Глава 52

Громкий, мучительный крик проник в комнату, и руки Нарциссы сжались ещё сильнее, — Но почему ты так беспокоишься, Цисси? — спросила Беллатриса, — Он нужен мальчику. Он, по крайней мере, жаждет доказать свою ценность для Тёмного Лорда! Вы слышите звуки преданности и должны радоваться им. Вы должны желать большего!

— Убирайся, — сказала Нарцисса ровным и спокойным голосом, и Беллатриса хихикнула.

— Ты совсем расклеилась, дорогая Цисси. Сломалась. Ты не достойна целовать руку нашего Господина…

— Если ты не выйдешь, я вышвырну тебя вон, — сказала Нарцисса, её тон не был тронут обвинениями Беллы. Что-то в этом ровном тоне, однако, пронзило маниакальное ликование Беллы, и ведьма скользнула к двери.

— Как пожелаешь, Цисси. Радуйся, что твой сын…

— Вон, — сказала Нарцисса, её и без того неумолимый тон стал немного более злобным, и, услышав это, Беллатриса наконец ушла; дверь тихо закрылась за ней, когда ещё один крик наполнил поместье. Гермиона тут же подошла к Нарциссе и, опустившись перед ней на колени, взяла её за руку.

— Всё будет хорошо, мэм, — сказала она, — Их отцы оба это пережили, и с ними всё было в порядке. Они тоже будут, и мы позаботимся о них, когда всё закончится, — она сжала руку женщины, — Всё будет хорошо. Мне очень жаль Вашу сестру…

— Она мне не сестра, — сказала Нарцисса почти рассеянно, — Моя сестра умерла в Азкабане. Это просто… Ее пустая телесная оболочка, это разбитое зеркало, отражающее осколки того, что когда-то было у нас. Но того, что было когда-то, больше нет.

Гермиона посмотрела на Нарциссу, и две ведьмы на мгновение встретились взглядами, прежде чем ещё один крик разорвал воздух, и все три женщины в комнате вздрогнули.

— Сколько времени это займет? — Дафна наконец вскрикнула, высвобождая весь страх и беспокойство, которые она подавляла, пока Беллатриса рыскала вокруг, — Это ужасно.

— Возможно, ещё несколько часов, — сказала Нарцисса.

. . . . . . . . . . .

Когда Драко пришёл в себя, он осторожно повернул голову, и отсутствие боли было приятным сюрпризом, — Гермиона, — прохрипел он, и девушка, сидевшая в кресле у его кровати, резко проснулась и мгновение смотрела на него, прежде чем вскочить и упасть на пол рядом с его кроватью. Она потянулась к нему, словно боялась, что он сломается, и он вложил пальцы одной руки в её ладонь.

— Как долго я был без сознания? — спросил он, теперь его голос звучал яснее.

— Несколько дней, — ответила она, и его глаза расширились.

— Несколько дней? — в ужасе спросил он и посмотрел на стол, уставленный зельями и чем-то похожим на миску для сбора рвоты.

Гермиона сжала его пальцы, — Кажется, теперь ты в порядке, — сказала она, — Ты — Пожиратель Смерти. Поздравляю.

Он наблюдал за её лицом, ища признаки горечи, анализировал её тон, ища сарказм. Но их не было, — Всё ещё любишь меня? — спросил он очень тихо.

Она приподнялась, села на край кровати и повернула его руку так, чтобы была видна отметина. Она некоторое время смотрела на неё, как и он. Это было тёмное пятно, которое глубоко вошло в его сердце, навсегда связав его с волей Темного Лорда. Её глаза проследили за ним, затем её пальцы поглаживали линии змеи и черепа очень легко, и Драко почувствовал, как напрягся от этого мягкого прикосновения к его руке. Он начал отчаянно думать о квиддичных счетах и о том, сколько боли он испытал, чтобы получить эту метку, которой она касалась, изо всех сил пытаясь подавить возбуждение, и был так сосредоточен на своих усилиях, что почти пропустил её слова.