Глава 66

Алое солнце поднималось с востока столицы.

Свет сменил мягкость луны, пришел доминирующий рассвет. Словно издеваясь над тяжелыми сердцами всех, он пролил свет на людей, столицу Гуй Лэ, а также поднятые флаги Юнь Чана, развевающиеся на ветру.

В осаде.

После сегодняшнего дня очаровательные танцы и изысканность знаменитого Гуй Лэ прекратят свое существование.

Под сияющими клинками армии Юнь Чана, тяжелые городские ворота начали открываться дюйм за дюймом.

Император Гуй Лэ, Хэ Су, привел с собой императрицу и других важных чиновников Гуй Лэ. Корона была снята, как и обувь, когда они показались из ворот. Они не пошли дальше, опасаясь длинных копий солдат по обе стороны дороги. Коленопреклоненными фигурами со слезами на глазах, изо всех сил пытавшимися сдержать плач, были многочисленные жители Гуй Лэ.

Страна была разрушена.

Все было кончено.

Резиденция герцога Цзин-Аня в одночасье исчезла в пламени, быстро распространяя известие о глубокоуважаемом маркизе Цзин-Ане, восставшем и изгнанном из страны. Сегодня маркиз Цзин-Ань вернулся, но вместо этого с их страной было покончено.

На равнинах за пределами столицы Гуй Лэ, перед армией Юнь Чана стоял Хэ Су. Он оставил свою высшую личность, опустившись на колени перед своим врагом.

– Хэ Су – грешник, неумело правивший Гуй Лэ, в результате чего жители встретились с бедами. С древних времен сокровища даются только тем, у кого есть власть, поэтому Хэ Су готов отдать Великую Печать Гуй Лэ принцу-консорту Юнь Чана, представляя капитуляцию.

Его тон был торжественным, каждое слово выдавливалось из его горла. Хэ Су держа Великую Печать обеими руками, медленно поднял ее, передавая.

Реликвия страны, более важная, чем тысячи золотых.

Хэ Су стоял на коленях, подняв над головой Великую печать, его руки слегка дрожали.

Он ни разу не думал, что огромный Гуй Лэ будет разрушен в его руках.

В последние минуты жизни его умирающий отец тайно убеждал его:

«Ты должен быть очень осторожен, когда дело доходит до всего, что касается дома Цзин-Ань».

Он и правда был осторожен, строя планы сразу после восхождения на престол. Он тщательно организовывал каждое движение, план, общественную группу и беспощадное сжигание резиденции герцога Цзин-Аня до последней травинки. Он настойчиво преследовал их, в конечном итоге убив герцога Цзин-Ань и герцогиню Цзин-Ань, оставив только Хэ Ся.

По иронии судьбы, сегодня он, наконец, понял глубину того, что означало «очень осторожен».

Императрица и тысячи генералов были бледны, каждый выглядел так, будто его душа была потеряна, когда они опустились на колени за Хэ Су.

Армия Юнь Чана была сдержанной и тихой, только ярко мерцали лезвия их оружия.

Выражение лица Хэ Ся, казалось, было посвежевшим, он был в приподнятом настроении. Он держал поводья одной рукой, когда его взгляд медленно опустился, совершенно невозмутимо пробежав по Великой печати. Уголки его губ поднялись:

– Заберите ее.

Один из его доверенных солдат ответил:

– Да, – он слез с лошади и подошел.

Хэ Су мог только почувствовать, что вес в его руке исчез, понимая, что Великая печать уже была взята чужой рукой. И теперь он почувствовал, что Гуй Лэ по-настоящему принадлежит кому-то другому. Энергия в его членах исчезла, что почти заставило его рухнуть наземь.

Теперь, когда страна пала, как мог он отправиться на встречу к своим предкам?

Но как бы он ни был расстроен, он не мог не заботиться об общей ситуации, жизни и смерти людей, стоящих за ним. Перед Хэ Ся он мог только неохотно поклонится, терпя боль.

– Пожалуйста, принц-консорт Юнь Чана и ваши войска, не сдерживайтесь от входа в столицу. Императорский дворец уже освобожден, и его можно использовать для принца-консорта Юнь Чана.

Хэ Су ощутил на спине странное чувство. Он знал, что Хэ Ся сидит на лошади и снисходительно смотрит на него.

Спустя долгое время он услышал над головой знакомый голос, медленно произнесший:

– Когда мы учились вместе, я помню, как господин сказал, если монарх падшей страны хочет выразить свою искренность, он, как правило, будет лично прислуживать победителю, следуя каждому приказу независимо от того, насколько тот жесток. Мне интересно, действительно ли император искренне относится к Хэ Ся?

Недовольный ропот послышался среди чиновников Гуй Лэ, выражение лица Хэ Су скривилось.

Воспоминаний было недостаточно, так как это была месть и ненависть, просочившаяся в старые корни. Казалось, что Хэ Ся не только хотел его жизнь, но и собирался унизить его перед другими людьми всеми возможными способами.

Он словно нож. А я мясо рыбы. Моей смерти недостаточно, но…

Кулаки Хэ Су были крепко сжаты и спрятаны в его рукавах. Он опустил голову и стиснул зубы:

– Пожалуйста, позвольте Хэ Су приветствовать принца-консорта в городе, чтобы проявить искренность.

– Император… – тихонько охнула сзади императрица, начав всхлипывать.

Остальные пожилые чиновники тоже начали плакать.

– Ничего больше не говори, – Хэ Су решительно оборвал императрицу, вытерпев унижение. Он встал с земли и, словно ступая по шипам, начал шаг за шагом приближаться к лошади Хэ Ся. Он потянулся к уздечке.

Он еще не коснулся ее, когда что-то внезапно метнулось вперед, легко остановив его. Это был хлыст.

Хэ Су поднял голову, не понимая, подумав, что это еще один способ сделать его жизнь труднее.

Хэ Ся снова холодно рассмеялся:

– Хотя я тебя ненавижу, это все, – он махнул рукой, повысив голос: – Войдите в город! Мы не поедем в императорский дворец, только в резиденцию герцога Цзин-Аня.

– Войдите в город!

– Войдите в город!

– Войдите в город…

Слова передавались от солдата солдату. Громкость поднималась и падала, напоминая нескончаемое эхо.

Армия Юнь Чана начала медленно входить в столицу Гуй Лэ, как массивный зверь, только что проснувшийся ото сна.

Хэ Ся ехал верхом на лошади, за ним следовал императорский флаг, окруженный его солдатами. Хэ Су и тысячи чиновников мучительно тащились позади.

Когда он входил в город, незнакомое, но в то же время знакомое чувство нахлынуло на Хэ Ся. Этот древний город был местом, где он вырос, играл в его аллеях и счастливо скакал по его дорогам.

Гуй Лэ, резиденция герцога Цзин-Аня в Гуй Лэ, маркиз Цзин-Ань из Гуй Лэ.

Два игрока на цине Гуй Лэ, Ян Фэн из Гуй Лэ, Бай Пин Тин из Гуй Лэ.

Как все это произошло?

Никто не мог понять, что чувствовал Хэ Ся.

Это был первый раз, когда он официально прошел через ворота столицы Гуй Лэ после того, как пала резиденция герцога Цзин-Аня.

Хэ Ся исполнил свой обет мести, но по какой-то причине он понял, что это совсем не успокоило боль и неудовлетворенность, испытываемые им из-за потерянного времени.

Он получил столицу Гуй Лэ. Но в этой столице больше не было резиденции герцога Цзин-Аня, больше не было улыбающихся лиц его родителей, больше не было Пин Тин. Остался только Хэ Су, ставший на всю жизнь его врагом.

Он отомстил и завоевал страну, но кому он должен был рассказать эту замечательную новость?

Даже Яо Тянь больше не было с ним.

Звук копыт снова прозвучал, доведя его до бывшего дома. Когда он остановился, казалось, что цветы заплакали, а птицы замерли. От разрушенного здания осталась только куча щебня.

– После того, как резиденция герцога Цзин-Аня была разрушена огнем, она была заброшена.

Хэ Ся спешился, долго смотрел на вход покрытый мхом. Наконец, он шагнул вперед, медленно поднимаясь по знакомой лестнице, переступая порог своего дома.

Прошлое было свежо в его памяти. Сцена была полна приглашенных гостей.

Его отец сиживал в зале, обсуждая политику с чиновниками, а мать окруженная служанками, болтавшими об интересных событиях и слухах в императорском дворце. Изредка Хэ Ся спешил войти, и его мать вставала со стула, спрашивая с другой стороны занавеса:

«Ся’эр, на улице много народу, потому там довольно тесно. Не забудь пойти с несколькими охранниками, а не броди с Пин Тин в одиночку».

«Ясно. Тогда я не выйду на улицу. Принц Хэ Су отправил гонца, предав, что во дворце принца появился господин, рассказывающий об искусстве войны. Мы должны идти».

«Раз это так, ты можешь пойти. Не езди на лошади в городе, так как будет совсем не забавно, если ты упадешь. Лучше сиди в повозке».

«Понял, мама».

«Кроме того, если разговор об искусстве войны продлиться слишком долго, ты должен поесть во дворце принца, не забудь вернуться… эх… этот ребенок…»

Она еще не закончила инструктаж, а Хэ Ся уже взволнованно выбегал из дверей. Он искал Пин Тин и, не заботясь о том, что та была занята, хватал ее за руку и убегал. Они мчались к лошадям у ворот, взмахивали кнутами, пока их больше не было видно.

Кажется, его воспоминания оказались в ловушке сорняков этого места, как близко, так и далеко. Каждый уголок, казалось, содержал бесчисленные воспоминания, застрявшие тут и неспособные освободиться.

Что-то забыть было невероятно сложно.

Хэ Ся остановился во дворе, его красивое лицо стало холодным, как лед. Он приказал:

– Приготовьте банкет здесь, чтобы я мог хорошенько выпить в резиденции герцога Цзин-Аня.

Теперь он обладал чудовищной силой, никто не мог пренебречь его даже самым малейшим приказом.

Сорняки были выполоты, опавшие листья подметены. Плиты, покрытые грязью, постепенно открыли свой прежний блеск, и занавес повешен над каждой дверью.

Красный шелк, зеленые сатиновые полотнища были разложены, а заброшенные столбы обернуты разноцветными тканями. Они развевались на ветру, ярко танцуя во дворе.

Остатки разрушенных домов были убраны, установлены новые столы и стулья. Чай был подан, увенчанный разными сортами свежих фруктов.

Алое солнце садилось и огромная резиденция герцога Цзин-Аня лежала перед ними. Целый день усилий.

Ко времени заката был найден редкий антиквариат резиденции герцога Цзин-Аня. только половина его осталась после пожара, и это как ни странно было весьма сентиментально.

Напитки и блюда были поданы. Хэ Ся сидел во дворе, приказав своим людям отойти на сто футов назад, охраняя его издалека.

Императрица  Гуй Лэ отвечала за кувшин. Она тихо сидела рядом, хмурая, но спокойная.

Только Хэ Су мог выпить с ним.

– Будем здоровы, – Хэ Ся поднял свою чашку, стукнувшись ей в воздухе.

Голова Хэ Су пухла от мыслей, но на этом этапе его больше нечего не связывало. Он не боялся ни смерти, ни чашки вина.

Он тоже поднял чашку.

– Будем здоровы, – он откинул голову и выпил, резкий вкус проник прямо в его горло.

Вино принесло печаль, что сделало его еще более несчастным.

Хэ Су оглядел великолепные украшения, скрывавшие руины резиденции герцога Цзин-Аня. Корнем всего была она. Хэ Су не мог сдержать вздох.

– Я не думал, что у нас все еще будет шанс выпить вместе.

Императрица поплелась вперед, тихо заполнив чашки.

– Никогда не думал, верно? – Хэ Ся неожиданно улыбнулся Хэ Су, спросив у него: – Разве ты не знаешь, почему я пригласил тебя выпить?

– Нет.

Они знали друг друга долгое время. В молодости их можно было назвать друзьями детства. Никто не ожидал сегодняшней ситуации. Их острые взгляды столкнулись друг с другом.

Хэ Ся поднял чашку. Глубоким голосом он сказал:

– Я хочу поблагодарить тебя.

– Поблагодарить меня?

Красивые черты Хэ Ся, казалось, были окутаны тонким слоем тумана, не позволяя никому видеть глубину горечи в его глазах.

– Кого еще мне благодарить, кроме тебя, по какой еще причине, я сегодня стал столь величественен?

Он никогда не думал, что этот день придет.

Раньше он был самым преданным, романтичным, счастливым и уважаемым маркизом Цзин-Анем среди четырех стран.

У него была страна которую нужно было защищать, дом куда можно вернутся, были его родители, Пин Тин и Дун Чжо были рядом с ним, заслуженное поклонение миллионов солдат. Он был готов пролить кровь, чтобы сразиться за свой любимый Гуй Лэ.

Но все быстро изменилось, не давая времени передохнуть. Хэ Ся никогда не забудет момент, когда он наблюдал, как небо озарило пожаром в резиденции герцога Цзин-Аня.

Императрица Гуй Лэ спокойно сидела в стороне. Она заметила безграничную ненависть под спокойным выражением Хэ Ся. Дрожь пробежала по ее спине.

Вместо этого Хэ Су улыбнулся и понизил голос:

– Ты ненавидишь меня за то, что я избавился от резиденции герцога Цзин-Аня? Правильно, ты вырос вместе со мной, и я уважал герцога Цзин-Аня как своего старшего. В тот день, чтобы защитить императорскую власть, я был слишком жесток.

Хэ Ся сказал:

– Не нужно объяснять, я понимаю.

– Понимаешь?

– Верно, понимаю, – Хэ Ся запрокинул голову, выпив еще одну чашку.

Горькое вино. Каждая чашка, следующая за другой, содержала горькое вино.

Хэ Су разрушил резиденцию герцога Цзин-Аня.

Но он, благородный и уважаемый маркиз Цзин-Ань, использовал яд для убийства в Бэй Мо, погубив свою любимую служанку Пин Тин и императорский дворец Юнь Чана. Он плакал, слушая Яо Тянь, свою умирающую беременную жену.

Как он мог не понять?

Небо потемнело на закате, оставив на расчищенном пространстве слабый свет.

Хэ Ся поднял свою чашу, чокаясь с людьми, разрушившими его дом Цзин-Ань. Каждая чашка была горькой.

Руины разрушенных зданий вокруг него заставляли его сердце болеть, пока это почти не свело его с ума. Все это благодаря этим людям, но он был в этом священном месте, пил рядом с ними.

Потому что он не мог найти никого, с кем мог бы поделиться этим горьким вином, поделиться этой пустынной резиденцией герцога Цзин-Аня.

С кем еще?

Где его родители? Где Пин Тин?

И где была его жена Яо Тянь, предоставившая ему военную мощь?

Время не было слишком любезным, чтобы остановиться, проходя мимо с тихим вздохом. Сумерки упали, молчаливо накрыв все вокруг. Охранники оставались совершенно безмолвными, когда вокруг них зажглись свечи.

Они молча пили, императрица продолжала наливать вино.

Хэ Су ни разу не посмотрел на императрицу. Он просто поднимал чашку, чтобы пить с безразличным лицом. Когда он поднял голову, чтобы посмотреть на небо, луна уже прошла зенит.