Глава 11, часть 4.

От попыток освободиться Сакую оторвали отдалённые крики, звон тревожных колоколов и слабая дрожь, отдававшаяся в стенах, далёкая, но, несомненно, катастрофическая, если она могла почувствовать её, не услышав. Над головой скрипнул камень, и на пол посыпалась мелкая пыль. Стражники снаружи переговаривались друг с другом, всё больше волнуясь и нервничая; они не получали новых инструкций с тех пор, как Сигурд и Ифи ушли, казалось, несколько дней назад, и никто из них не был уверен в том, что происходит и что делать.

Сакуя могла думать только об одном — о том, что могло вызвать такой хаос. Если Шириши тоже была здесь — значит, Ифи не так тщательно затёр следы, как он думал. Их нашли.

Но было слишком рано праздновать — или даже на мгновение допускать, что она может рассчитывать на спасение. Сакуя знала, что она не может быть в большей опасности, чем сейчас, в последние мгновения до прибытия помощи. Она была заложницей, пленницей, а главное — обузой. Они либо попытаются сбежать, взяв её в качестве страховки, либо убьют, если решат, что прижаты к стене.

В любом случае, Сакуя, порадовавшись, что стражники отвлеклись, вернулась к своей работе, разгрызая кляп, который Ифи засунул ей в рот. До сих пор он оказался упрямо живучим. При всех его грехах, Ифи нельзя было упрекнуть в глупости или неосторожности. Она уже успела натереть себе губы, но на кляп это не произвело никакого эффекта, кроме того, что он пропитался слюной.

Все, что ей было нужно, — это вытащить кляп изо рта. Если она сможет сделать это — то сможет и разорвать одну из верёвок вокруг запястий заклинанием ветра, а затем попытаться освободиться до того, как её охранники поймут, что происходит в камере.

Стражи, тем временем, горячо спорили. Они не знали, что им делать, но были уверены, что делать это нужно быстро. Один выступал за то, чтобы вывести её из комнаты и отступить к запасному выходу, а другой утверждал, что они «должны выполнять приказ».

Каким бы ни был этот приказ, зловещий намёк заставил Сакую отчаянно удвоить усилия.

«Я была дурой».

Эта мысль упрямо крутилась в её голове. Она ничего не могла с этим поделать — в её теперешнем положении была виновата только она сама. Если бы у неё была более ясная голова, если бы она не была так враждебна по отношению к Мортимеру, или если бы она обратила более пристальное внимание на Ифи, увидела какой-нибудь признак его предательства… Тогда всё могло бы пойти иначе.

«Алисия никогда не даст мне забыть об этом».

Утешительная мысль, обещавшая, что она проживет достаточно долго, чтобы «никогда не забыть». Если бы только она могла освободиться…

Руки бесполезно извивались в путах. В «Альфхейме» у Сакуи были не самые высокие показатели, потому что её раннее восхождение на пост лидера фракции оставляло ей мало времени на боёвку и повышение уровня. Бытие лидером фракции, отыгрыш роли благородной женщины — всё это было само по себе весело, но опыта с этого не капало. В немногочисленных боях, в которых она участвовала в игре, ей больше помогали практический опыт и врождённые навыки, чем игровые показатели и высококачественное снаряжение, ну, Такэмикадзути не в счёт. Поэтому Сакую нельзя было назвать сильнейшей среди фейри, хоть она и не была лишена сверхчеловеческой силы, которой все они обладали в большей или меньшей степени. Но этого всё равно было недостаточно, чтобы порвать путы. Она прекратила попытки после того, как последняя едва не порвала ей сосуды на руках.

Стены снова задрожали, на этот раз ещё сильнее, с обескураживающим стоном старой и трескающейся породы. Насколько ветхим было это здание? И как долго оно продержится, что бы там ни происходило на верхних уровнях?

Сакуя удвоила усилия, когда охранники пришли к соглашению. Послышался звук поворачиваемых железных замков, скрип ржавых петель. Сильфа замерла, увидев, как один из мужчин шагнул внутрь, лицо скрыто чёрной маской, в руке крепко зажато кольцо с ключами.

Он заполнил дверной проем на мгновение, на два, на целую жизнь. Сакуя тихо дышала, когда он навис над ней в крошечной камере. Она больше не могла этого выносить! Сильфа посмотрела на него с вызовом — даже если это будут её последние мгновения, она встретит их с достоинством.

— Ммф!

«Ну? Разве ты не собираешься убить беззащитную женщину?»

Ответ последовал, когда ключи выпали из рук стража, после чего он опустился на колени и рухнул на пол. Виновница его внезапного падения стала очень очевидной, когда её осветил поток рун вокруг левой руки, — точное подобие принцессы Генриетты де Тристейн.

Сакуя прищурилась, почти уверенная, что перед ней мираж.

— Ммф?!

«Шириши?»

Не-Генриетта ухмыльнулась.

— Пришла помочь, моя дорогая. Я услышала от этого дурака, что вы здесь в гостях, и решила зайти поболтать. И, смотрите, — она указала жестом на две тёмных силуэта, легко укладывающие стражников на пол в коридоре, — по дороге мне повстречалась кавалерия.

Сакуя разглядела одежду и характерные маски импов-ассасинов из «Хогей-сен», личной охраны Зольфа. Если они были здесь, как и другие фейри, судя по тревоге и звукам сражения, которые теперь доносились по коридору, — то это был полноценный штурм.

— Леди Сакуя. — Слегка поклонился один из ассасинов, искажённый маской голос не позволял определить даже пол. Его сообщник приблизился, доставая длинный нож из ножен на бедре, и принялся за работу, сначала вытащив кляп, а затем занявшись её руками. — Надеюсь, вы не пострадали?

— Сакуя-сан?.. — Шириши примолкла, рассмотрев сильфу получше — порезы на щеке и остальное… Весёлые и ободряющие нотки из её голоса резко пропали, сменившись беспокойством. Сакуе не нужно было спрашивать, что привлекло внимание тёмной волшебницы — грубо распахнутая Ифи юката обнажала её тело от плеч до середины живота. Сейчас, когда схлынул адреналин, она словно вновь ощутила прикосновения жадных рук. — Сакуя-сан, вы…

— Я в порядке, — быстро заверила она, ощутив, что «хогей» уже расправился с путами на руках и села с его помощью, ощущая тысячи иголочек, вонзившихся в кисти. Первым делом сильфа запахнула юкату, стараясь выкинуть из головы мерзкие воспоминания. Затем Сакуя шатко поднялась на ноги, опираясь на руку Шириши, и первым делом потянулась к Такэмикадзути.

Как только её рука сомкнулась на рукояти катаны, она почувствовала себя намного лучше. Это было знакомо, это было то, на что она могла положиться. Ежедневные тренировки с мечом стали её убежищем в этом мире, временем, когда стресс и беспокойство можно было сбросить и восстановить мир и спокойствие в душе, которые она так часто демонстрировала публике, но так редко чувствовала сама. Чувство безопасности, которое пришло с этим клинком, ставшим продолжением её самой, в значительной степени поспособствовало успокоению её мыслей.

— Что здесь происходит, Шириши?

Ответил ей «хогэй» всё тем же безумно ровным голосом, как будто в их уши не били звуки рушащегося мира.

— Приказ лорда Мортимера. Мы должны были как можно быстрее распространиться по всему объекту в поисках вас и Шириши-сан, а также любых других ЭйчВиТи[1], которые могли быть захвачены Реконкистой во время хаоса на балу…

— На балу?! — вскрикнула Сакуя. Нет, она скоро узнает об этом. — И… Мортимер, он жив?

Значит, Сигурд лгал. Она терпеть не могла эту ледышку, но далеко не настолько, чтобы желать его смерти, и известие о том, что он жив, принесло неожиданное облегчение.

Имп в маске кивнул.

— Вам всё объяснят. А пока нам нужно встретиться с нашими силами. Эта тюрьма — настоящий лабиринт, и неясно даже, находимся ли мы сейчас позади или впереди линии фронта. Я бы посоветовал вам и Шириши-сан оставаться рядом. Мы не можем гарантировать, что сможем защитить вас, Сакуя-сама. Возможно, вам придётся сражаться. Вы можете двигаться? — Сакуя осторожно оценила собственный баланс. Она всё ещё чувствовала лёгкое головокружение, но не собиралась позволить этому замедлить их. Она кивнула «хогэю». — Хорошо, тогда позвольте нам вести вас. Мы запомнили маршрут по пути сюда.

Ассасин сказал «запомнили», но сильфа подумала, что они могли бы с тем же успехом идти по дорожке из тел, которые «хогеи» оставили позади, тел охранников и других людей, застигнутых врасплох, лежащих вдоль стен и на перекрёстках коридоров. Большинство из них, как она отметила, ещё дышали, некоторые даже стонали в беспамятстве. Судя по всему, ассасины старались свести количество жертв к минимуму. Сакуя задавалась вопросом — понимали ли они всю бессмысленность своих действий? Даже если этих людей захватят живыми, правосудие Тристейна могло предложить изменникам и вражеским диверсантам очень небогатый выбор.[2]

Так было до тех пор, пока они не достигли лестницы, на которой валялся стражник с миниатюрным арбалетным болтом, торчащим из его левой глазницы. Напротив и ниже него на ступеньках лежал ассасин-«хогей», в его груди зияла сквозная дыра размером с кулак.

— Джосайя, — тихо произнёс один из импов, остановившись и присев рядом со своим павшим товарищем.

Всё, что происходило между живым и мертвым, было невидимо за стеклянными глазами масок. Только когда он поднялся на ноги, Сакуя осознала масштаб того, чему она стала свидетелем.

Этот человек, лежащий здесь, на полу, умер, пытаясь найти её. Другими словами, он умер, намереваясь спасти ей жизнь. И если бы они не свернули в этот коридор — она могла бы никогда об этом не узнать.

Возможно, он чего-то добился своей смертью. Может быть, этот охранник убил бы её, если бы ему позволили жить. Может быть, Шириши не успела бы выбраться сама, может быть, её постигла бы участь мёртвого импа. Он умер, так и не узнав, стоила ли его жертва того, — и она тоже не знала. Неужели её жизнь настолько ценна, что люди, которых она никогда не знала, должны жертвовать собой?

Простившись с мертвым, «хогэй» кивнул оставшемуся напарнику и направился вверх по лестнице, навстречу звукам битвы и отдалённому содроганию земли.

— Подожди! — Сакуя протянула к нему руку, и он повернулся, чтобы посмотреть на неё бездушными стёклами маски. — Ты же не собираешься оставить его здесь?

Она посмотрела вниз на жалкую фигуру, безжизненно распростёртую на земле.

— Наши первые обязательства — перед живыми, — прошелестел второй ассасин. — Если мы переживём это, если эта тюрьма всё ещё будет стоять, — мы вернемся за ней.

— Пойдём, дорогая, — мягко сказала Шириши. — Не обращай внимания на беспорядок, просто иди вперёд.

Но она не могла не думать об этом, даже когда начала подниматься по лестнице.

Сакуя хотела сказать что-то вроде «прости меня», но не стала, боясь, боясь… боясь, что покажется слабой даже самой себе. Что опозорит жертву, принесённую ради неё.

Шириши продолжала говорить, стараясь успокоить её, пока они поднимались на следующий уровень тюрьмы, более широкий и лучше освещённый, звуки нарастали, дрожь земли здесь была более интенсивной, на мгновение раздался громкий скрежещущий треск, заставив всех четырёх фейри замереть и посмотреть вверх в опасении, что потолок вот-вот обрушится на их головы.

— Это место огромное, — пробормотала спригганка себе под нос. — Настоящий данж.

И это было именно так. Благодаря Шириши Сакуя узнала об их местонахождении. Они находились не просто в подвале или на нижнем уровне здания, а на глубине более ста метров под землёй, внутри разрушающихся руин, которые были «подземельем» во всех смыслах этого слова[3], и теперь им предстояло пробиваться наружу, находясь в тылу врага.

— Мы приближаемся к перекрёстку, где эта галерея ответвляется от основного комплекса, — тихо доложил ведущий «хогэй-сэн». — Дальше мы почти наверняка столкнёмся с опасностью. Я разведаю обстановку. Даул, оставайся с леди Сакуей и охраняй её.

Второй «хогэй», копия первого, за исключением чуть более скромного роста, кивнул и взмахнул своим ножом. Первый напевал себе под нос, набирая скорость, руны заклинания тёмной магии выстраивались в его руке, а затем он сжал кулак, блинкнув[4] полпути по коридору, чтобы тут же уйти в перекат.

Вытащив из нагрудного кармана зеркальце, ассасин заглянул с его помощью за угол, а затем внезапно отпрыгнул под усилившуюся дрожь земли.

— Назад!