Глава 10, часть 4.

Пышное королевское торжество.

Когда Монморанси была маленькой девочкой — её, как и большинство юных благородных девиц, совершенно захватывали истории, слухи и сплетни, которые циркулировали месяцами, а то и годами. Рассказы о принцах и принцессах, музыке и танцах, редких представлениях и развлечениях, изысканных блюдах и ещё более изысканных напитках редких и экзотических сортов. Вечеринки в королевском дворце казались ярким центром социальной вселенной, в которой она родилась, и даже в юном возрасте она горячо представляла, каково это — быть приглашённой на такой праздник. Тогда всё это казалось таким восхитительно невинным…

Только по мере взросления, осознания себя и своего места в обществе, юная дочь Монморанси начала испытывать более глубокий и личный интерес к светским мероприятиям, проводимым Короной, и этот интерес был порождён историей её собственной семьи.

Было время, ещё на памяти людей, когда Монморанси приглашались как само собой разумеющееся. Когда за патриархом Монморанси ухаживали так же охотно, как за самой королевой. Влияние, порождённое их статусом посланцев духов Воды, в сочетании с обширными земельными владениями, на какое-то время подарило Монморанси невероятное процветание и статус очень ценных политических союзников в глазах Короны.

Но это время уже прошло, оно закончилось задолго до рождения Монморанси. Отец винил в несчастье, обрушившемся на их семью, духов Воды Рагдорианского озера. Духи не выполнили свой договор — и Монморанси, как их посланцы в королевстве, были наказаны за это.

Монмон не была так уверена в этом. Отец в то время был ещё младенцем, а большинство дворян считало, что в разорении виновата их собственная гордыня. Их земли и богатства были отобраны в качестве возмещения семьям и поместьям, которые пострадали по их вине. В любом случае, дни королевского фавора для их семьи давно прошли.

И всё же Монмон мечтала, жаждала побывать здесь хотя бы раз, увидеть, потрогать, услышать, как когда-то делали её бабушка и прабабушка. Заглянуть в бьющееся сердце высшего общества.

И вот теперь она была здесь, в обществе героя войны, своего будущего жениха, да ещё и в компании принцессы! Это действительно было похоже на сон: обмен приветствиями и представлениями с графами и герцогами, прогулки сквозь облака магических огней, подвешенных, как огромные светлячки, в ночном воздухе. Вкус блюд, которые она никогда раньше не пробовала и о которых никогда даже не слышала. Музыка лучших композиторов в исполнении самых одарённых музыкантов на лучших инструментах. Даже оркестр паков, который должен был выступить позже вечером в рамках празднования в бальном зале.

Монморанси воспринимала всё это так же естественно, как дыхание, годы непрерывных тренировок сияли в ней и в немалой степени направляли её. Отец не хотел, чтобы эта возможность пропала даром. Это был редкий шанс для рода оценить обстановку и наладить контакты. Это было особенно необходимо сейчас, после последних неудач.

Молодая волшебница Воды не могла не обратить внимания на фейри — их было так легко вычленить из толпы, собравшейся вокруг них. Леди Фрилии сидела практически в центре своего собственного космоса, рассказывая анекдоты и закусывая вкусностями, предлагаемыми очарованными молодыми дворянами. Лорд Зольф и кардинал Мазарини, казалось, потерялись в какой-то стихийно возникшей дискуссии, привлекая внимание многих представителей старшего дворянства. Лорд Синкер также привлекал внимание молодёжи — его невеста прижималась к плечу жениха в изысканном вечернем платье цвета аквамарина. Из братьев-саламандр лорд Мортимер занимал почётное место рядом с принцем Уэльсом, с интересом прислушиваясь к дискуссии принца и генерала Грамона, а генерал Юджин… О, он выделялся сам по себе.

Юная волшебница не знала, что думать о новых союзниках Тристейна.

Отец их не любил, как и большинство членов семьи. Появление фейри было нежелательным вторжением, которое уже дорого обошлось их борющемуся дому: более половины владений Монморанси были замещены Гадданом и его окрестностями, превратившись из кропотливо окультуренных и возделанных земель в лиги твёрдой целинной почвы, камня, кустарника и оборонительных сооружений, подобные которым разорили бы и небольшое герцогство.

Годы работы были уничтожены в мгновение ока тем, что принесло фейри на эту землю. Учитывая всё это — враждебное отношение к фейри было вполне естественным.

Однако, несмотря на это, патриарх Монморанси оставался прагматичным, как всегда. Жизнь, проведённая за устранением последствий излишеств прошлых поколений и восстановлением доверия, разрушенного пренебрежением к своим обязанностям посланников духов, закалила человека, который в иных обстоятельствах мог бы быть весьма опрометчивым. Неприязнь отца к фейри была ограничена лишь фактом размещения границ города Гаддан, и вовсе не распространялась на содержимое его библиотек или сокровищниц.

Сегодняшний вечер был для неё не только возможностью предаться фантазиям, осуществив детские мечты, но и работой — представить свою семью, наладить связи. Поэтому Монморанси послушно подчинилась пожеланиям семьи, оторвавшись от осмотра достопримечательностей в пользу общения с теми ключевыми фигурами, на которые ей было велено обратить внимание.

В обществе принцессы это оказалось почти пустяковой задачей. Её высочество не могла не привлечь к своей персоне внимание, когда она кружила по территории, обмениваясь приветствиями и светскими беседами, — внимание людей, среди которых неизменно находились самые могущественные и влиятельные особы, стремившиеся выразить свое почтение.

Здесь были и ожидаемые союзники Короны, конечно же, граф Вест и граф Ла Рами, барон Грамон и его сыновья, герцог и герцогиня де ла Вальер, оба в своих лучших нарядах. Странно было осознавать, что эта утончённая женщина, скромно поприветствовавшая принцессу, на самом деле была матерью Нулизы… Кстати.

Монморанси повернула голову. Где сегодня была сама Луиза? Она и сама по себе была подругой детства принцессы — а если прибавить связи и недавние достижения её семьи, то следовало ожидать, что она будет здесь сегодня вечером. Это была загадка, но Монморанси не стала тратить много времени на её разгадку — её цели были четко сформулированы, и ей было не до бесплодного любопытства

Монморанси обменялась кратким приветствием с герцогом и герцогиней, пожелав им обоим всего хорошего от имени своего отца. С графом Вестом её разговор был примерно таким же, с добавлением замечания о текущих сельскохозяйственных начинаниях графа, испытывающих большие трудности из-за заболоченности его земель, и о том, как ему могут помочь некоторые методы мелиорации, которые совершенствовали Монморанси.

Граф выслушал, но не стал развивать эту тему, а упомянул, где его можно будет найти послезавтра, если она или кто-то из её семьи сможет выделить время.

Потом был барон Гофф. Представитель военного дворянства, пожилой, в прошлом служивший во флотском интендантстве, и до сих пор очень тесно связанный с этой службой старыми дружескими связями. Наследников у него не было, зато было множество бастардов. Предполагалось, что его титул унаследует младший кузен или сыновья старшего кузена. Земли располагались в Восточном Тристейне, недалеко от торгового города Бинче, где барон занимался в основном торговлей древесиной. Качественной древесиной, необходимой для строительства кораблей. Это был товар, которому суждено было вырасти в цене сейчас — фактически, уже. Если бы не небольшая проблема…

— Прошу прощения, барон Гофф, — Монморанси перехватила барона в удобный момент, как раз когда Мидори и Гиш закончили рассказывать ему о своих подвигах на Альбионе.

Седеющий старый аристократ посмотрел на неё из-под кустистых бровей, с любопытством моргая:

— Ах, да, моя дорогая… дорогая?..

— Монморанси. Монморанси Маргарита ла Фере де Монморанси, — она осмотрительно назвала своё полное имя, сделав реверанс. Не стоило ничего упускать.

Барон выглядел слегка удивлённым:

— Монморанси? Из тех самых Монморанси?

Она медленно кивнула:

— Из них, барон Гофф.

— Должен признать, что прошло уже много лет с тех пор, как я видел Монморанси на таком знаменательном событии, — в его голосе звучала почти ностальгия. Монмон сморщила нос. Чтобы её семью считали… антиквариатом?! — Скажите, как поживает Хорст? Я полагаю, он приходится вам дедушкой?

— Боюсь, он скончался, — ровным голосом ответила Монмон. Разорение семьи подорвало здоровье деда, и он умер задолго до того, как её отец стал совсем взрослым. — Нынешний граф де Монморанси — его сын, мой отец.

— Понятно, понятно… — барон Гофф медленно, тяжело кивнул головой, словно это было напоминанием о его собственной смертности. Монморанси сморщилась, коря себя за то, что чем-то испортила его добродушное настроение. Но сочувствие, похоже, победило, и старый маг протянул руку, осторожно похлопав её по предплечью. — Действительно жаль. Ваша семья потеряла великого человека с его смертью.

— Безусловно, — Монмон наклонила голову. — Но я пришла не для того, чтобы вспоминать прошлое, сэр. На самом деле, я хочу поговорить о будущем.

Барон тихонько захихикал.

— Не сомневаюсь. Как и положено молодым. Ну, тогда, юная Монморанси, чем может быть вам полезен старый ворчун?

Она осторожно улыбнулась:

— Это… на самом деле относится к вашим деловым связям.

— О?

— Простите меня, но ранее я слышала, как вы упоминали о трудностях с доставкой…

На самом деле этого не было, но отец был очень внимателен в своих наставлениях, и вполне вероятно, что этот вопрос уже поднимался сегодня вечером.

Барон внезапно нахмурился, подтверждая правильность её догадки.

— Это проклятый Уаз. Уровень воды изменился с тех пор, как появились фейри, — Он оглянулся через плечо. — Не буду показывать пальцем, Боже, храни королеву! Таяние снега должно было сделать реку проходимой для барж, но теперь…

— Уровень воды необычайно низок для этого времени года, — закончила Монморанси, заработав удивлённый взгляд барона, который никак не мог ожидать от студентки такой осведомлённости. Некоторые считали, что они могут обвинить фейри и в этом. Альфхейм, может, и пощадил более развитые территории, но смешение двух земель не обошлось без последствий. Реки и озёра изменили свои русла, что сказалось на каналах, которые они питали. Большинство из них не пострадали или было возможно быстро привести их в порядок, но на некоторых потребовалась бы серьёзная работа. А некоторые…

— Почему… Да, но как?..

Улыбнуться:

— Отец так же обеспокоен этим событием, как и вы. Я уверена, что мобы, заполонившие реки, не облегчают ситуацию. Скажите, вы не думали о судоходстве по Шельде?

Барон удивлённо моргнул.

— По Шельде? Вы имеете в виду — до Рагдориана?

Монморанси снова кивнула.

Барон фыркнул, как будто эта идея не стоила его времени.

— Только не говорите мне, что духи озера не будут против! Я не слышал никаких новостей о том, что их отношение к вашей семье стало лучше, чем поколение назад.

И, конечно же, барон Гофф был совершенно прав, духи никогда не потерпят перевозок по поверхности Рагдорианского озера. Но это было не то, что она предлагала.

— Канал короля Филиппа, — объяснила она.

И снова барон выглядел озадаченным.

— Но он же не достроен! Ведь тогда…

Канал, названный в честь покойного короля, был плохо продуманной попыткой союза низших дворянских семей восстановить судоходство, монополией на которое когда-то наслаждались Монморанси. К тому времени, когда ошибка в проекте стала очевидна — земляные работы были почти завершены, и у них просто не осталось средств для внесения необходимых изменений и установки обширной системы шлюзов, которые потребовались бы для того, чтобы сделать канал пригодным для судоходства. Поэтому амбициозный проект простоял несколько десятилетий и лишь наполовину заполненный канал зарос камышом.

Переход изменил всё это, так же, как и уровень воды в озерах и реках. Отец был уверен, что при минимальной работе канал можно открыть уже сейчас, фейри — тоже.

Пара саламандр-натурфилософов, работающих в новом Королевском институте параллельно с Академией, обследовали всю длину канала и уже предложили свои, пусть и приблизительные, оценки. Фейри отнеслись к этой затее гораздо более цинично, чем их тристейнские коллеги, но в целом обе стороны сочли проект осуществимым.

Лорд Мортимер в знак доброй воли согласился финансировать проект. Взамен в казну фейри будет перечисляться вполне разумный процент от прибыли.

Подняв руку, она вежливо подождала, пока стихнут протесты барона.