Глава 59

После того, как столица Дун Линя была захвачена, Хэ Ся отправил солдат, чтобы выследить остатки императорского дома и генералов. С другой стороны, он приказал сжечь императорский дворец Дун Линя.

Благодаря танцевавшим с пылающими факелами солдатам Юнь Чана, столица Дун Линя была окутана густым дымом, а яркое пламя в императорском дворце окрасило половину неба алым.

– Императорский дворец… императорский дворец! – Жители, оставшиеся в столице, подняли головы, их лица полностью промокли от слез, пока они смотрели на всполохи огня и острые лезвия.

Приказ Хэ Ся, яростно атаковать оставшихся солдат, был не просто для того чтобы выпустить гнев. Это было из-за невероятной стоимости содержания такой огромной армии. Ни одна страна никогда не имела такой обширной территории, поэтому ему пришлось действовать быстро и решительно.

Чтобы уничтожить страну, нужно сначала уничтожить смелость и доверие ее граждан.

Императорский дворец был сожжен до основания солдатами Юнь Чана. Для тех, кому посчастливилось выжить в Дун Лине, это означало, что их доверие рухнуло.

В конце концов, он столетиями был символ императорского дома, который полностью исчез в огне. Для всех граждан Дун Линя это был последний удар по их перегруженным сердцам.

Герцог Чжэнь-Бэй, который давал им такое сильное чувство безопасности, пропал без вести, и на кого они должны были возлагать надежды?

У плохих новостей, казалось, выросли крылья, они пролетели через все уголки Дун Линя, что погрузило в еще большее отчаяние людей Дун Линя загнанных в ловушку.

– Императрица, что нам делать? – Новости донеслись из далекого места туда, где оставшиеся солдаты докладывали напряженно сидящей императрице.

Более половины территории страны было потеряно. Жители потеряли свои дома, а императорский дворец превратился в пепел.

Как когда-то могучий Дун Линь попал в такую ​​ситуацию?

Генерал Чэнь Му был убит на поле боя, а Мо Жан и Ло Шан отчаянно защищали ее, когда она покинула столицу. Позади них звуки убийств сотрясали небо, а кровь солдат забрызгала ее расшитую одежду.

Только тогда она поняла, что знаменитый генерал – герцог Чжэнь-Бэй был сокровищем дороже золота. Неудивительно, что у солдат Дун Линя при упоминании герцога Чжэнь-Бэй, на лицах появлялся восхищенный и гордый взгляд.

Она больше не была дамой, благополучно укрытой в своем дворце. Теперь она носила грубую одежду, а все избыточное великолепие убрали. Она была защищена несколькими оставшимися солдатами Дун Линя, пока пряталась в отдаленных пустошах или лесах, избегая преследования армией Юнь Чана.

В тяжелой темноте и беспокойстве за будущее, императрица часто вспоминала прошлое.

В то время Дун Линь владел огромной ​​властью. Его армия была лучше всего приспособлена для войны из четырех стран, имея императора и герцога Чжэнь-Бэй.

Когда началась несчастливая полоса?

– Бай Пин Тин… – Имя сформировалось во рту императрицы. Она выплюнула его – имя, которое никто никогда не мог отпустить.

Бай Пин Тин сделала шаг в Бэй Мо, позволив Хэ Ся взять инициативу.

В тот день знаменитый маркиз Цзин-Ань, а позднее принц-консорт Юнь Чана сговорился с императором Бэй Мо, чтобы отравить ее двух несовершеннолетних сыновей до смерти. Все это стало предвестием несчастного состояние теперешнего Дун Линя.

Смерть принцев заставила Чу Бэй Цзе и Бай Пин Тин подозревать друг друга, но в то же время это помогло им еще сильнее полюбить друг друга.

Когда их любовь стала глубже, прибыла армия Юнь Чана и Бэй Мо.

Сердце императрицы застыло. А что если принц-консорт Юнь Чана запланировал эту цепь смертоносных ловушек, которые привели ее страну к гибели?

Шаг за шагом он заставил Чу Бэй Цзе потерять Бай Пин Тин, заставил Дун Линь потерять Чу Бэй Цзе и, наконец, стереть все следы Дун Линя с карты…

– Госпожа! Госпожа! – Раздались звуки криков и поспешных шагов. Простое окно кабины повозки было открыто, явив совершенно безумное выражение Ло Шана. – Мы обнаружили следы армии Юнь Чана впереди, они, похоже, идут этим путем. Мадам, мы должны немедленно уходить. Торопитесь! Торопитесь! – Он задыхался, говоря это.

Снова?

Чувство усталости разрывало императрицу, но она не могла позволить себе попасть в плен, потому что была императрицей, единственным символом императорского дома Дун Линя.

Императрица сжала зубы и медленно встала.

– Конь уже подготовлен. Пожалуйста, немедленно садитесь на него, мадам. Мо Жан возьмет нескольких людей, чтобы задержать их на какое-то время, а затем быстро встретится с нами.

Императрица села на лошадь.

Доминирующие фигуры заполнили горизонт. Кавалерия Юнь Чана полетела вперед.

Ло Шан заняв защитную позицию, хлестнул лошадь, понуждая ее рвануть вперед, чтобы скрыться в ночи.

Дорогая Пин Тин, если твоя душа на небесах, пожалуйста, открой глаза и посмотри на этот хаотичный мир.

Я готова обменять все несчастья, которые ты испытала на десять реинкарнаций несчастий.

Но, пожалуйста, прояви к нам милосердие. Ради всех этих невинных крестьян верни нам герцога Чжэнь-Бэй.

Он – единственная надежда этого мира.

В маленькой отдаленной деревушке Бэй Мо день пах немного иначе, чем обычно. Это было довольно странно.

– Хотите послушать историю?

– Послушать историю?

– На окраине… на склоне… путь… пришел рассказчик.

Все шептались, время от времени нервно озираясь, словно боясь, что вооруженный солдат Юнь Чана внезапно вылезет из-под земли.

Но все таили секрет, и все они смутно догадывались, что это не обычный рассказчик, говорящий ради удовольствия. С легким ожиданием они не смогли удержаться от проверки.

В такое удушающее беспокойное время людям нужно было немного предвидения.

Вечером фигура появилась на склоне холма. Сначала там был только один человек, а затем еще один, другой, осторожно подошли. Постепенно даже пары и небольшие группы по трое начали прибывать зараз.

Их лица несли страх, они боялись быть пойманными, но когда они вдруг видели знакомых, их глаза раскрывали мерцающий свет удивления и следовали за ними, воодушевленные.

Все они собрались у небольшого участка темнеющей травы и из-за скрывшейся за облаками луны, изо всех сил пытаясь увидеть. Они смутно видели силуэты. Не только мужчины, но и женщины.

– Ах, не толкайся.

– А-Хань, ты тоже здесь? – Прошептал другой знакомый селянин.

В темноте раздался громкий смех А-Ханя.

– Конечно, моя жена тоже здесь.

Кто-то утихомирил их.

– Замолчи, рассказ вот-вот начнется…

Он мгновенно успокоился.

Это был превосходный сказитель. Он сидел на траве, и толпа могла лишь разглядеть очертания его тела в тусклом свете, когда они с охотой и нетерпением ждали начала рассказа, но никто не сказал ни слова.

Сказитель прочистил горло. Голос у него был низкий, и он говорил мерным тоном. Хотя это было неприятно для уха, это придавало людям сил.