Глава 6, часть 4.

— Иггдрасиль-сама… — прошептала себе под нос Хинагику, шаманка Тарбского сада. — Иггдрасиль-сама…

С того дня, как Альвхейм был перенёсен на эту странную новую землю, пикси видела и делала много вещей, про которые она никогда бы не подумала, что это возможно. Она встречалась с существами и не-пикси, подружилась с ними и помогла сразиться с археоптеррором, хотя и не была рыцарем. Она выступила против Старшей Сестры своего Сада и видела, как эта самая Старшая Сестра… увядает… из рыцаря снова в маленькую сестричку.

Она сама отправилась к корням Матери Иггдрасиль — и потеряла дар речи, когда посмотрела вверх, на огромный ствол и ветви, которые удерживают весь мир. Она разговаривала со Старшими Сёстрами всех Садов, испытав смирение перед их мудростью. Она гуляла по улицам Арруна, города, почитаемого, как Столица Небес, и разговаривала с лордами фейри, впервые на памяти которых произошла катастрофа, превосходящая даже легендарное воцарение Короля и Королевы Фейри.

Во всех своих воспоминаниях Хинагику не могла найти другую пикси, даже Старшую Сестру, которая сделала бы столько же, сколько она и её сёстры. Но сейчас, несмотря на всё это, она была в растерянности.

— Ширагику [1], подержи её, пожалуйста! — попросила она шаманку Сада, что в лесах на берегах озера Радгориан, отпуская запястья брыкающейся девочки. Маленькая пикси была не очень сильна, даже Хинагику смогла удержать её, но она не хотела усугублять травмы. Это и так будет достаточно сложно.

— Нннн! — её подопечная задрожала, лицо покраснело от лихорадки. Это было нехорошо, она не потела, а это означало обезвоживание, несмотря на то, что пила она много. Им нужно было погрузить её в воду и охладить, иначе скоро возникнут осложнения.

По крайней мере, фейри были готовы помочь. Когда Хинагику объяснила, что происходит, они немедленно выделили комнату и не пускали любопытных, чтобы она и другие шаманы могли работать без помех.

Целительница закусила губу. Забота о младших, естественно, была частью её пути шамана, и к ней она относилась очень серьёзно и ответственно. Мало того, что сестрички нуждались в каждодневном присмотре, но некоторые нуждались в особом руководстве, поскольку их тела и умы начинали меняться за дни и недели до цветения. Это тоже входило в её обязанности как Старшей Сестры Тарбского Сада.

Проблема заключалась в том, что её нынешняя подопечная не была настоящей сестрой Сада, и это было далеко не нормальное цветение. Она была в растерянности, как и другие шаманы.

Хинагику впервые поняла, что что-то не так, когда услышала возбуждённые голоса за дверью комнаты, которую они с сёстрами делили в особняке администрации. К счастью, они не отказались от предложения госпожи Сакуи остаться ещё на несколько дней, чтобы Старшая Сестра могла созвать собрание, чтобы решить, что делать в Саду после этого последнего поворота событий. Если бы не это — Хинагику и её сестры уже возвращались бы в Тарб в ожидании окончательного решения от лордов фейри.

Они с Кигику как раз изучали учебные карточки, которые им предоставили, когда они работали над изучением письменного языка фейри. Госпожа Сакуя сказала, что очень важно, чтобы они умели читать, чтобы понимать договоры и законы, не позволяя себя обмануть, и Хинагику взяла на себя обязательство научиться как можно быстрее.

Они сидели на кровати, которая была больше, чем весь первый этаж их гнезда в Тарбском Саду, и сопоставляли написанные на карточках слова с картинками, нарисованными на другой стороне, проверяя друг-друга. Как только они закончат с этим, то перейдут к более сложным словам и простым книжкам с картинками, которые одолжила им леди Сакуя, наращивая свои знания слоями, пока не смогут расшифровать полные предложения и сам договор. Это будет нелёгкая задача.

Звуки снаружи привлекли внимание всех шаманов, рыцарей и даже Шион и её сестричек, которым была предоставлена полная свобода играть в цветочных ящиках за окном. Прошло совсем немного времени, прежде чем Аджисай влетела внутрь, приземлившись перед старшими сёстрами, чтобы сообщить, что пикси-проводник, одна из прирученных сестричек, которых держали фейри, была тяжело ранена, и фейрийские целители не знали, что делать.

Хинагику ответила без раздумий — конечно, она поможет. Забота о сестричках — всё для неё.

Она встречала прирученную пикси Сьюзен только один раз в компании одной из фейри Природы, кайт ши по имени Арго. Тогда она рассматривала девочку с некоторым любопытством и даже затаённым страхом. Сьюзен была всем, чем Саюри их стращала. Сдержанная, тихая, необщительная и безупречно послушная фейрийке, с которой она была связана и к которой относилась с тем же почтением и уважением, что и юная сестрёнка к старшим сёстрам.

Но Саюри так же и ошибалась. В отношениях Сьюзен и её опекунши было гораздо больше, чем просто слепая преданность. Далёкая от того образа суровой хозяйки, который вообразила себе Хинагику, Арго оказалась такой же внимательной, как и любая старшая сестра, заботясь об интересах Сьюзен и защищая пикси, как только могла. Это был очень обнадёживающий знак. Хинагику подумала, что до тех пор, пока у Сьюзен и других прирученных пикси есть такие надёжные опекуны, — не будет особой проблемы в том, чтобы позволить им остаться, если это то, чего они сами хотят.

Теперь, глядя на неё, шаманка уже не была так уверена. Если это был результат — то, может быть, было бы лучше, если бы их всех забрали в Сады.

— Жарко, слишком жарко… — простонала Сьюзен, когда Ширагику помогла ей раздеться. Признаки её грядущего цветения бросались в глаза — конечности судорожно вытягивались, суставы опухали, сухая кожа натягивалась на обнажённой груди и спине. Она уже была заметно больше, чем была, когда прибыла сюда, и пройдёт совсем немного времени, прежде чем старая кожа начнёт отделяться, выпуская новые крылья.

Один из фейри принёс миску с водой и лёд, чтобы та не нагрелась. Обычно такие крайние меры были бы излишними, даже опасными, но фейри сначала не поняли, что происходит, и температура тела Сьюзен взлетела к небесам, ускоряя метаморфозу чересчур сильно. К счастью, Хинагику видела нечто подобное у Ботан, чье цветение также было поставлено под угрозу нападением на Тарбский Сад.

— Ты уверена, что с ней всё будет в порядке? — Ширагику неуверенно посмотрела на коллегу.

— Угу, — выдохнула Хинагику. — Холод поможет замедлить процесс. Теперь мы должны следить, что её кожа остаётся влажной, иначе она не отделится должным образом. — Это была ещё одна вещь, которую Хинагику узнала от Ботан. Когда-то крошечная младшая сестра переродилась в одну из самых крупных рыцарей в Саду, заметно выше и шире Кигику, и её кожа начала трескаться почти слишком рано, прежде, чем её новые крылья полностью сформировались. Боль, если старая кожа не отделится правильно, будет мучительной.

— Нннн… — Сьюзен ворочалась, пока Хинагику и Ширагику осторожно опускали её в воду, её били судороги. — Шум… Сделай так, чтобы он прекратился… из моей головы… сестра… помоги… сестрёнка!

— Всё в порядке, — тихо сказала Хинагику, её сердце сжалось до боли. — Всё в порядке, твои сёстры здесь, с тобой. Не волнуйся, Сьюзен, всё будет хорошо.

Хинагику хотелось, чтобы она действительно могла сказать это, зная, что говорит правду. Но она не могла. При первом взгляде на Сьюзен становилось понятно, что это не нормальное цветение. Да она и не ожидала этого. Пикси-проводник прошла почти половину своего пути расцвета без присмотра, и то, что она не умерла от голода, а тем более не сгорела в лихорадке, — уже было чудом — и оставляло новые вопросы. К этому времени явные физические признаки метаморфозы младшей сестры в шамана или рыцаря должны были быть ясны как день, но то, что наблюдала целительница, приводило её только в замешательство.

— Теперь я чувствую крылья, — сказала Ширагику, положив ладони на спину Сьюзен. Она поморщилась, глядя на Хинагику. — Они… странно.

— Что? — с трепетом спросила знахарка, подойдя, чтобы проверить самой.

Кожа девушки покрылась мурашками, когда мышцы растянулись и выросли, а под кожей начали формироваться новые стебли крыльев — два маленьких обесцвеченных бугорка, похожих на опухоли, вздулись под её прежними тонкими белыми крыльями. Старые крылья были почти уничтожены, сломаны и перекручены. Пройдёт совсем немного времени, и они отвалятся.

Но сейчас это не было самой большой заботой Хинагику. Сначала она не хотела в это верить, но Ширагику была права.

— Мы могли бы почувствовать обе пары крыльев, если бы она превращалась в рыцаря.

— И они были бы уже больше, если бы она стала шаманом, — согласилась Ширагику, бросив взгляд через плечо на свои треугольные.

Это было нехорошо, совсем нехорошо!

— Стоит ли делать ЭТО? — спросила Хинагику. Кигику стояла в стороне, около угла стола, за периметром, образованным другими шепчущимися шаманами.

Рыцарь слегка кивнула ей. Её шпага была более чем достаточно острой, у них были свечи, которые можно было использовать, чтобы обеззаразить остриё. Всё, что им нужно будет сделать — это пронзить новые крылья сейчас, и они смогут избавить Сьюзен от всей этой боли.

Чтобы посмотреть Кигику в глаза, требовалась большая храбрость. Потребовалось ещё больше усилий, чтобы покачать головой. Они не могли этого сделать. Не сейчас, не тогда, когда они не знали, что получится. Им просто придётся пережить это. Как бы страшно это ни было для них — для их сестры всё было гораздо хуже.

Хинагику продолжала ощупывать спину Сьюзен, несмотря на протесты бредящей девушки, руками продвигаясь вниз по быстро натягивающейся коже и болезненно очерченному позвоночнику чуть выше копчика, где она обнаружила ещё один сюрприз, ещё один бугорок, набухающий там, где его не должно было быть вовсе.

«Иггдрасиль-сама…»

***

— Что это за хрень?!

Высокие двойные двери открылись с грохотом, заставившим замолчать всех в комнате, куда вошла леди Сильфов в сопровождении четырёх своих порученцев и Кирито Чёрного Мечника. Капитан стражи Мортимера уже потянулась за мечом, когда поняла, кто только что ворвался, и потеряла дар речи. Мышиного вида секретарь и удивлённый курьер прыснули в стороны, убираясь с пути сильфы, чтобы не быть затоптанными.

Сакуя большую часть времени считала себя уравновешенной женщиной. Обратное случалось не так уж и часто, и, в любом случае, она сама не очень хорошо себя чувствовала последние несколько недель. По всей вероятности, у поведения Мортимера и действий Кирито и Арго было вполне разумное объяснение. Но в данный момент Сакуя не чувствовала себя достаточно спокойной, чтобы тратить много времени на подобные мысли.

Сейчас, когда Аррун стал нервным центром нового правительства фейри, Мортимер выбрал себе штаб-квартиру в виде гильхолла Саламандр, и его наспех собранный персонал, не теряя времени, устроился и устроил всё по вкусу своего лидера. Это место буквально источало Мортимера.

Суровые каменные стены, излучающие всё очарование и тепло древней крепости, залы, украшенные алыми знамёнами, витрины с редким оружием и доспехами и десятки картин, изображающих сражения и военных деятелей со всей истории Земли. Сакуя узнала больше полотен, чем когда-либо была готова признать вслух.

«Северный лев», «Трафальгарская битва»… Возможно, самой красноречивой была картина, висевшая прямо за спиной Мортимера, Сакуя не считала себя поклонницей Жака Луи Давида, но вид этой конкретной картины, изображающей этого конкретного человека верхом на лошади, не сильно улучшил её впечатление о человеке, сидящем под ней.[2]

Восседающий за массивным дубовым столом первый лорд Гаддана оторвал взгляд от стопки отчётов и нахмурился.

— Ох, Сакуя-чан, как мило, что ты пришла без приглашения. Нет, входи-входи, я крикну приготовить чай.

— Для человека, хранящего скелеты в шкафу, у тебя слишком много наглости, — прошипела Сакуя, пересекая просторную комнату. Всё, о чём она могла думать, — это о том, что Мортимер, должно быть, компенсировал что-то такой показной тратой пространства, но она не собиралась позволить этому запугать себя.

Нахмурившись ещё больше, саламандр отложил перо.

— Пардон?

Сакуя почувствовала, как внутри неё закипает гнев. Он ДОЛЖЕН был знать. Моржана рассказала Кирито, а Кирито рассказал ей. Но, зная леди Спригганов, та, вероятно, уже честно предупредила Мортимера о том, что грядёт — если его шпионы не сделали этого ещё раньше.

Ровным голосом Сакуя произнесла два слова:

— Резчик. Джек.

Она вдруг пожалела об этом, когда кроваво-алые глаза Мортимера сузились. Лорд Саламандр сложил перед собой руки.

— Это не та тема, которую я намерен обсуждать, пока у тебя на буксире половина персонала.

Сакуя поморщилась — значит, так оно и будет. Оглянувшись через плечо, она жестом велела сильфам подождать снаружи. Мортимер проделал то же самое со своими растерянными подчинёнными, и в комнате остались только он, сильфа и Кирито.

Мортимер подождал, пока за капитаном стражи не закроется дверь и эхо не затихнет в коридоре, прежде чем снова заговорить:

— Ты знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я хоть на секунду задумался над этим именем?

Сакуя моргнула. Он правда решился на открытый разговор?

— Поведай мне.

— Два месяца. Вернее — восемь недель. Я как раз назначил награду за твою голову после того, как узнал о союзе, который планировали вы с Алисией. Он принял эту работу и отправился своей весёлой дорогой, чтобы попытаться придумать, как убить тебя, когда ты высунешь голову с территории своей фракции, — сказал Мортимер без намека на юмор или извинение в голосе. — Затем ко мне обратился твой бывший подчинённый с подробностями о вашей встрече с Алисией Рю — и планы поменялись. С тех пор я ничего о Джеке не слышал. До сегодняшнего дня.

— Кто из них сказал тебе?

Сакуя спрятала руки в складки своей юкаты, отказываясь уступать пристальному взгляду Мортимера.

Саламандр ответил так же бесстрастно, как и всегда:

— Кто рассказал мне о Резчике Джеке? Вакариан-сан, конечно. Он узнал человека, которого описала мисс Арго, и решил сообщить об этом непосредственно мне. Хотя Моржана тоже зашла предупредить меня, что рассказала Кирито-куну — я полагаю, её отношения с моим братом что-то значат.

— И ты думаешь, я поверю в это? — наполовину спросила, наполовину удивилась Сакуя. Неужели он действительно думает, что она такая глупая? — Для человека, который поручил расследование своему ручному копу, это чересчур.

Мортимер насмешливо фыркнул, глядя на Кирито.

— Ты имеешь в виду то, как ты поручила своим ручным ворону и киске сделать то же самое? Или вы ожидали, что я выберу для такого деликатного дела человека, которому не доверяю?

— Это не совсем справедливое сравнение, не так ли? — тихо спросил Кирито, до сих пор хранивший молчание. — Я имею в виду, — рассеянно продолжил он, высказывая свои мысли вслух, — нет ничего подозрительного в том, что вы знали убийцу. И нет ничего подозрительного в том, что Вакариан-сан был выбран для расследования, — сделав паузу, спригган, казалось, только заметил, что говорит вслух. — Извините, не в моих правилах сомневаться в людях, — покачал головой мечник, — но Вакариан-сан скрыл от нас важную информацию. Уже одно это бросает на него подозрение. — Кирито посмотрел на лидера Саламандр. — И, следовательно, это бросает подозрение и на вас, лорд Мортимер.

Лучше и спокойнее, чем сумела бы сама Сакуя — учитывая обстоятельства. Она снова удивилась, что мальчик (по крайней мере, она думала, что он так молод, как выглядит) может так хорошо справляться. Она видела такое же спокойствие и в Синкере, и в Юльер, и в Асуне. Что же SAO сделал с ними на самом деле?

Сакуя кивнула Мортимеру:

— Ты должен говорить с нами честно, иначе всё будет выглядеть ещё хуже. Почему Вакариан пытался скрыть это от следствия?

Между двумя лидерами фракций воцарилась тишина, столь глубокая, что можно было расслышать дыхание собеседников.