эпилог

эпилог
Старик медленно повернулся на звук открывающейся двери. Он обнаружил, что смотрит на знакомую ему фигуру человека, которого не видел уже много лет. Альбусу Дамблдору потребовалась не одна неделя, чтобы оправиться от ран, полученных от руки Волдеморта, а когда маг проснулся, он уже находился в больнице Святого Мунго. После того, как директор выздоровел, он решил поработать еще один срок в качестве главы Хогвартса, прежде чем передать эту должность Минерве МакГонагалл. Маг исполнил свое желание и купил уютный коттедж на берегу, желая уединения под успокаивающие звуки волн, разбивающихся о берег поблизости.

«Что я могу сделать для тебя, Гарри?»

Молодой человек долго молчал и неловко переминался с ноги на ногу. «Я просто пришел… попрощаться, наверное».

Гарри уже несколько лет ни с кем не контактировал, сидя, словно отшельник в Наирсаиксе. Последнее, что Альбус про него слышал, было то, что Белла родила дочь. Тогда старый директор прислал парню открытку, на которую получил короткую записку со словами «Спасибо». Прошло семь лет с тех пор, как волшебный мир в последний раз видел Гарри Поттера после победы над Темным Лордом.

Дамблдор подозревал, что Гарри все еще поддерживал отношения с Катбертом Мокриджем, который в настоящее время отбывает свой второй срок в должности Министра Магии- на самом деле старику казалось, что тот останется и на третий срок, учитывая, что большинство голосов было за него. На самом деле именно благодаря Мокриджу и, вероятно, Гарри на заднем плане, волшебный мир медленно претерпевал реформы, которые в конечном итоге сделали его более сплоченным. Законы, запрещающие права магических существ, были отменены и заменены более справедливыми, и хотя запрет на некоторые из наиболее опасных магических существ остался, в наши дни нередко можно было увидеть гоблинов, гуляющих по Косому переулку, или компанию из сквибов и кентавров, выпивающих в Дырявом котле.

«Попрощаться?» — нахмурился Альбус. «Мне странно слышать подобное, учитывая, что тебя никто не видел уже несколько лет».

«Я просто… Мы с Беллой собираемся разорвать все связи с волшебным миром. Мы наконец-то готовы к этому», — ответил Гарри. «Я … я вроде как чувствовал, что должен навестить вас, прежде чем мы уйдем навсегда».

Дамблдор вздохнул. Он много лет готовился к этому разговору. Однако сейчас директор не мог сказать ни единого слова. «Я рад, что ты это сделал, Гарри… Я хочу извиниться перед тобой за то, через что тебе пришлось пройти, но я знаю, что моих извинений будет недостаточно»…

«Да… мне было… какое-то время было довольно плохо», — признал Гарри. «Вы пытались делать то, что умели лучше всего, — манипулировали людьми. Вы делали это на благо мира, но ваши старания все равно вам не помогли».

«Я не об этом имел в виду, Гарри, хотя мне правда очень жаль». В глазах старого волшебника снова появилось легкое мерцание. «Я подвел тебя как своего подопечного, когда ты больше всего во мне нуждался. Я не поверил тебе, не смог продолжить расследование, потому что был ослеплен всеобщим страхом. У меня более века опыта общения с людьми, но я все равно позволил другим людям влиять на мое мнение. Я не верил в тебя, несмотря на то, что знал о тебе все, все, что ты сделал».

«Вы такой не единственный», — горько пробормотал Гарри. Все Уизли, кроме Молли и Рона, поняли, что совершили колоссальную ошибку. Боль от их предательства держала парня подальше от рыжеволосой семьи с последнего дня битвы, конечно, исключая близнецов.

Джинни пыталась извиниться и, фактически, униженно ползала перед ним, умоляя парня убить ее за совершенное предательство, но Гарри не мог смотреть на девушку в таком состоянии и ушел. Он не знал, что с ней делать, и больше не хотел иметь с ней дела. Ему еще предстояло бороться со своими внутренними демонами.

Конечно, Гарри еще долго злился на рыжую за то, что она чуть не убила Беллу и их ребенка, но затем успокоился. До него долетали слухи, что Гермиона и Джинни обратились к колдопсихологу, чтобы справиться с чувством вины. Многие волшебники поспешили обвинить Джинни в служении Волдеморту, но их протесты быстро сошли на нет, когда обнаружилось, что большинство британских магов находились под разными чарами и зельями.

Волшебный мир словно взглянул на себя со стороны, и это зрелище не было приятным.

В конце концов, Гарри простил девушку, и они постепенно пытались сделать небольшие шаги к пробной дружбе, как и с Гермионой, хотя их отношения с бывшей подругой по-прежнему были очень напряженными. Фактически, однажды Гарри отвел Гермиону в сторону и кричал, кричал на нее за все, через что он прошел, и плакал. Шатенка же молча обняла его, стараясь утешить. В отличие от Джинни, их с Гермионой дружба все еще была немного нервной, но продвижения были.

Помогло и то, что Гермиона и Белла, казалось, довольно хорошо поладили, но они редко виделись с тех пор, как Гарри с женой изолировались от волшебного мира.

К великому удивлению супругов, единственным человеком, который с ними остался, был Невилл. День, когда он поссорился с родителями из-за Беллы, стал днем, когда они предоставили сыну выбор: уйти с ними или остаться и быть отвергнутым.

Он предпочел остаться. Гарри знал, что это решение сильно задело Невилла, и не раз пытался убедить своего друга вернуться к родителям. Друг же отрицательно качал головой каждый раз, когда брюнет поднимал эту тему. Лонгботтом считал, что за последние несколько лет Гарри стал для него больше семьей, чем родители. Невилл был уверен, что то, что случилось с его другом раньше, больше никогда не повторится. Юный Полярикс и сейчас испытывал чувство вины, зная, что друг решил остаться с ним, а не с родителями, хоть и не подавал виду. Даже спустя семь лет родители Невилла все еще отказываются с ним разговаривать.

«Я допустил очень много ошибок», — признал Дамблдор. «Если бы я тщательно расследовал случившееся, тогда тебя бы не осудили».

«Да уж.» вздохнул Гарри. «А знаете что? Вы правы. Мне всё это надоело. Вы, мои предполагаемые друзья, волшебный мир в целом. Вот почему я не чувствовал себя счастливым последние несколько лет».

«И сейчас?» — с любопытством спросил Дамблдор.