Глава 449

Глава 449
Но не успели рабы достичь рва, как солдаты города начали осыпать их стрелами, отчего под стенами города вдруг раздались крики.

Когда Келебус и его люди попытались снова атаковать, рабы под городской стеной закричали: «Прекратите стрелять! Я Сефанус, сын Стениппа!».

«Я Паррарий! Сосед Аскамаса!».

Кротонские солдаты оцепенели, узнав, что люди под городской стеной — не рабы, а их товарищи, захваченные в плен после поражения в предыдущей битве.

«Проклятые сиракузяне! Иди в мир мёртвых, Дионисий!». — Аскамас в гневе ударил кулаком по крепостной стене, и кровь тут же окрасила его кулак. Он не ожидал, что Дионисий пренебрежет греческой традицией и позволит пленным грекам служить пушечным мясом.

***

В этот момент Дионисий последовал за лучниками к земляному помосту. Затем он с усмешкой посмотрел на происходящее. В предыдущей битве Сиракузам удалось захватить почти 10 000 пленников. После запугивания, избиения, голода… и пыток сиракузянам удалось заставить 2 000 пленников добровольно заполнить городской ров для Сиракуз в обмен на обещание не быть избитыми и проданными в рабство. Среди этих 2 000 пленников были кротонцы, небольшое количество сциллийцев и теринцев, но ни одного теонийца. С одной стороны, им удалось захватить лишь несколько теонийцев, и более половины из них они обменяли в Теонию. С другой стороны, у Дионисия было другое применение оставшимся бруттийским пленникам, а чистые греки и луканийцы упрямились…

Дионисий не стал долго думать об этой досадной маленькой проблеме, поскольку теперь он был горд своей стратегией и хотел посмотреть, как отреагируют кротонцы. По этой причине он приказывает своим лучникам пока не выпускать стрелы, приберегая силы и стрелы до тех пор, пока вся армия не начнет атаку, чтобы они могли расчистить препятствия на вершине городской стены для армии.

На городской стене адъютант только и мог, что срочно спросить: «Стратег, что нам делать?».

Аскамас ответил не сразу. Попросив стражников перевязать ему левую руку, он с болью наблюдал, как сиракузяне заставляют пленных кротонцев идти ко рву, бросают мешки с бельем, которые они несли, а затем поворачиваются спиной, чтобы разрушить абатис, который защитники тщательно укладывали.

Аскамас проклял этих предателей. Однако он не осмелился отдать приказ о нападении на них, потому что вспомнил Куногелата, полемарха Турии. Куногелата спас город, приказав закрыть городские ворота, но поскольку из-за этого погибло несколько солдат, народ не пощадил его. Они не только изгнали Куногелата, но и напали на его семью. Так что если он отдаст прямой приказ убить пленных кротонцев, даже если они отразят атаку врага, семьи этих пленных в будущем наверняка возненавидят его, и его судьба будет хуже, чем у Куногелаты!

Аскамас не был мускулистым стратегом, который умел только сражаться. Он много раз избирался стратегом в Кротоне, могущественном греческом городе-государстве с десятками тысяч граждан, что говорит о его сильных политических способностях. Быстро взвесив все за и против, он сказал своему адъютанту: «Немедленно отправляйся в ратушу и расскажи совету, что здесь происходит, пусть они решат, что делать».

Когда адъютант ушел, Аскамас увидел, что они почти заполнили небольшой участок рва. Он вздохнул и приказал своим людям: «Идите и найдите веревки, опустите их на стену, чтобы они могли ухватиться за нее и взобраться наверх».

Он не осмелился открыть городские ворота, опасаясь, что сиракузяне воспользуются этим и ворвутся внутрь.

Тогда солдаты поспешно нашли веревки и бросили их. Затем они крикнули своим товарищам: «Сюда! Хватайте веревку и лезьте наверх!».

Услышав это, некоторые из пленников, шатаясь, перебрались через ров. Однако сиракузская легкая пехота пустила в них стрелы, легко поражая этих голодных и ослабевших пленников.