Глава 684: Теония против Рима (I)

Ранним утром второго дня пребывания в римском военном лагере под городом Сетия, Камилл встал рано, взял протянутую ему рабом мокрую льняную тряпку, умылся и затем поел.

Затем его сын Луций*, как всегда, вошел в палатку и поприветствовал отца. (Он — эквит, Всадник, предводитель римской конницы. Согласно римской военной системе, эквит — это второй командир легиона).

«Есть ли что-нибудь необычное?». — сразу же спросил Камилл.

«Ничего не изменилось. Все так же, как и раньше». — непринужденно ответил Луций.

Увидев спокойное выражение лица сына, Камилл тут же напомнил ему: «Не теряй бдительности! Сенат сообщил нам, что несколько дней назад отклонил требование теонийцев и решил продолжить войну против Волськи. Значит, теонийцы обязательно присоединятся к этой войне, поэтому нам следует быть начеку и быть готовыми, так как теонийское подкрепление может появиться в любой момент!».

«Сенат был прав, отвергнув необоснованные требования теонийцев! Как мы можем отказаться от победы и захваченных земель, которые мы завоевали своей кровью и жизнями, только из-за их угрозы?!».— гневно сказал Луций. Он не унаследовал мягкий и спокойный характер отца и сохранил вспыльчивость, хотя ему было уже больше сорока лет.

«Тем не менее, они, конечно, добавят много потенциальных трудностей в эту войну». — с легким беспокойством сказал Камилл.

Луций уверенно сказал: «Отец, за последние десять лет не только значительно увеличились наши земли в Риме, но и быстро выросло число наших граждан. Не считая наших союзников в Лациуме, на начало этого года сенат насчитал в римских городах и колониях четыреста центурий солдат. Кроме того, нам помогали карфагеняне, так что будет лучше, если теонийцы не придут. Но если они осмелятся прийти, то испытают на себе всю мощь нашей римской армии!».

Не желая спорить с сыном, Камилл махнул рукой, призывая его: «Ты должен послать конного разведчика на разведку».

После ухода Луция, Камилл с помощью рабов облачался в доспехи и приступил к ежедневному патрулированию военного лагеря. И где бы он ни находился, солдаты с уважением называли его по имени.

Однако «Камилл» не было его настоящим именем. Это было его детское прозвище, которое произошло от имени римского божества. Но после того как он выиграл множество сражений, его прозвище стало настолько популярным, что многие считали его храбрым, как бога войны. Поэтому он взял себе фамилию «Камилл» и считал это честью (он был первым римлянином, использовавшим свое прозвище в качестве фамилии).

Камилл часто разговаривал с солдатами в лагере по-дружески, как старший, заботящийся о молодых и понимающий их душевное состояние. И он не только подбадривал их, но и иногда помогал им решать мелкие проблемы, за что солдаты его и любили. И, по правде говоря, атмосфера военного лагеря нравилась ему гораздо больше, чем несколько утомительная, сложная политическая обстановка сената и ожесточенные конфликты между плебеями и знатью. Поэтому единственным местом, где он мог расслабиться, был военный лагерь.

Вскоре после его патрулирования в палатку вошел командир другого легиона, военный трибун Фурий*. (Поскольку вводится сын Камилла, во избежание путаницы, имя этого персонажа изменено на Фурий).

По правилам римского сената, когда два или более военных трибуна возглавляют армию, они по очереди командуют ею.