей битве против Багровой Луны?
— Ты упомянул об этом вскользь. Какая-то фигня про то, что ты уничтожил его отражение радужным лучом или вроде того…
— Ммм, как же приятно знать, что самое важное событие в моей жизни, которое искалечило меня до неузнаваемости, можно уместить в одно столь емкое слово — фигня… Я прямо чувствую как все те жертвы и та боль того стоят…
Положив руки на верхнюю часть трости в ностальгическом жесте, Калейд рассказал:
— Как я уже говорил тебе раньше, моя конфронтация с Тайпом Луны была поспешным и сиюминутным решением, рожденным как необходимостью, так и чрезмерной самоуверенностью. Я действительно недооценил силу и мощь существа, возможно, более великого, чем любой простой бог. И я заплатил за это цену…
Рубиновые глаза Апостола встретились с серьезным взглядом Илии, когда он заявил:
— Это не было преувеличением, когда я сказал, что оттолкнул луну. Багровая Луна обладала большей силой, чем я мог себе представить, и породил небесное тело, которое было его ядром. Мне пришлось использовать Драгоценный Меч и направить невообразимое количество маны через свои цепи, одновременно борясь с последствиями вампиризации…
С этими словами он сделал праздный жест рукой.
— Причина, по которой моя душа и цепи, на твой взгляд, без сомнения, кажутся такими полностью разрушенными и атрофированными, заключается в том, что я, по сути, сжег их в битве за судьбу планеты. Если ты скажешь, что моя вампирическая сторона тоже разрушена и вышла из строя, тогда вероятно, она также была повреждена во время этого процесса. Раньше у меня не было возможности сесть и выполнить более тщательное сканирование.
— Ну, могу тебя заверить, выглядит это паршиво…
Зелретч хмыкнул, прежде чем между парой воцарилась тишина, Илия на какое-то время задумалась, прежде чем резко заявить:
— Возможно, я смогу исправить тебя, если мне дадут время, чтобы стать лучше в Третьей Магии».
Илия почувствовала совершенно неестественное удовлетворение, увидев, как великий Калейдоскоп впервые за последнее время выглядел удивленным.
— Извини, не хочешь ли повторить мне это утверждение?
— Думаю, слух — это одно из первых качеств, которое уходит, когда ты становишься старше, не так ли?
— Ха. Ха. Ха. Объяснись.
Илия вспомнила ту ночь, когда она попыталась исправить раннее начало вампиризации своего брата, как она связала две природы Человека и Апостола вместе вокруг скелетной структуры его базовой души. По сравнению с разорванными и разъединенными нитями существования Зелретча, душа Широ была настоящим шедевром… но если она продвинется в своих исследованиях достаточно далеко, что ж… Истинная магия, в конце концов, способна на невероятные подвиги.
— Исправляя вампиризацию Широ до того, как он успел полностью обернуться, я вроде как, ну… случайно сделала его своего рода идеальным вампиром. Или, по крайней мере, таким, которому почти не нужно пить кровь, и его это не беспокоит, не говоря о вреде солнечного света, и о том, что его не нужно предварительно приглашать в комнату.
Она указала на грудь Маршала.
— Думаю, я смогу повторить этот подвиг с тобой, превратив то, что выглядит дрянной работой с точки зрения метаморфозы, во что-то действительно законченное и достойное внимания. Прямо сейчас ты полный отстой.
Апостол с задумчивым видом посмотрел на Илию, а девушка спросил:
— И как? Что чувствуешь, что действительно можешь достигнуть достойного уровня своей прежней силы, Калейдоскоп? Я сделаю это, если ты скажешь «пожалуйста»~!»
Вместо язвительного замечания, бескорыстного опровержения или любого другого ответа, которого она ожидала от древнего вампира, он погрузился в молчаливое созерцание, сузив глаза, когда Илия начала задаваться вопросом, возможно, она сказала что-то странное или странное.
— …Что? Ты думаешь, я действительно не смогу сделать что-то подобное?