Глава 64

Сидя на возвышении за письменным столом, Чэн Цянье изучала свиток в своих руках с видимой серьезностью, но тайком посматривала на Мо Цяошэна, который сидел внизу и составлял ей компанию.

Этот человек, который был выдающимся на поле боя, внезапно снова принял свой смущенный вид, когда оказался перед ней.

Его глаза сияли, когда он с воодушевлением вошел в зал и подошел к ней, но он лишь сухо сообщил несколько слов о текущей военной ситуации, и замолчал, не говоря больше ни слова.

После того, как ему дали место, он просто сидел, склонив голову, и молчал, как и было раньше, в прошлом.

Чэн Цянье втайне забавлялась.

Ее генерал сидел неподвижно, ни разу не подняв на нее глаз, не мигая уставившись на голубые плитки на полу, словно бы там распускались цветы.

Однако в глазах Чэн Цянье цвет его ауры менялся несколько раз: иногда он был взволнован, иногда с нетерпением ждал, иногда винил себя.

Это было очень весело и невероятно мило.

В конце концов, Мо Цяошэн больше не смог этого выносить и тихонько бросил взгляд на правителя, который «был предельно сосредоточен на государственных делах».

Неожиданно он обнаружил, что Господин держит свиток в одной руке, небрежно откинувшись на спинку стула, и смотрит на него с улыбкой в глазах.

Сердце Мо Цяошэна взволновалось: как долго мой господин так смотрит на меня?

Уголки рта его господина были слегка приподняты, словно бы в его сердце возник след алчности, он медленно протянул к Мо Цяошэну свою нефритово-белую ладонь.

Мо Цяошэн в трансе протянул руку в ответ, и как только кончики его пальцев коснулись упругой кожи, мягкая и теплая ладонь крепко схватила его за руку.

Гладкие и нежные кончики пальцев нежно погладили его мозолистые ладони, притягивая его вперед.

Мо Цяошэн почувствовал, как кровь прилила к его лицу.

«Ох, я, должно быть, покраснел». — подумал он.

Казалось, что в глазах господина сияли звезды, и тысячи световых пятен слегка дрожали, и в них отражалась его собственная фигура. Как во сне, губы господина слегка приоткрылись, и с них сорвались слова:

«Цяошэн, я так сильно по тебе скучал.»

Теплая белая ладонь поднялась перед его глазами, закрывая ему обзор, слегка поглаживая волосы и лоб, затем спустилась по всему лицу, на мгновение задержавшись на подбородке, легонько прикоснулась к его губам и пронеслась прочь, подобно легкому видению.

Ощущение покалывания, оставшееся на его губах, распространилось прямо на его сердце и легкие, и от него долго нельзя было избавиться.

Ладонь Мо Цяошэна, без толку висевшая у него на боку, напряглась.

«А ты? Ты скучал по мне?»

Этот человек все еще спрашивает.

«Что касается меня, я думал о вас о тебе каждую ночь, не желая расставаться с вами ни на мгновение.» — беззвучно крикнул Мо Цяошэн в своем сердце.

Однако его одеревеневшие губы лишь слегка шевельнулись, но он не смог произнести ни слова.

Но господин услышал слова в его сердце.

Чэн Цянье одним взмахом руки смахнула книги и свитки со стола, прижала своего генерала к столу, закусила свою нижнюю губу и медленно наклонилась, словно рассматривая редкий драгоценный камень.

Служанка вошла из бокового зала с горячим чаем в руках, и когда она подняла глаза, то увидела свитки, разбросанные по всему полу.

На резной столешнице из красного сандалового дерева Мой Господин «издевался» над знаменитым генералом Мо.

Би Юнь от удивления подняла руку с длинным рукавом, чтобы прикрыть рот, и в панике обронила чайную чашку и поднос, которые скатились вниз.

С грохотом все это рассыпалось на куски по полу.

Чэн Цянье приподняла голову от стола, ее губы покраснели, дыхание сбилось, на лице отразилось неудовольствие, и она пристально посмотрела на Би Юнь.

Би Юнь поспешно вышла из зала.

Она закрыла дворцовую дверь, заложив руки за спину, и прислонилась к внешней стороне дворцовой двери, ее лицо покраснело, она прикрыла свою грудь, в которой бешено колотилось сердце и подумала: «Боже мой, эти слухи настолько правдивы».

***

В императорском дворце Хаоцзина Вдовствующая Императрица Уцзан из клана Цюаньжунов, облаченная в мантию из золотой парчи На Ши, отороченную мехом, с высокой короной на голове, украшенной жемчугом, сидела на возвышении в кресле.