Глава 65

Дун Линь, в тайной долине.

Альянс Чу Бэй Цзе и Пин Тин поднял павший моральный дух. После окончания военного совета у каждого генерала, когда они вышли из палатки, казалось, появилась новая цель. Словно их шаги стали намного легче.

Но в то же время все понимали, что рискуют. Стратегии герцога Чжэнь-Бэя и Пин Тин были смелыми и опасными. Но в них не было ни малейшего просчета.

После того, как обсуждение закончилось, Чу Бэй Цзе вытащил Пин Тин из толпы, направляющейся за пределы палатки.

– Почему советник Бай не осталась после того, как проявила сейчас при мне, главном советнике, такой талант?

Пин Тин повернулась и улыбнулась:

– Герцог, не забывай нашу ставку. Пин Тин победила, поэтому герцогу не разрешено касаться рук Пин Тин десять дней.

Глаза Чу Бэй Цзе внезапно вспыхнули, не колеблясь он вытащил меч «Божественную душу» со своей талии и передал его Пин Тин:

– Пин Тин могла бы с тем же успехом нанести мне десять ран, заменив обещанные десять дней.

Пин Тин была застигнута сверканием меча врасплох. Она поспешно вложила меч в ножны, нахмурившись:

– Отчаянные меры герцога не сработают. Ты первым спровоцировал Пин Тин, уже имея скрытую карту Цежоу. Твое намерение проверить меня совершенно очевидно. Что, если Пин Тин не смогла бы ответить, совершенно опозорив себя?

Чу Бэй Цзе понизил голос:

– Это ли не отчаянная мера. Не имея возможности коснуться твоей руки в течение десяти дней, особенно когда ты прямо передо мной, более болезненно, чем десять порезов мечом. Тоска горька, боль, что исходит изнутри. Я бы скорее воспользовался легким путем, честно и прямо, – его красивое лицо было серьезным.

Сердце Пин Тин дрогнуло от его слов. Она опустила голову. Прошло довольно много времени, прежде чем она едва слышимом шопотом сказала:

– Даже если обещание десяти дней будет отменено, герцог не должен касаться рук Пин Тин каждый день в любой момент, – она задумалась на мгновение, не в силах скрыть свой сердитый румянец, и нахмурилась: – Герцог был слишком агрессивен, заставив Пин Тин сделать эту ставку. Нет, Пин Тин обязана вернуть эту ненависть, – ее энергичные глаза слегка поднялись, глядя как нежно, так и сердито, когда она посмотрела на него.

Чу Бэй Цзе увидев это нежное очаровательное выражение, улыбнулся и прошептал:

– Скажи мне, куда ты собралась.

При этом вопросе лицо Пин Тин слегка потускнело. Она тихо сказала:

– Я должна найти гениального доктора Хо. Цзуй Цзюй… – она тихо вздохнула, ее глаза уже покраснели от подступающих слез.

Сердце Чу Бэй Цзе внезапно охватила боль.

После их воссоединения, Пин Тин, казалось, хранила горькие воспоминания о прошлом, иногда упоминая об этом. Каждый раз, когда она это делала, она произносила только несколько слов за раз, не желая подробно все описывать.

Тем не менее он глубоко понимал, что ущерб от взлетов и падений еще не зажил. Смерть Цзуй Цзюй нанесла еще один удар по Пин Тин.

Что же в том году случилось в ледяных заснеженных горах Сунсэнь, вызвавших такую ​​трагедию?

Был ли их ребенок тоже похоронен под этой массой белого снега?

Но он не посмел спросить Пин Тин, действительно ли их бедный ребенок умер или нет. Для Пин Тин, это должно быть было невыносимой болью.

– Я пойду с тобой, – Чу Бэй Цзе крепко ухватился за руку Пин Тин.

Пин Тин медленно покачала головой:

– Прости меня, герцог. Пин Тин хотела бы одна поговорить с учителем Цзуй Цзюй.

– Пин Тин…

– Если отныне… Пин Тин действительно будет нуждаться в чем-то, – Пин Тин подняла голову, ее ресницы неуверенно поднялись, когда она посмотрела на Чу Бэй Цзе: – Герцог определенно будет рядом с Пин Тин, верно?

Чу Бэй Цзе беззащитно дернулся под ее нежным, жалобным взглядом. Его героическая храбрость, казалось, истощилась, когда он торжественно пообещал:

– Определенно.

Пин Тин улыбнулась. Она осторожно вытянула мизинец из ладони Чу Бэй Цзе, зацепив его вокруг своего. Затем она повернулась, чтобы уйти.

Чу Бэй Цзе стоял и смотрел, как она покидает палатку. Когда его настроение улеглось, он внезапно почувствовал странное ощущение, что за ним следят.

Он не был обычным человеком. Когда он понял, что за ним кто-то наблюдает, настороженность внезапно вернулась в его сердце. Он обернулся, усмехнулся и, разведя руками, беспомощно сказал:

– Если невестка хочет посмеяться, вперед. Как говорится, всегда есть одна победа над другой. Я никогда не мог ничего сделать, когда дело доходило до Бай Пин Тин.

Все генералы уже покинули палатку, но императрица осталась позади, откинувшись на стуле. В ее улыбке слышался смех:

– Герцог Чжэнь-Бэй слишком скромен. Эта отчаянная мера поразила меня, весьма хороший выбор. Как ты мог сказать, что ничего не можешь сделать? Мягкость всегда была могилой героев, поэтому, возможно, любимые женщины, которые сопротивляются своим мужчинам, все будут похожи на герцога Чжэнь-Бэя, – ее взгляд медленно скользнул куда-то за дверь палатки. Он, казалось, смешавшись с ветром в небесах, мгновенно пролетел через тысячи километров, достигнув далекого места императорского дворца Дун Линя с его прежними яркими и роскошными видами.

Она подумала о первоклассном вине, еде и центральном зале, украшенном золотом. Теперь это все казалось иллюзией.

Она много лет сопровождала императора, но только сейчас глубоко поняла, что она ощутила в последний раз, когда они расстались.

Она была не только императрицей Дун Линя, но и женой того мужчины.

После того как последний из императорского дома Дун Линя ушел в мир иной на ее глазах, она поняла, что заставило ее вспомнить, чувства между ним и ней.

Дун Линь уже не был важен, императорский дом тоже не был важен, и они уже не были императором и императрицей.

Только мужем и женой, ей и им.

Из-за соблюдения добродетельных обычаев она часто неудержимо хотела, чтобы от сжал ее в объятиях, и обнять его в ответ. Но думая о своем титуле императрицы, она сдерживала желание дать волю своей любви.

– Невестка?