Глава 7, часть 3.

— Основатель, надеюсь, что это не повредит положению мисс Алисии.

Сидя рядом со своей матерью-королевой, Генриетта заламывала руки руки, наблюдая за ходом событий с высоты обзора «лунного зеркала». Заклинание, ранее использованное фейри для дальней связи, сегодня было объединено с магией паков и спригганов, чтобы позволить королевской семье и их союзникам заглянуть в город фейри и наблюдать за ходом «интервью». Было странно наблюдать на таком расстоянии за тем, что разворачивается в этот самый момент.

Принцесса задавалась вопросом — действительно ли так правили фейри? Конечно, к народу необходимо было прислушиваться и уважать его желания — но подобное было уже слишком.

— Смотрите внимательно, принцесса, и учитесь на ошибках других, — сказала герцогиня де Ла Вальер со своего места на одном из полудюжины диванчиков, которые были расставлены близко друг к другу в центре гостиной, заполненной представителями знати.

Генриетта думала об этом как о встрече союзников, но, судя по всему, это была скорее встреча знакомых по интересам. Естественно, в фейрийские города были отправлены дипломаты и наблюдатели — люди, хорошо разбирающиеся в государственном устройстве, которые могли узнать отношение и взгляды новых многочисленных жителей Тристейна. Некоторые из них сейчас находились в зале, наблюдая как за населением, так и за фейрийскими лордами.

Многие всё ещё ожидали, во что выльется появление незваных гостей — но большинству представителей высшей знати дела в столице или на собственных землях не позволили присутствовать на собрании, хотя новый союз с фейри и требовал их внимания. Таким образом Генриетта оказалась в весьма странной компании.

Естественно, присутствовали герцог и герцогиня де Ла Вальер и граф Вест, два самых сильных сторонника Короны, ведомые верностью и собственной немалой выгодой соответственно. Хотя Генриетта продолжала считать Веста весьма неприятным человеком — она не могла не восхищаться тем, как он стремился извлечь выгоду для себя и, соответственно, для Тристейна из деловых отношений с фейри, даже несмотря на то, что он жаловался на «несправедливые» условия торговли, которые требовали от него честных отношений с фейри под угрозой санкций Короны.

Вальеры, конечно же, стояли выше подозрений, вклад герцогини в операцию «Дюнкерк» полностью восстановил её репутацию, омрачённую отношениями с покойным виконтом-ренегатом Вардом.

Это напомнило принцессе о необходимости выяснить, куда именно подевалась Луиза в последние несколько дней. Последнее, что она слышала — что та работает с лейтенантом Агнес из Эскадрона Мушкетёров по какому-то весьма странному делу.

Менее желанным гостем был лорд-судья Ричмонд, высокопоставленный член Юридической Коллегии, которая контролировала и обеспечивала исполнение законов и договоров, заключённых по приказу Короны. Громко заявив о своем неодобрении нынешних мер по причислению фейри к дворянству, Ричмонд проявил скорее официальный, чем личный интерес. Проще говоря, он был здесь, чтобы проследить за тем, чтобы фейри действительно выполняли свою половину договора, и жёстко пресечь возможные нарушения.

Или, другими словами, он искал доказательства, которые могли бы укрепить позиции радикалов, по-прежнему не желающих иметь ничего общего с фейри. Хотя после прихода тех на помощь Тристейну эта фракция несколько уступила — но это была скорее реорганизация, чем распад.

Лица изменились, но всё ещё были те, кто негативно относился к фейри, либо пострадавшие от Перехода, либо просто «фанатичные», как сказала бы леди Сакуя.

Генриетта предпочла бы, чтобы Ричмонда вообще здесь не было. Но пока что его нужно было обхаживать — почтенного члена юридической коллегии, имеющего множество союзников в палате пэров. Она не доверяла этому человеку, хотя и не могла понять почему, как и Уэльс, которому тот напоминал Кромвеля в дни, предшествовавшие началу мятежа.

К счастью, ей не нужно было смотреть на него, он сидел далеко сбоку и сзади от Генриетты, тихо обмениваясь комментариями с одним из своих помощников при каждой реплике, долетавшей из «зеркала».

Вместе с принцессой сидели регент Генриетты, кардинал Мазарини, который практически оправился от ранений и полностью вернулся к своим обязанностям, и её мать, которая в последнее время стала играть более активную роль в делах королевства, хотя бы в качестве временной фигуры, поддерживающей политику Мазарини.

Уже полным ходом шла работа по коронации Генриетты в качестве следующей правящей королевы Тристейна — беспрецедентный шаг для незамужней благородной девицы, но необходимый для укрепления политических позиций Короны в ходе подготовки к войне.

Тристейн не мог позволить себе нерешительность и неопределённость в Палате Лордов — но дело продвигалось медленно, поскольку та же самая Палата Лордов пыталась саботировать оборону королевства на каждом шагу.

Кардинал утверждал, что это нормально, но Генриетта с трудом верила, что это не было прямой диверсией со стороны сторонников Реконкисты. Возможно, именно поэтому в Германии так много важных должностей поручалось рыцарям, недавно возведённым в дворянское достоинство.

Не все присутствовавшие дворяне принадлежали к тристейнским родам, хотя многие из этих иностранцев были более желанными гостями, чем Ричмонд и Вест. Принц Уэльс сидел неподалёку, вместе с графиней Виндзорской и своим советником Парисом. Выжив во многом благодаря фейри, альбионцы в целом и принц с графиней в частности проявляли естественный интерес ко всем вопросам, связанным с ними, и сегодняшнее мероприятие не стало исключением.

Генриетте хотелось бы, чтобы просмотр был более уединённым, таким, чтобы она могла сесть рядом с принцем, не беспокоясь о том, как это будет выглядеть. Увы, необходимо было соблюдать видимость приличия, по крайней мере, на публике, и времени для себя оставалось мало, как бы им обоим ни хотелось иного.

С момента своего благополучного прибытия в Тристейн Уэльс полностью посвятил себя тому, чтобы род Генриетты не постигла та же участь, что и его собственный. Хотя роялисты насчитывали всего две тысячи человек — они привели с собой костяк закалённых ветеранов и опытных альбионских матросов и навигаторов, которых Уэльс и граф Ла Рами не жалея сил использовали, чтобы привести флот Тристейна в «надлежащее» состояние.

Большая часть последних двух недель была занята учениями на борту кораблей, размещённых на окраине Тристании — новособранные экипажи изучали, как лучше обращаться с оснасткой захваченных альбионских судов, и упражнялись с новыми моделями пушек, которые были добыты в битве при Йорке.

Когда они в последний раз были наедине — Уэльс проклинал нерадивость тристейнских экипажей, которые он сравнил с «зеленокрылыми» матросами, едва ли пригодными для работы даже в качестве балласта, хотя, учитывая, как легко он поддался на её поддразнивания, Генриетта подозревала, что он не вполне серьёзен, и, судя по всему, они быстро обучались. Она не думала, что пройдёт много времени, прежде чем Уэльс переведёт их в разряд всего лишь «неумех».

Пока принц занимался военными вопросами, а его советник Парис решал политические дела от его имени, изгнанная графиня Виндзорская вела свои собственные сражения вместе с графом Вестом и другими представителями торговой знати — а иногда и против них. Претензии Эмили на торговые владения её семьи были признаны в Тристейне и германской Ганзе, и при их поддержке она намеревалась получить богатства, принадлежащие ей по праву в Галлии и Ромалии.

Молодая графиня не теряла времени даром, внеся своё небольшое состояние прямо в казну фейри, вкладывая ещё более ревностно, чем граф Вест и Вальеры, в изобретения фейри и планы по производству стали. Это привлекло к ней внимание гномов и лепреконов, которые активно добивались её покровительства в своих начинаниях.

Лично Генриетта считала это прекрасным поворотом событий для Эмили, которая всегда охотно принимала участие в любых делах с фейри.

Так же не все присутствующие дворяне были людьми. На диване между Генриеттой и Уэльсом сидела пара фейри, причем очень особенных. Генриетта была рада познакомиться с ними — ведь в немалой степени благодаря одной из них Уэльс сегодня жив, а не убит предателем Вардом. Уже за одно это она была обязана им больше, чем могла когда-либо отплатить, и было вполне естественно оказать им гостеприимство.

Первой была леди Асуна, бывший командир ордена «Рыцарей Крови», которая представилась как «Юки Киригая Асуна, жена Кирито, Чёрного Мечника Айнкрада», но она ни за что не признала бы себя «леди» или кем-то вроде «благородной», несмотря на то, что имела право на титул мага и обладала осанкой и красотой, которые делали из неё образец молодой аристократки.

Второй была милая маленькая девочка обманчиво человеческой внешности, одетая в тёмно-синюю юбку и розовый свитер. Черноволосая и до дюйма представляющая из себя младшую копию Асуны, Киригая Юи, прислонившись к боку матери, с восторженным вниманием наблюдала за происходящим. Генриетта уже встречала юную фейри в личине пикси-проводника — и теперь была рада снова встретить её в облике человеческой девочки. Хотя в то же время она была поражена, узнав, что та считает Асуну своей матерью.

Потребовались некоторые объяснения, чтобы понять, что она не ошиблась, и что Юи действительно приёмный ребенок Асуны и Кирито, и так же любима, как и их родная кровь. После нескольких дней, проведённых в их компании, принцесса поняла, почему — теплота и привязанность между ними были неподдельными, как между матерью и её ребенком. А Генриетта и Эмили устроили соревнование, кто из них больше обнимет юную фейри, обычно разными способами отвлекая внимание Асуны от Юи.

В данный момент Генриетта сильно отставала, напрасно решив, что фехтовальный поединок между Асуной и капитаном Хаммондом продлится несколько дольше, прежде чем рыцарь Мантикоры признает своё полное поражение, а Эмили выиграла целый вечер сидения с Юи на коленях, когда уговаривала Асуну продемонстрировать свою стряпню. Возможно, Генриетта сможет подманить Юи сладостями? Хотя, если судить по тому, что готовила её мать — только у творений лучших королевских кондитеров был бы шанс.

Но это было делом другого времени. Была очень веская причина пригласить их сюда сегодня вечером, выходящая за рамки простого гостеприимства, и заключалась она в том, чтобы объяснить некоторые обычаи фейри, которые сильно расходились с тем, что Генриетта привыкла считать нормальным. Как, например, сейчас, когда принцесса размышляла вслух о том, что только что сказала первая леди Фрилии.

Лидер, независимо от того, получил ли он свою власть по праву рождения или по поручению, никогда не должен думать о том, чтобы признать такую неприятную возможность перед массами, чтобы не выставить себя слабым.

«Единственное, что может быть хуже отсутствия контроля, — это видимость отсутствия контроля», — ещё одно поучение её наставника Мазарини.

— Возможно, ты права, — задумчиво признала Асуна. — Но я не знаю, какой другой выбор могла сделать Алисия-сан.

— Придержала бы язык за зубами, — сказала герцогиня де Ла Вальер, окинув фейрийку оценивающим взглядом.

— Я полагаю, что обойти это было невозможно, — вставил кардинал.

Асуна снова кивнула и обняла свою дочь.

— Возможно, всё не так уж плохо. Я думаю, что многие про себя думали об этом. Алисия-сан просто первая, кто сказал это вслух. Когда у людей[1] будет время всё обдумать — они успокоятся.

Генриетта обдумала всё это и решила, что кардинал и Асуна, скорее всего, правы. Это был непростой вопрос.

— Я думаю, сейчас важнее, как леди Алисия управляет делами, не так ли?

Ропот аудитории наконец-то снизился до приемлемого уровня, и дискуссия продолжилась.

Ведущую, казалось, ни капли не смутил шокирующий ответ лидера Кайт Ши. Генриетта слышала, что она была одной из солдат фейри, участвовавших в патрулях по истреблению монстров, и занялась политикой в Кадензе теперь, когда всё начало налаживаться. Ещё одна из женщин-фейри, взявшая на себя роль, которая обычно отводилась мужчинам…

— Вы хотите сказать, что, возможно, мы не сможем вернуться домой самостоятельно, — сказала Ноэль. — Тогда… Если это так… — Она пролистала карточки с записями. — Давайте перейдём к не менее важному вопросу. Краткосрочное планирование и промежуточные шаги, о которых вы упоминали ранее — некоторые из главных вопросов сегодняшнего вечера связаны с доходами и налогообложением. Поскольку это экономический вопрос, я бы хотела попросить ответить лорда Рута.

***

— Хм, да-да, спасибо, Ноэль-сан, — коренастая фигура лорда Лепреконов села на своем месте немного прямее.

Мазарини мало что знал из альбионских историй о лепреконах, но Рут, казалось, идеально соответствовал тому, что он слышал. Невысокий по меркам людей, он был очень широким, казалось, что почти в половину от роста, одет в пальто с медными пуговицами из безупречной красной ткани, волосы и усы сверкали металлическим блеском. О нём также говорили, что он был большим любителем золота — ещё одна общая черта с легендами — и главным созидателем планов по внедрению фейри в экономику Тристейна.

Ощутив нехарактерный для него интерес, старый регент устроился поудобнее. Это должно быть познавательно.

— Первый вопрос, лорд Рут. Учитывая значительную сумму золота и серебра, которая в настоящее время остаётся в казне Саламандр, Гномов, Лепреконов и Ундин — почему так быстро возникли разговоры о введении налога на новые предприятия?

Интересный вопрос. Мазарини задался мыслью — кто из фейри его сочинил. Естественно, нелюбовь к налогам должна быть чертой, присущей всем существам. Мазарини мог бы осмелиться сказать, что люди разделяют эту черту даже с эльфами. Слишком многое было скрыто от глаз в работе собираемого налогами золота на дорогах и в обороне страны, но слишком хорошо видно в одеяниях Короны. Было бы интересно узнать, что думают фейри по таким вопросам.

Рут просто сильно фыркнул, от этого движения у него колыхнулась передняя часть пальто.

— Что, опять? Мы уже достаточно писали об этом в сообщениях на досках объявлений, неужели кто-то не удосужился прочесть? — проворчал он, подёргивая усами. — О да, я полагаю, что сейчас самое подходящее время, чтобы снова объяснять это…

— Да, — сказал этот нарушитель спокойствия по имени Рё, наклонившись вперёд в своем кресле. — Я думаю, мы все хотели бы знать, почему Лепреконы и Саламандры прячут такой жизненно важный ресурс в такое время.

Мазарини пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть презрение. Этому глупцу позволили говорить всё, что ему заблагорассудится, перед собранием магов? И ведь за ним не стоял никто хоть что-то значащий!

Почему лорды фейри и их собственные сторонники просто не отмахнулись от дурака и не вернулись к реальным политическим делам? Это никогда не переставало удивлять старого регента.

Но даже леди Асуна, казалось, считала важным, чтобы ему дали высказаться, хотя и не могла объяснить, почему. Возможно, издеваться над такими мужланами на публичном форуме — это своего рода фейрийский спорт?

Глаза Рута сузились, когда он бросил недовольный взгляд на сильфа.

— Я чую запах критики, Рё-сан. Пожалуйста, продолжайте.

— С удовольствием, — ровным голосом продолжил тот. — Раз уж мы заговорили о делах, лорд Рут, я хотел бы упомянуть, что на данный момент только один из четырёх фейри нашёл постоянную работу — оплачиваемую работу. И всё же уже ведутся разговоры о том, чтобы ограничить дальнейшую продовольственную помощь и обложить налогами имущество. Между тем, «правительство», которое мы собрали, похоже, годится только на то, чтобы охранять кучи сокровищ, которые они нашли, от тех, кому они нужны.

Красивые, хотя и пустые слова. По крайней мере, Мазарини мог это оценить. Хотя его реплики были сущим бредом — Рё говорил убедительно, а это могло иметь большое значение при прямом обращении. Личная харизма не имела особого значения при письменном общении — но эта арена была на руку месье Рё.

— Вы обвиняете нас в скупости? — прорычал побагровевший Рут. — Ты хоть представляешь, сколько стоит прокормить шестьдесят тысяч человек? А зверинец кайтов? А топливо для приготовления пищи?!

— Я уверен, что вы сможете изложить мне подробный прейскурант, Рут-сан, — уверенно ответил Рё. — Но можете ли вы ответить мне вот на что? Наши лорды, в том числе и вы, с радостью раздают мечи и доспехи тем, кто готов умереть за вас, но вот золото вы охраняете подобно драконам. — Частично поднявшись со своего места, Сильф повысил голос: — Это больше не просто числа, которые вы заработали в игре, это жизненная сила динамичной экономики, НАШЕЙ экономики — а вы тратите её по частям, чтобы держать массы в узде под своим правлением! Возможно, вы захватили реальную власть в чрезвычайной ситуации, и на первых порах вам это удавалось. Но каждый день вы укрепляете эту хватку на казначействе и на рычагах управления, созданных вами самими!

— И что вы предлагаете делать с казной?! Создание работающей экономики из ничего — не место для дилетантов! — Рут раздражённо хрюкнул, вскинув руки вверх. — На самом деле этого вообще никогда не делалось раньше!

— Почему бы тогда не использовать золото с пользой в руках народа? — спросил Рё, великодушно взмахнув рукой. Очень официально, очень… царственно, величественно и искренне — как хороший актёр, играющий короля. — Шестьдесят тысяч игроков, более трети из них владеют ремесленными навыками в той или иной форме, три четверти могут найти новое применение своим навыкам и магии!

Наклонившись ближе к Мазарини, королева Марианна прошептала ему на ухо:

— Скажите на милость, он действительно имеет в виду то, что я думаю?

— Похоже на то… — согласился Мазарини. Этот дурак действительно хотел, чтобы лорды просто выбросили деньги в толпу!

Фыркнув так громко, что было слышно даже с другой стороны «зеркала», Рут одарил Рё презрительным взглядом.

— Это и есть ваше предложение? Массовое распределение начального капитала? Если бы вы читали мои статьи по этому вопросу, то поняли бы, почему это невыполнимо! Экономика, Рё-сан, мы не в двадцать втором веке, и даже не в двадцатом! Золото и серебро — это не просто ресурс, это единственный рынок, который имеет значение. Если говорить более подробно о том, что леди Алисия только затронула ранее, то быстрое добавление такого количества золота в экономику Тристейна приведёт к проблемам, которые разрушат те зарождающиеся предприятия, которое вы хотите взрастить!

Мазарини кивнул, хотя бы самому себе: в словах Рута было много смысла, что Галлия поняла к своему большому сожалению почти столетие назад после нескольких очень прибыльных военных кампаний. Накопление золота сначала укрепило, а затем подорвало позиции королевства, поскольку драгоценный металл потерял ценность в пределах Королевства Земли[2], а галльские монеты стали жертвой девальвации.

Хотя у фейри не было столько ценных металлов, чтобы повторение этого загадочного противоречия стало совсем уж вероятным, существовала вполне реальная опасность, что валюта Тристейна может быть подорвана избытком золота, так быстро поступившим в обращение, и это без учета влияния ещё более драгоценных материалов, которые фейри привезли с собой, — мифрила и орихалка. Это был вопрос, над которым Мазарини, Рут и его коллеги-лорды много размышляли.

— Что ещё более важно — у нас есть план по использованию этого капитала для создания устойчивой экономики, которая позволит обеспечить всеобщее выживание. — Рут откинулся в кресле. — Действительно, Рё-сан, мы прояснили наши планы для всех, кто следит за моими статьями на досках объявлений. — В холле Аррунской Башни воцарилась оглушительная тишина, заставившая лорда удивлённо оглянуться. — Л-люди читают их, не так ли?! В них прекрасно изложен общий обзор наших планов и финансов… Я изложил всё очень доходчиво!

Мазарини слушал в пол-уха, быстро переговариваясь с королевой.

— Ты понял, о чём он говорил, Мазарини? — спросила Марианна.

— Кое-что, — признал старый кардинал. — Хотя в наших прошлых беседах я убедился, что фейри разработали очень сложные системы торговли у себя на родине. Возможно, нам будет полезно посмотреть, как будут развиваться эксперимент на их собственных территориях.

Возможно, если усилия лорда Рута увенчаются успехом, Мазарини сможет получить переводы этих «статей», которые тот публиковал на досках объявлений, и книг, которыми они были вдохновлены. Они могут оказаться весьма поучительными.

— Я должна согласиться, — сказала Марианна, повернувшись обратно к «зеркалу».

Ведущая просто нервно улыбнулась, взмахнув рукой в перчатке, чтобы успокоить возмущённого лорда.

— Возможно, ваши доклады были слишком пугающими, Рут-сан. Может быть, вы захотите объяснить это доступней?

С неохотой лидер Лепреконов кивнул головой:

— Суть дела в том, что на каждую единицу золота, которую мы добавляем в экономику Тристейна и Халкегении, мы должны отвечать равной единицей производительности. Обычно это было бы трудно регулировать, но технологии и проекты, которые мы обсуждали с тристейнцами, сыграют большую роль в укреплении экономики Тристейна и создании нашей собственной. И, конечно, есть частные инвесторы, которые заинтересованы нашими проектами.

Из толпы поднялось ещё больше рук. Ноэль остановила выбор на молодом импе, он мог быть кем угодно — торговцем, рабочим, его голосу придали равный вес.

— Инвесторы? Вы имеете в виду печи, которые устанавливают гномы?

— Да? — согласился Рут. — Хотя технологии относительно просты — у халкегенийцев нет возможностей для крупномасштабного производства стали. Внедрение такого метода обеспечит нас надёжным товаром, а также создаст новые возможности для трудоустройства.

— В основном вокруг Тау-Тоны и Гоибниу, — поспешил добавить Регин. — И не следует ли упомянуть, что те же инвесторы больше всего заинтересованы в производстве оружия? Это сделает наши города мишенями, когда начнется война.

— Хмф. Ну вот мы и подошли к вопросам о войне, — проворчал Рут. — Но да, Вальеры и графиня Виндзорская — два наших главных инвестора. Полагаю, на этот вопрос лучше всего ответит лорд Мортимер…

***

— Для того, кто столь решителен на поле боя, он определенно не такой, когда вне его, — тихо прошептал герцог де Ла Вальер на ухо своей жене.

Кому-то может показаться странным, что герцог так тесно советуется со своей супругой по политическим вопросам. Предполагалось, что после замужества благородная женщина должна была быть «мягкой» властью, ведя домашнее хозяйство, привлекая союзников и подыскивая подходящих жён и мужей для своих сыновей и дочерей. Но герцог и герцогиня всегда были такими, спокойно разделяя каждое решение.

— Я полагаю, что у каждого есть большие недостатки, — решила герцогиня. Хотя почему эта мягкость вне поля боя должна была быть присуща Мортимеру — могли сказать только Бог и Основатель.

Карин Дезире де Ла Вальер прожила свою жизнь, поддерживая Правило Стали и его важнейший принцип — «От Бога и Основателя, Короны и Дворянства исходит сила и власть». Королевская семья правила по кровной линии, ведущей к Бримиру, и, следовательно, они были неподсудны. То же самое касалось и дворянства, хотя и в меньшей степени.

Как такой человек, как Мортимер, мог оказаться в положении, когда его власть определяется не силой и заслугами, а каким-то собранием — она решительно отказывалась понимать.