Глава 46

. . . . . . . . . .

За завтраком Дафна посмотрела на браслет и подавила вздох.

— Чёрт, — сказал Тео. — Ты выставляешь меня дешёвкой, придурок. — Драко ухмыльнулся и начал копаться в тарелке с яйцами и помидорами, которую эльф поставил перед ним.

Гермиона застенчиво натянула рукав поверх браслета, и Тео рассмеялся. — Тебе идёт, — сказал он и поцеловал её в макушку. — Зелёный — это твой цвет.

— Привыкай, что на тебя пялятся из-за этого, — посоветовала Дафна, наливая себе сока. Гермиона бросила взгляд на Драко, который радостно отказывался смотреть ей в глаза, пока Гермиона чуть не зарычала.

— Ты же говорил, что всё в порядке, — сказала она, и он притворно невинно пожал плечами.

— Никто не ожидал бы от Малфоя меньшего, — сказал Люциус, входя в комнату и нежно проводя рукой по голове Драко. Мальчик смущённо отстранился от ласки, и Тео рассмеялся. — Всё будет хорошо, Гермиона, — добавил Люциус. — Мы не собираемся вводить тебя в заблуждение.

— И, — добавила Дафна, — Это не похоже на то, какое барахло дал мне Тео. Это нормальный, Гермиона.

— Это действительно так, — сказал Тео. — Мы просто дразним тебя.

— Прости их, — сказал Луций. — Ты так хорошо вписываешься, что они забывают, что у тебя нет той же уверенности, что и у них. Я ожидал бы увидеть довольно много ваших сверстников, щеголяющих симпатичными маленькими безделушками, когда вы вернетесь, особенно с назревающей войной. Люди цепляются за то, что делает их счастливыми, а молодая любовь заставляет всех улыбаться.

— Спасибо, — пробормотала Гермиона.

Люциус положил руку ей на плечо, и когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, он сказал, — Мы думаем о тебе как о дочери, Гермиона. Ты можешь нам доверять.

— Я знаю, — сказала она, краснея, — Просто… Это все…

— По-другому, я знаю. — он улыбнулся. — Когда закончишь, Реддл хотел бы тебя видеть. Он в библиотеке.

Гермиона уронила булочку и начала отодвигаться от стола, когда Люциус рассмеялся. — Тебе не нужно торопиться. Он читает «Ежедневный Пророк».

Когда Гермиона вошла в библиотеку, Реддл сидел в одном из кресел у окна, и свет за его спиной мешал разглядеть выражение его лица.

— Я должна помнить об этом, — сказала Гермиона, не подумав.

— Что? — спросил он, и она тут же пожалела, что не вспомнила, с кем разговаривает, и не держала рот на замке.

— Сидите у окна, — ответила она, стараясь не сглотнуть. Он издал один из тех вежливых вопросительных звуков, которые были очевидными командами продолжать, и она сказала, — Так трудно видеть Ваше лицо, трудно читать Вас. Это хороший способ ограничить… Информацию, которую Вы даёте.

Реддл улыбнулся — ей показалось, что он улыбнулся, — и наклонился к ней жестом, который она приняла бы за попытку установить между ними связь. От этого она немного испугалась, и ей пришлось заставить себя не отступать.

— Ты упомянула прочитанную книгу, которая была немного больше в пользу моей… Назовём это деятельности? Были неясны мои цели. Я подумал, что прежде чем привести тебя в мою организацию, я дам тебе шанс задать вопросы.

— Неужели? — она снова заговорила прежде, чем успела подумать, и Реддл рассмеялся.

— Да, это так.

Гермиона сцепила руки перед собой, чувствуя себя так, словно её привели в кабинет профессора, и задумалась, о чём спросить. — Я думала, что Ваша изначальная цель — бессмертие, — сказала она наконец, и он кивнул. — Ну что ж, — продолжала она, — Похоже, Вы этого добились.