Глава 36
Хэ Ся, заложив руки за спину, стоял на высоком уступе горы, глядя на восток. В сильном снегопаде, в тихой резиденции перед его глазами пряталась женщина по имени Пин Тин.
Пин Тин – его служанка на протяжении пятнадцати лет, его приятельница по играм и музыкальный критик. Та, кто сопровождала его, когда он читал, следила за его тренировками с мечами и хлопала в ладоши, подбадривая.
Кто мог легко отказаться от пятнадцати лет? От симпатичного маленького ребенка до воспитанной дамы Бай Пин Тин из резиденции герцога Цзин-Аня, также считавшейся одной из двух знаменитых игроков на цине в Гуй Лэ.
Она действительно была расцветшим в долинах цветком.
Так много мужчин засматривалось на нее, так много людей хвалили ее.
Он тихо защищал, лелеял и брал ее во множество разных мест, таких как поле боя. Он отвел ее посмотреть на кавалерию в доспехах и танцующие песчаные бури.
Она должна была принадлежать ему. На этих условиях она стала его.
Но он никогда не думал, что ему придется принудить ее остаться.
Его Пин Тин была фениксом с ярко окрашенными крыльями, который ждал, когда мужчина неукротимого духа возьмет ее за руку и с тех пор они станут едины.
Это было ее желанием, ее счастьем до конца времен.
Только Хэ Ся, а не Чу Бэй Цзе, должен был обладать самой большой частью сердца Пин Тин.
Тем не менее, тем, кто украл ее сердце, был Чу Бэй Цзе.
Это мог быть кто угодно, кроме Чу Бэй Цзе.
Как он мог позволить своей Бай Пин Тин остаться с Чу Бэй Цзе, его заклятым врагом? Как она могла смотреть ему в глаза, говорить с ним о жизни, петь для него и играть для него?
Он не мог принять этого. Его мягкость, когда он стерпел расставание с Бай Пин Тин, была обменена на кого-то столь дешевого, как Чу Бэй Цзе.
Он мог ощутить снежинки, летящие с ветром.
Небо почти потемнело. Сегодня уже было шестое.
– Мастер? – Дун Чжо подошел к вершине и остановился в десяти футах позади Хэ Ся.
– Дун Чжо, твой голос подавленный и грустный. – Голос Хэ Ся стал серьезным, когда он задал вопрос: – Как думаешь, Чу Бэй Цзе успеет назад вовремя?
– Нет.
– Ты расстроен, что Чу Бэй Цзе не сможет успеть вовремя.
Дун Чжо покачал головой, колеблясь. Он не торопился, прежде чем взглянуть вверх и сказать:
– Мастер, пожалуйста, прикажите нам атаковать. У резиденции очень мало возможностей для защиты, и с навыками мастера нетрудно будет схватить Пин Тин живой. Когда она вернется с нами, мы, естественно, сможем убедить ее передумать.
Хэ Ся не ответил. Его спина, освещенная заходящим на западе солнцем, казалась очень далекой.
– Мастер, вам не жаль ее, мы ведь выросли вместе? – У Дун Чжо было невыносимо грустное ощущение в груди, когда он смотрел на спину Хэ Ся. Он опустился на колени и ударился головой о землю, крикнув: – Мастер, вы знаете, что Чу Бэй Цзе не сможет вернуться, но все же заставили разрываться сердце Пин Тин от ожидания?
Темный свет вспыхнул в глубине черных, как вороново крыло глаз Хэ Ся, дернувшихся от боли, безжалостно всплывшей в них. Она быстро мелькнула в его глазах и исчезла.
– Этого мало, мне нужно, чтобы ее сердце разбилось, – в глазах Хэ Ся отразились маленькие огоньки резиденции, когда он стиснул зубы. – Мне нужно, чтобы она потеряла всякую надежду на Чу Бэй Цзе.
С наступлением ночи в резиденции стало еще тише.
Даже окраины кладбища не могли быть более тихими. Не было слышно даже тишайшего звука летящих в воздухе снежинок.
Все казалось для глаз иллюзией.
Словно сон. Когда кто-то коснется рукой и сон рассеется, оставив пустоту.
Пин Тин посмотрела на восток.
Время было безжалостным, постепенно ускользая из ее тонких пальцев.
Она долго смотрела туда, совсем не моргая, будто это была самая важная с рождения вещь в ее жизни.
Восток был тем местом, откуда должен был вернуться Чу Бэй Цзе. Она не могла видеть главную прямую дорогу на восток, потому что та была закрыта горными лесами, где Хэ Ся и его люди разбили лагерь. Пин Тин не беспокоилась. Они не могли остановить продвижение Чу Бэй Цзе.
Сегодня было шестое.
Луна уже взошла, но где был Чу Бэй Цзе?
Цзуй Цзюй молча открыла занавес. Она долго стояла за дверью, достаточно долго, чтобы ощутить, что шестое число было запечатлено в ее сердце.
Она подошла к Пин Тин, заглядывая в красивое и достойное, повернутое лицо в лунном свете. Это пронзило ее сердце, заставив на мгновение потерять равновесие.
– Мисс Бай…
Пин Тин повернулась к ней и улыбнулась. Хладнокровная улыбка была более душераздирающей, чем истерический плач.
Но было кое-что, что нужно было сказать сейчас.
Цзуй Цзюй уставилась на нее, не допуская ни малейших колебаний в глазах. Она ощутила, как холодный северный ветер охватил ее грудь. Он был достаточно холоден, чтобы заморозить все тело.
Она тщательно обдумала свои слова, прежде чем открыть рот.
– Из-за смерти двух принцев у императора сейчас нет наследника. Было бы хорошо, если бы какая-то из наложниц императора смогла родить принца, который смог бы занять престол. Если нет, герцог однажды станет владеть Дун Линем.
Всего несколько фраз заставили грудь Цзуй Цзюй вздрогнуть, словно от страха, что ее собственная воля недостаточно сильна. Она не смела позволить своему взгляду дрогнуть и продолжала твердо смотреть на Пин Тин.
– Продолжай, – ответила Пин Тин легким голосом.
– Если нерожденный ребенок мисс – мальчик, он станет старшим сыном герцога.
– Цзуй Цзюй, – глаза Пин Тин, наконец, стали серьезными, когда они остановились на ее лице. – Что ты пытаешься сказать?
Цзуй Цзюй напряглась и на пару минут задумчиво склонила голову. Девушка резко прикусила губу, позволяя кровавому вкусу течь сквозь зубы и понизила голос:
– Мисс ясно понимает, что личность этого ребенка важна для Дун Линя. Хэ Ся – грозный человек, поэтому мисс ни за что не должна позволить плоти и крови герцога попасть в его руки. – Ее слова были прямыми, не оставляя места для несогласия. Она повернулась в сторону миски с подогретым лекарством на столе позади нее и поднесла ее Пин Тин.
Взгляд Пин Тин упал на мутную черную смесь, и ее первой реакцией было отступить на шаг назад.
– Мисс, ваш ребенок очень мал, и герцог еще не знает о нем. Вы и герцог еще молоды. – Цзуй Цзюй, неся лекарство, сделала еще один угрожающий шаг.
Зрение Пин Тин внезапно помутилось. Она прикрыла нижнюю часть живота, поспешно отступив на четыре-пять шагов, пока не коснулась стены. Когда ее позвоночник ударился о холодную стену, ей удалось успокоиться. Она чуть выпрямилась, посмотрела на лекарство и сказала:
– К концу шестого числа герцогу определенно удастся вернуться.
– А что если ему это не удастся?
Пин Тин заскрежетала зубами, подчеркивая каждый слог:
– Он обязательно вернется.
– Но что, если он действительно не сможет успеть назад ко времени? – Цзуй Цзюй ожесточила свое сердце, оставаясь безжалостной.
Молчание было удушливым, подавляя все.
Пин Тин посмотрела на Цзуй Цзюй.
Ее ногти впились в ладони, не обращая внимания на боль.
В ее глазах больше не было легких волн. Они были больше похожи на текущую черную ртуть, постепенно превращающуюся в черные камни.
Ее глаза были сильными и решительными со слабыми проблесками света.
– Если он действительно не прибудет вовремя, – гордо выпрямила свою белую шею Пин Тин, – и луна пройдет половину неба, тогда я выпью его.
Цзуй Цзюй внимательно изучила Пин Тин и глубоко выдохнула.
Она поставила миску с лекарством на стол, опустилась на колени, три раза сильно ударив головой об пол. Затем она вышла за дверь, не говоря ни слова.
Затем лекарь, спотыкаясь, побрела в боковую комнату, упала на подушки на маленькой кровати и разрыдалась.
Чу Бэй Цзе все еще дико скакал во тьме. Холмы проносились мимо него, каждый из которых создавал иллюзию уединенной резиденции, которую все еще было отсюда не видно.
Он не смел представить, что увидит, когда приедет туда.
Открылись ли сливовые бутоны?
Был ли еще ярким тон циня?
Было ли там все в дыму?
Три тысячи семьсот солдат скакали позади него. Тысяча из его первоначальных элитных воинов были слишком истощены и вернулись в столицу, оставив две тысячи плюс тысячу семьсот солдат Чэнь Му.
Сотни лошадей.
Грохот копыт кавалерии был слышен за горами и реками.
Поводья уже окрасились в красный цвет от кровоточащих мозолей Чу Бэй Цзе.
Он ездил на лошадях с детства и скакал так быстро, как только мог, применяя каждую тактику, какую только мог. Шокирующим было то, что был кто-то, кто мог скакать даже быстрее него, кто, промчавшись сквозь отряд, достиг его плеч, столкнувшись лицом с тем же холодным ветром, и спросившим:
– Вы герцог Чжэнь-Бэй, Чу Бэй Цзе?
Чу Бэй Цзе не ответил, просто стиснул зубы и рванул вперед.
Он знал, что его свежий конь уже устал. Хотя он все еще скакал вперед, но значительно замедлился.
Он не мог отрицать, что стал медленнее. Это заставило его беспокоиться.
– Герцог Чу, пожалуйста, остановитесь на какое-то время. Я из Бей Мо, и у меня срочное письмо от генерала Бей Мо Цзэ Иня…
– Убирайся! – Прорычал Чу Бэй Цзе. Он должен был торопиться, торопиться, ни одна минута не могла быть потрачена впустую, и даже малейшая капля энергии не могла быть потрачена зря.
Этот человек тоже был раздражающе настойчивым. Возможно, это было потому, что он долго искал Чу Бэй Цзе, и он отказался оставить его. Он отчаянно следовал за ним, холодный ветер ворвался в его рот, когда он закричал:
– Генерал должен был срочно отправить письмо герцогу. Поскольку генерал волновался, что письмо не придет к тому времени, когда герцог покинет столицу, он написал два письма. Одно было тайно отправлено в императорский дворец, другое – мне. Меня попросили ждать вдоль дорог на окраинах.
– Убирайся! – Чу Бэй Цзе впился в него взглядом, но потом остановил свой взгляд на его коне.
– Герцог! – Было совершенно невероятно, что человек, который осмелился проникнуть в Дун Линь, чтобы доставить письмо Чу Бэй Цзе, боялся бы смерти. Он отказывался сдаваться, громко крикнув: – Пожалуйста, просто прочитайте письмо генерала Цзэ Иня о Бай Пин Тин… – но его слова были прерваны, когда его тело содрогнулось. Чу Бэй Цзе уже сменил лошадь в полете и схватил поводья. Его голос был серьезен.
– Одолжи мне свою лошадь.
Как и следовало ожидать от одного из лучших людей Цзэ Иня, его мастерство не было плохим. Хотя Чу Бэй Цзе внезапно оттолкнул его назад, он повернулся и подпрыгнул вверх, успешно избегая падения.