Лабиринт

Март и апрель прошли для Гарри в очень своеобразной манере. Для начала, резко возрос поток почты из мэнора Поттеров, его родители вдруг с удвоенной силой заинтересовались его буднями. Отвечать он пытался настолько расплывчато, насколько это вообще возможно. После того первого письма ни Джеймс, ни Лили не пытались активно выражать свое мнение по поводу Драко и его открытой дружбы с их младшим сыном, что, конечно, ни в коей мере не означало, что они совсем уж перестали вмешиваться. Вместо того чтобы озвучивать свою точку зрения по этому вопросу прямым текстом, они подключили союзника в лице Адриана.

Понадеявшись, что у их старшего сына вернее получится повлиять на мнение Гарри, они, как видно, попросили его присматривать за близнецом и незаметно высказывать свои мысли насчет Драко. Счастье, что у Адриана крайне плохо выходило действовать незаметно; Гарри потребовалось не больше недели, чтобы связать между собой странные взгляды, которые бросал на него близнец, когда старший Поттер читал письма из дома, и следовавшие за ними обличительные речи насчет того, что Драко и вообще все слизеринцы «плохая компания».

Гарри просто решил, что пусть его близнец продолжает стараться, внутренне рассыпая проклятия и надеясь, что Мерлин даст ему терпения. Пока никого не сглазило, не прокляло и не пронзило мечом, так что он считал, что справляется достаточно хорошо.

Выяснилось, что на патриарха Малфоя статья Скитер оказала прямо противоположный эффект. На следующий день после того, как Джеймс счел, что его младшему сыну немедленно и вотпрямщас требуется выдать некоторые ценные указания, Драко прибежал к Гарри и Невиллу, чуть не гыгыкая, и ткнул им под нос кусок пергамента. Когда прошел первоначальный шок, Гарри вчитался в элегантный почерк Люциуса Малфоя, который поздравлял своего сына, явившегося причиной ссоры Джеймса и Гарри. Судя по всему, он был в курсе недавно случившегося между ними спора, который произошел на следующий день после выхода статьи, узнав все от работающего в Министерстве знакомого, и поспешил похвалить сына за его достижения.

– Вот послушайте, – сказал Драко, его глаза скользнули по письму, выискивая часть, которой он хотел поделиться. – Не скрою, Драко, что когда ты изначально написал мне о причинах твоей дружбы с Гарри Поттером, я рассматривал твои мотивы с долей недоверия. Как бы то ни было, Поттер – всегда Поттер, и как таковой тверд в прислуживании противоборствующей стороне, не говоря уже о том, что является заядлым приверженцем этого сумасшедшего слабоумного старика, что, к невыносимому сожалению, до сих пор является директором Хогвартса…

– Откуда отправлено это письмо? – вставил Невилл, удивив как брата, так и Драко.

– Из Малфой Мэнора, – ответил слизеринец, чувствуя, что не совсем уловил смысл вопроса.

– А не из начала девятнадцатого века? – снова спросил Невилл, заставив своих друзей рассмеяться, пока он беззвучно шевелил губами, повторяя несколько избранных слов письма, читая его через плечо Драко.

– Подожди, сейчас будет еще лучше, – заверил его Драко и продолжил чтение. – Все же, недавние изменения показали мне благоразумность твоего решения. Отдаление юного Гарри от семьи Поттеров в будущем может оказаться для нас чрезвычайно выгодным, создавая возможного союзника…

– Удачи тебе в этом, приятель! – воскликнул Нев, а Гарри усмехнулся, тоже кивнув в знак согласия.

– …для наших сил, – невозмутимо продолжил Драко, хотя и позволил своей улыбке расплыться еще шире. – Я ожидаю результатов твоего плана не менее отличных, чем они являлись до сих пор. На этом месте я хотел бы подчеркнуть, что письмо это следует читать лишь в частном порядке – даже кое-кто из рядов нашего факультета может вынужденно проговориться; как ты хорошо знаешь, некоторые из них не обладают выдающимися умственными способностями. Особо я хочу подчеркнуть первостепенную важность того, чтобы оно не попало в руки самого младшего Поттера… – Драко посмотрел на Гарри и добавил: – Так что не прикасайся к нему, Поттер, – а потом продолжил: – …Я ожидаю, что в ближайшее время наш путь ждут перемены, и поставить все дело под угрозу – это последнее, что нам позволено.

– Перемены? – спросил Гарри, его хорошее настроение испарилось. Он прекрасно знал, что это было за дело. Перемены, да к тому же хорошие, насколько он понял, могли означать только большие неприятности.

– Эта часть немного странная, – согласился Драко, уловив смену настроения своих друзей.

– Немного? – переспросил Невилл, его улыбка полностью испарилась.

– Слушайте, – сказал Драко, вперив взгляд в пол, ему явно было неудобно от того, какое направление принял разговор, – я слышал высказывания моего отца о том, что в «деле» грядут перемены, с тех пор, как я себя помню. И никогда еще ничего не случалось. – Он невесело улыбнулся, а потом добавил: – Когда я был маленьким, это меня пугало. Все эти отцовские разговоры про дело. Его друзья собирались каждую ночь и запирались у него в кабинете; отец был в восторге, когда они уходили.

– Мне очень жаль, Драко, – пробормотал Гарри, по лицу Драко отчетливо понимая, что всплывшие воспоминания оказались не особо приятными.

– Ты тут не при чем, – сказал Драко, снова улыбаясь, на этот раз несколько искреннее. – Я помню один из споров между моими родителями на этот счет; я тогда должен был уже спать, но со всеми этими встречами мне это так и не удалось, пока все не ушли. В общем, я пошел проверить, что они правда ушли, когда услышал, как мама умоляла отца; она говорила, что у них сейчас есть я, что они уже больше не подростки. Ему… ему это не понравилось, – Драко виновато улыбнулся, а двое его друзей переглянулись.

– Драко… – начал Невилл, но светловолосый подросток его перебил.

– Знаете, он мне не нравится, – поделился он, слова вырвались невольно, словно эта мысль уже какое-то время тревожила его, и только сейчас он смог найти в себе силы, чтобы облечь ее в слова. – По крайней мере, я не думаю, что… как это сказать, я не хочу, чтобы… – его голос затих, а глаза уставились в пол.

– Мы знаем, – заверил его Гарри. – И ты не станешь им. Если ты этого не хочешь, то нет. – Драко посмотрел на него, на его лице отразилась надежда. – Я же не Сохатый, – добавил Гарри, широко улыбнувшись.

– Это точно, – согласился Драко. – Ты скорее как профессор Снейп, – добавил он, его глаза расширились, когда он понял, что сказал. – Я не хотел сказать, что…

– Ой, да заткнись ты, Малфой! – воскликнул Гарри, забросив руку на плечи блондина. – Тут я согласен, плюс это был лучший комплимент, который ты мог мне сказать!

Драко осторожно улыбнулся, ему стало легче не только от того, что Гарри не обиделся, но и от того, что теперь его страхи улеглись.

– А сейчас, не пойти ли нам в Большой Зал? – спросил Невилл, дружески улыбаясь двум подросткам. – Мы пропускаем завтрак!

Их улыбки продержались весь завтрак, и к тому моменту, когда они пришли на урок профессора Флитвика на сдвоенные Чары, тяжесть, кажется, полностью исчезла с плеч Драко, и они с Гарри смеялись над попытками Невилла говорить в том же стиле, в котором писал Люциус.

– Не буду ли я излишне самонадеян, если осмелюсь предположить, что наши планы занять определенные места остаются неизменными? Что значит, мы снова должны сесть на первом ряду, заняв соседние места, не правда ли? – спросил кареглазый гриффиндорец, удерживая на лице надменное выражение.

– Хватит! Пощады! – взывал Драко, от смеха у него по лицу текли слезы, а Гарри, чуть не падая, повис у него на плече. Зеленоглазый волшебник бросил попытки сдержать веселье и расхохотался, и к тому моменту, когда они достигли коридора у класса Флитвика, перешел на истерический смех.

– Мои высокочтимые товарищи, я не имел намерений доставить вам неудобство. Примите мои скромные извинения! По-прежнему и как всегда, ваш покорный слуга! – и он тоже рассмеялся вместе с ними, завершив свой монолог подходящим по его мнению манером.

– Вы в порядке, джентльмены? – раздался от дверей класса писклявый голос профессора Флитвика, но даже вежливость, с которой он к ним обратился, какой бы естественной она ни была, только вызвала у них новый приступ смеха.

Проходя мимо преподавателя Чар, Гарри успокаивающе ему кивнул, таща на буксире Невилла и Драко, все еще пытающихся приглушить свой хохот; Драко заткнул рот ладонью, его плечи дрожали, короткие смешки прорывались раз за разом, а Невилл просто старался смотреть на что угодно, кроме двух своих друзей, боясь потерять то скромное самообладание, которого ему удалось добиться.

Веселая атмосфера сохранилась неизменной вплоть до следующего утра, когда Гермиона, плача и дрожа, поспешно покинула Большой Зал. Руки она прижимала к себе, но Гарри все же увидел, как по ее рукам от пальцев и дальше поднимались фурункулы. Она только что открывала свою почту, и наверное, одно из писем содержало какое-то зелье – неразбавленный гной буботюбера*, поправился он, когда до него донеслась вонь, не успел он даже как следует рассмотреть вещество, – которым ее и забрызгало. Гарри и Невилл растерянно переглянулись; быстро выяснилось, что Рита Скитер опубликовала очередную статью, на этот раз сосредоточившись только на Гермионе, отпуская весьма неприятные комментарии о ее характере и личной жизни. Из страха перед угрозой новых исков имена Адриана или Виктора не упоминались, но не нужно было сдавать СОВ по Древним Рунам, чтобы прочитать между строк.

– Что я хотел бы знать, – позже в тот же день высказался Северус, когда Гарри рассказал о произошедшем, – это как ей удается скрываться в замке. Про Дамблдора много чего можно сказать, – проговорил он, на несколько мгновений его губы сжались в тонкую линию, он еще не забыл и не простил того, как директор обошелся с его сыном, – но я знаю, что он приказал ей держаться подальше от Хогвартса.

– Думаешь, она скрывается где-то тут? – спросил Гарри.

– Гарри, ты сам сказал, что она знала, что Гермиона планировала провести лето в компании Виктора Крама, пускай она и не напечатала его имени.

Зеленоглазый волшебник согласно кивнул. Он сам видел, как Рон отреагировал на эту новость, когда зашел в лазарет, чтобы проведать Гермиону. Судя по всему, сразу после того, как Виктор вытащил ее из озера, он спросил ее, не хотела бы она поехать на летних каникулах в дом его семьи. Проблема в том, что Риты Скитер в тот момент поблизости не наблюдалось.

– Но как она может тут быть, учитывая всю установленную вокруг Хогвартса защиту? Особенно во время турнира! – вслух задумался Гарри.

– Я понятия не имею, – признался мастер зелий. – Но уж будь уверен, я это выясню. Это все, о чем ты хотел поговорить?

– Вообще-то нет, – признался Гарри. – Драко получил сегодня письмо от своего отца, если честно, он не должен был его показать ни мне, ни Невиллу. Похоже, Люциус Малфой думает, что грядут перемены. Перемены, которые, по его словам, пойдут на пользу «делу». Драко говорит, что слышит об этих переменах, сколько себя помнит, так что это может ничего и не значить, но я подумал, что тебе надо знать.

– Спасибо, что рассказал, Гарри, – ответил Северус, откидываясь в кресле, на его лице появилось задумчивое выражение. – Я хотел немного подождать и посмотреть, что будет, прежде чем тебе сообщать, но в свете последних событий должен тебе сказать, что Каркаров уже несколько дней пытается меня поймать.

– Поймать тебя? – непонимающе переспросил Гарри. – В каком смысле поймать?

– Он караулит, когда я останусь один. А вчера вечером я столкнулся с ним в коридоре у моего кабинета. Но мы с Филиусом тогда уже начали совместный обход, так что он меня не остановил; просто чуть вздрогнул и прошел мимо нас, – объяснил мастер зелий.

– Ты думаешь, что это имеет какое-то отношение к Волдеморту? – спросил Гарри, подавшись вперед и полностью обратившись в слух.

– Будь это годом раньше, – начал Северус, потирая виски, как будто пытался избавиться от первых симптомов приближающейся головной боли, – я бы сразу тебе сказал, если бы Волдеморт зашевелился. – Он взял палочку и коснулся ее кончиком левого предплечья; находившиеся там скрывающие чары – такие же, как у Гарри на его эмблеме – спали, показывая собственную эмблему Северуса. – Но с исчезновением Темной Метки я разорвал все связи и с Волдемортом, и с его Пожирателями Смерти.

– Так и нужно было сделать, – решительно заявил Гарри, он не хотел, чтобы его отец жалел о том, на что надеялся так много лет, почти с тех пор, как принял Темную Метку. – Ты заслужил избавление от этой штуки. Ты больше не должен тащить это проклятие, папа. Этого никогда не должно было произойти, и этого больше никогда не будет.

– Спасибо, – только и сказал Северус, потом помолчал несколько мгновений, мягко улыбаясь своему сыну. – В любом случае, – сказал он, вздохнув и переведя взгляд на разожженный камин, – я больше не могу продемонстрировать метку, но Игорь-то может. И если что-то случилось, если Волдеморт набирает силу, то с каждым днем его метка будет темнеть; когда я избавлялся от моей, ее было почти не видно, от нее оставался один смутный контур. Если он мне ее покажет, любые изменения станут очевидны.

– Будем надеяться, что мы оба параноики, а у Малфоя-старшего бред, – предложил Гарри, на что его отец согласно кивнул.

Однако как бы Северус этого ни хотел, он в ту же ночь узнал, что эта надежда оказалась эфемерной. Каркаров не долго выжидал, узнав, когда Северус начинает обход. Он предпочел подойти к мастеру зелий сразу после ужина, едва Северус вернулся в свои комнаты. Он оттащил его и втолкнул в пустой класс, избежав проклятия только потому, что Северус не только ожидал этого, но и сам хотел получить шанс взглянуть на его Темную Метку.

– Я уже несколько дней пытаюсь с тобой поговорить! – воскликнул Каркаров, уставившись на него безумным взглядом. От него несло огневиски, как отметил Северус, выражение его лица мгновенно сменилось с некоторого раздражения на неподдельное отвращение. Однако человек, похоже, оказался слишком пьян, чтобы это заметить. – Ты избегаешь меня, – обвинил его Игорь.

– Не думал, что мне нужно общаться с такими как ты, – произнес мастер зелий холодно-отчужденным голосом. Даже в бытность свою шпионом в рядах Пожирателей Смерти он общался исключительно с теми, кто был ему необходим в качестве источника информации для Дамблдора и Ордена. Игорь таковым не являлся, а сами по себе они редко разговаривали, в основном на сборах до и после рейдов.

– Ты всегда такой высокомерный, Северус! – обвиняюще сказал Игорь. – Но посмотри на нас сейчас! Вот он я, директор, а вот ты…

– Лауреат Ордена Мерлина первой степени? Всемирно известный мастер зелий? Что? – с сарказмом закончил за него Северус, не желая терпеть от Каркарова больше необходимого; если он что и помнил об этом человеке, так это что он мог говорить о себе круглые сутки. А вот ему требуется, чтобы он говорил о том, зачем хотел с ним встретиться, а не хвастался своими достижениями, хотя должен гнить в Азкабане.

– Думаешь, твои достижения будут что-то значить? Думаешь, он будет доволен, что ты помогаешь оборотням и Министерству и воспитываешь отродье Поттеров?

Северус внутри вскипел, с каждым произнесенным словом его гнев разгорался и рос. Каркаров мог говорить о нем все что заблагорассудится, но лучше бы ему не то что не говорить, даже не думать о Гарри в таком ключе.

– Я надеюсь, у тебя есть на это все веская причина, Каркаров, – сказал он, вытащив палочку и впившись глазами в человека напротив. – Ты уже отнял у меня слишком много времени.

Игорь сглотнул, почувствовав, что пересек невидимую черту, которую не следовало пересекать; он до сих пор помнил, как сражался Северус, даже Темный Лорд хвалил его магическое искусство. Даже в алкогольном угаре он понимал, что не хочет столкнуться с этой стороной мастера зелий.

– Ты, наверное, тоже уже это видел, Северус, – сказал Каркаров, медленно задирая левый рукав и показывая свое предплечье. – Ты никак не мог этого не заметить!

Стоило ему протянуть Северусу руку, как мастер зелий почувствовал, что его сердце наливается свинцом и проваливается; ибо там, четко освещенная настенными факелами, была Темная Метка. Она пока не стала такой же четкой, какой он ее помнил со времен господства Волдеморта, но уже намного четче, чем в прошлом июле. Метка была темно-серой, с отчетливо проступившими подробностями; Волдеморт возвращается, понял он. То, что было предсказано, стремительно приближалось.

– Конечно, заметил, Каркаров! – прошипел Северус, стараясь не позволить своему страху отразиться у него на лице. – Но я как-то не думаю, что разумно выставлять метку на всеобщее обозрение! В этот класс может зайти кто угодно!

– Но я должен был тебе сказать… я… – начал заикаться Игорь, почему-то он не ожидал такой реакции.

– Его возвращение тебя пугает, – подсказал Северус. – Ты избежал тюрьмы, выдав информацию о других Пожирателях Смерти, и теперь ты боишься возмездия. – И тут ты, скорее всего, прав, добавил он мысленно; Волдеморт не особо хорошо относился к предателям. – Не понимаю, при чем тут я.