Глава 100

А’Ань чувствовал, что боль в его теле уже достигла предела, который его тело могло вынести, но следующая волна пыток часто давала ему понять, что он снова ошибся.

Он даже не мог контролировать мышцы своего горла и издавал только какие-то короткие нечленораздельные звуки.

Но он не открыл рта, чтобы молить о пощаде. Урок, запечатленный в его костях, говорил ему, что молить о пощаде сейчас бесполезно и является пустой тратой энергии.

Ты можешь только терпеть это, независимо от того, можешь ты это вынести или нет.

Женщина, которая мучила его, находясь с ним лицом к лицу, была всего на несколько лет старше его.

Но, как и его учитель, она обладала богатым опытом пыток и могла причинить сильнейшую боль взрослому человеку при минимальном повреждении.

Со спокойным и безжалостным лицом она неоднократно подвергала пыткам его тело.

Это был наихудший вариант развития событий, думал А’Ань в своем сердце.

Для теневого стража, если он не смог вовремя покончить с собой после попадания в руки врага, он надеялся, по крайней мере, умереть пораньше.

Самым страшным было попасть в руки такого профессионального врага, как этот.

Он заставит тебя сильно страдать и жаждать смерти. И ты сможешь только страдать и выносить бесконечную боль, молясь о том, чтобы смерть наступила поскорее.

Чтобы враг не смог легко принудить их к признанию после того, как они были захвачены живыми, с самого детства учитель лично наказывал их различными способами, когда они делали что-то не так.

Делая так, чтобы их тела были способны переносить боль и привыкали к ней.

В дополнение к физическим пыткам, этот вид наказания приводил даже к психологическому опустошению.

Однажды он промахнулся, но учитель Цзе ничего не сделал, только протянул ему маленькую чашу вина.

Эта чаша вина заставила его увидеть настоящий ад.

С тех пор он ни разу не допустил ни одной ошибки и не пропустил ни одного удара.

Может быть, я должен быть благодарен за то, что этот человек всего лишь мучает мое тело.

В уголках рта А’Аня появилась кривая усмешка.

«Неплохо, ты все еще можешь смеяться. Я слишком добра, разве я не так хороша, как ваш господин Цзе из Государства Сун?» — молодая женщина протянула свои испачканные кровью пальцы и схватила его за подбородок, заставляя поднять глаза: «Похоже, мне нужно стать серьезнее.»

Словно некий бесстрастный демон равнодушно говорил что-то.

А’Ань закрыл глаза.

Одновременно он услышал странный хруст костей.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что на самом деле это был звук колес инвалидного кресла, катящегося по неровному каменному полу тюрьмы.

«Госпожа А’Цзя, пожалуйста, будьте милосердны. Господин сказал, что в пытках нет необходимости.

У меня есть к нему кое-какие личные вопросы, и я надеюсь, что госпожа А’Цзя облегчит мне задачу.»

А’Ань смутно слышал мягкий мужской голос, к которому примешивалось несколько холодных слов женщины.

Позже кто-то вывел его из подвешенного состояния, обычным образом остановил кровотечение, перевязал раны и отволок обратно в камеру.

Голос мужчины раздался прямо перед ним.

А’Ань неохотно открыл глаза, и перед ним оказалось деревянное инвалидное кресло, в котором сидел мужчина.

Мужчина держал глиняную миску с каким-то отваром неизвестного назначения.

Он наклонился, при этом его широкие мягкие рукава коснулись грязного пола камеры, и поднес миску к лицу А’Аня.

Что это значит?

В конце концов, мне все равно придется выпить тот проклятый наркотик.

А’Ань почувствовал, что его почти омертвевшему сердцу внезапно стало грустно.

Тем не менее, такого рода пытки были неизбежны.

Он не сопротивлялся и даже проявил инициативу, с усилием приподняв голову над краем миски, и залпом выпил горький целебный отвар.

Он знал, что сопротивление бессмысленно, чем больше ты был послушным и безразличным, тем меньше другие могли быть заинтересованы в пытках.

«Это лекарство, оно полезно для твоих ран.» — прозвучал мягкий мужской голос.

А’Ань лежал на полу с закрытыми глазами, у него не было сил понять цель этого человека.

Но его тело, кажется, не проявляло никакой особой реакции. Теплая жидкость попала в его пустой желудок, отчего он почувствовал себя немного лучше.