Глава 657

В районе Лациума в центральной Италии Камилл, о котором беспокоился Давос, получил приказ римского сената возглавить оставшуюся в Риме армию для отражения вольсков и их союзников.

Однако Камилл неоднократно пытался оправдываться, говоря, что он слишком стар и немощен, чтобы возглавить армию, и хочет поручить это дело более подходящему человеку. К несчастью для Камилла, римские граждане настоятельно просили его взять на себя эту задачу, но не потому, что ожидали, что он первым вступит в бой и убьет врага, а потому, что верили, что он принесет Риму славную победу благодаря своему опыту и военным способностям.

Поэтому Камиллу пришлось согласиться.

Учитывая, что он не мог лично сражаться с врагом, сенат разрешил ему взять в напарники молодого полководца по имени Луций Фурий*. (Примечание: Луций Фурий должен быть его сыном)

Вдвоем они повели два оставшихся в городе легиона, всего 12 тыс. римских и тысячу союзных солдат, на юго-восток и быстро прибыли в Пренесту.

Перед тем как столкнуться с вольски и их союзниками, Камилл приказал своей армии остановиться и разбить лагерь, так как хотел оттянуть столкновение с противником. С одной стороны, он не хотел вступать в бой с врагом, который в этот момент находился в высоком моральном состоянии, и хотел дождаться, когда он ослабнет, или заставить его напасть на свой лагерь. С другой стороны, он хотел отложить назначение сената, так как простудился и был еще лихорадочен и слаб, поэтому хотел подождать, пока его здоровье улучшится, прежде чем вступать в бой с врагом.

Однако молодой военачальник Луций Фурий жаждал внести свой вклад и вступить в бой с врагом. А поскольку Камилл не мог сражаться из-за болезни, он мог сам возглавить сражение.

Поэтому он в частном порядке подговорил офицеров армии единодушно обратиться к Камиллу с призывом сражаться. И Камилл, видя, что не может пренебречь волей народа, и не желая, чтобы остальные подумали, что он из зависти не желает, чтобы юноша заслужил заслуги и почести, неохотно согласился, чтобы Луций Фурий повел войско в бой, а сам остался в лагере с небольшим числом солдат.

Заботясь об этом, Камилл послал своих людей проверить ход сражения и сообщить ему о нем. Сам же он тем временем лежал на больничной койке, но не мог заснуть.

От своих людей он узнал, что Луций Фурий, еще не закончив построение, бросился в атаку на врага, но тут же был разбит. Увидев бегущих к лагерю солдат, Камилл, не обращая внимания на болезнь, вскочил с постели и организовал оставшихся воинов для подготовки к обороне.

Камилл лично бросился к воротам лагеря. Он кричал солдатам, отступившим с поля боя, чтобы они снова взялись за оружие и отразили преследовавших их врагов.

Отступившим солдатам стало стыдно, когда они увидели перед воротами знаменитого седовласого старого генерала, пригвожденного, как скала, и не отступившего ни на шаг. Тогда они развернулись и, объединившись с защитниками лагеря, дали отпор врагу.

Камилл покрылся холодным потом, а его простуда, пройдя через это испытание, в основном излечилась. Он не мог не поблагодарить Минерву за ее благословение.

Растерянный и виноватый, Луций Фурий пришел к Камиллу, чтобы признаться в своей ошибке.

Однако Камилл не стал строго критиковать безрассудного молодого полководца. Напротив, он терпеливо расспрашивал его о ходе всего сражения.

Поразмыслив, Камилл сказал Луцию Фурию: «Завтра мы выведем наши войска и сразимся с врагом!».

Луций подумал, что ослышался: «Мы только что потерпели поражение…».