XXV — Король воров

На следующий день ты возвращаешься в школу.

Технически Незу сказал, что ты и Айзава можете брать столько выходных, сколько захотите — в конце концов, вас чуть не убили, и это тяжелая травма, — но тебе гораздо спокойнее от мысли о том, чтобы проснуться, собраться и заняться делом. Если ты проведешь в четырех стенах еще хоть день, ты просто взорвешься.

Поэтому во вторник утром ты встаешь пораньше, одеваешься, будишь Тенко (который тоже настоял на возвращении к занятиям) и даже не заглядываешь к Каю — тот, очевидно, проснулся раньше всех и уже вовсю гремит посудой у холодильника.

Во время завтрака заходит Ночноглаз, чтобы заглянуть Тенко в глаза перед началом дня. Ты пытаешься вставить словечко, отпустить плоский каламбур — буквально что угодно, лишь бы он задержался дольше пары секунд, но мужчина так и не поднимает взгляда и стремительно уходит, как только заканчивает.

Он явно чувствует себя ужасно виноватым, и ты его понимаешь, хотя и не согласна. Технически это была его работа — следить, чтобы ничто не застало вас врасплох… но, как ты и говорила, суть именно в том, что настоящей трагедии не случилось. Если бы ты погибла, Ночноглаз наверняка бы заметил это, просматривая будущее Тенко. Это не его вина, что ребенок оставался довольно спокойным во время всего инцидента, ведь никто на его глазах не пострадал, и он всё время был окружен «своими» людьми.

Лично ты считаешь это успехом.

Как бы то ни было, завтра утром ты всё-таки заставишь Ночноглаза выслушать хотя бы одну ужасную шутку, прежде чем он выскочит за дверь. А пока ты выходишь из квартиры вместе с Тенко, Каем и Шотой.

Хотя подтвердилось, что Тенко избежал сильных потрясений той ночью, очевидно, что Кая и Шоту это не коснулось. Они кружат вокруг тебя и Тенко так, будто в любой момент из-за угла может кто-то выпрыгнуть и зарезать вас. Твоя шея сейчас замотана бинтами — ты решила, что они привлекут меньше внимания, чем явные синяки в форме отпечатков пальцев, но, судя по тому, как их взгляды то и дело возвращаются к повязке, это только нагнетает обстановку.

Оборо ждет перед домом: ты предупредила его сообщением, что сегодня вы возвращаетесь в UA. Он выглядит слегка встревоженным, хотя тут же маскирует это сияющей усмешкой, завидев вашу четверку на лестнице — но улыбка сползает с его лица в ту же секунду, как его взгляд останавливается на твоей шее.

— Что… — он на несколько секунд теряет дар речи от шока, не в силах осмыслить увиденное. — Что, черт возьми, произошло? Я думал, вы заболели!

— Ну да, — кривишься ты. Голос всё еще звучит немного сипло. — Типа того. Я, э-э, случайно порезалась, когда готовила.

Оборо открывает и закрывает рот.

Верит ли он тебе? Впрочем, даже если нет, ты сомневаешься, что он станет допытываться при Кае и Тенко. Его взгляд переключается на Айзаву — вероятно, в поисках хоть какого-то подтверждения или внятного объяснения того, что здесь, черт возьми, творится.

Оборо знает: если и есть кто-то, на чью заботу о тебе можно положиться, так это Айзава. Шота наверняка знает правду. Если он спокоен, это само по себе могло бы безмерно успокоить Оборо — значит, и правда просто нелепая случайность. Но хотя Айзава не подтверждает и не опровергает твои слова, взгляд, которым он отвечает на немой вопрос Оборо, слишком мрачный. Слишком изможденный. Слишком настороженный. Словно он так и не вышел из режима выживания.

Это совсем не тот взгляд, который мог бы внушить Оборо спокойствие.

Тишину прерывает Кай.

— Ты же знаешь, какая (Т/И) порой бывает бестолково-неуклюжей, — чеканит он, и в его голосе не дрожит ни единая нотка.

Маска на лице тоже делает свое дело, придавая его словам веса.

— Я имею в виду, ты ведь и сам такой. Вообще, я считаю, что готовлю уже лучше неё.

— Ну-ну, — хмуришься ты, принимая его подыгрыш и включаясь в игру. — Не стоит кусать руку, которая тебя кормит. Мне было нехорошо, и я просто совершила ошибку, это не значит, что такое случается часто.

— Не часто, — радостно подтверждает Тенко.

Тебе пришлось повторить ему официальную версию поразительно малое количество раз.

— Она молодец! Нам стоило больше помогать ей, пока она болела, тогда бы она не поранилась.

Ты надеешься, что он не чувствует вины на самом деле, но в то же время тебе хочется умилиться тому, какой он лапочка.

— Конечно, конечно, — Кай закатывает глаза, идеально изображая того самого ворчливого старшего брата, которым он обычно и является. — Ну что, мы идем? Я не хочу опоздать.

Он начинает идти, не дожидаясь ответа, и ты спешишь за ним вместе с Тенко. Шота молча следует позади. Как только вы догоняете Оборо, Тенко просит его создать облако и принимается увлеченно болтать о том, насколько начальная школа интереснее садика, и о новых ребятах, которые там появились. Оборо включается в разговор, потому что он обожает детей, обожает Тенко и чувствовал бы себя виноватым, просто игнорируя его.

Ты же тем временем чувствуешь легкое опасение от того, насколько хорошо оба твоих ребенка умеют переключать внимание и врать на ходу. Они бы, наверное, могли заговорить тебе зубы так, что ты бы и не заметила. Оборо явно хочет расспросить подробнее о твоем самочувствии и о том, точно ли всё в порядке, но Тенко тараторит так много, что буквально затапливает его словами.

Бедному парню ничего не остается, кроме как отвечать в тон, пусть и чуть более неуверенно и медленно, чем обычно, пока его взгляд то и дело возвращается к тебе.

Тебе совестно, ведь его беспокойство более чем оправдано. Но ты чувствуешь себя вымотанной даже от одной мысли о том, что придется снова выстраивать этот карточный домик из лжи. Очень скоро тебе придется оставить Тенко и Кая в их школах, и тогда у Оборо с Ямадой будет уйма времени, чтобы устроить тебе допрос с пристрастием. Так что ты ловишь каждую крупицу передышки, пока это возможно.

Однако, как бы тебе ни хотелось, время остановить нельзя.

Было решено, что раз Ночноглаз продолжит следить за будущим Тенко, мальчику можно позволить и дальше ходить в школу. Он обожает учиться, и тебе не по себе от мысли вырвать его из привычной среды на неопределенный срок — а что, если это затянется на годы? Что, если ВЗО решит играть в долгую, а ты заставишь Тенко просидеть дома всё детство?

Если бы выбор стоял между его комфортом и безопасностью, то возможно… но с помощью Ночноглаза он технически в безопасности. На всякий случай за ним присматривают пара помощников героев: ты видишь, как они неспешно прогуливаются на другой стороне улицы, притворяясь двумя друзьями, поглощенными беседой.

У Кая нет такой страховки, как у Тенко, ведь Ночноглаз не видит его будущее, но он категорически отказался пропускать даже день занятий.

— Я знаю, как себя защитить, — сказал он тебе, буквально прожигая взглядом. — Тебе ли об этом не знать.

И ты знаешь, именно поэтому он всё еще посещает школу. Но втайне от него ты попросила Всемогущего приставить пару сопровождающих и к нему. Чисаки Кай, вероятно, уже способен прикончить про-героя, не моргнув и глазом, но ему всё еще тринадцать, и ты не оставишь его одного на тот маловероятный случай, если ВЗО решит втянуть и его.

Как только Мик присоединился к вашей маленькой группе, а дети разошлись по своим школам, остались только ты и трое парней. Даже те редкие моменты, когда вы все молчали (что с Миком в компании практически невозможно), никогда не были такими напряженными, как сейчас.

— Вы, э-э… — Ямада сухо сглатывает.

Это один из первых разов, когда ты слышишь, чтобы он говорил так тихо и неуверенно.

— Вы двое… уверены, что в порядке?

— Ага, — фыркает Айзава.

Он даже не поворачивается к другу, отвечая; его взгляд прикован к тебе, будто ты можешь исчезнуть в любую секунду.

Ты подавляешь желание прижать руку к шее, понимая, что это не поможет твоей версии «ребята, это просто пустяковая рана». Вместо этого ты ослепительно улыбаешься Оборо и Ямаде:

— Да! Я соскучилась по вам, хоть нас и не было всего день. Наверное, мы уже прилично отстали по программе, а?

— Н-не совсем, — качает головой Оборо. — Я имею в виду… я, э-э, могу одолжить тебе свои конспекты, если хочешь.

— Буду признательна, — киваешь ты, хотя Незу уже прислал тебе подробное описание всего, что вы пропустили.

— Д-да! — энергично кивает Ямада, к которому возвращается часть его обычного задора. — Я тоже могу одолжить вам обоим свои записи! Я силен в английском.

— В последний раз говорю, — чеканит Айзава, — выкрикивание случайных английских слов во время разговора не делает тебя знатоком языка.

Ямада картинно раскрывает рот, притворяясь оскорбленным, и между ними завязывается легкая перепалка.

На твоих губах расцветает улыбка — не такая широкая, как предыдущая, но более искренняя. Ты рада, что они не давят. Вряд ли они по-настоящему верят в твою историю про «поранилась во время готовки», особенно учитывая гиперопекающее поведение Айзавы, но ты искренне ценишь то, что они уважают твое явное нежелание об этом говорить.

Они ведь переживают, не так ли? Ты бы тоже переживала, чувствуя, что лучшие друзья скрывают от тебя что-то настолько масштабное. С самого начала учебы в UA Оборо и Ямада выяснили, что твоя семейная динамика, видимо, настолько паршивая, что двое твоих совсем юных двоюродных братьев вынуждены жить с тобой (сначала ты пыталась притворяться, что семья Кая — просто твои соседи, но в первый же раз, когда Оборо и Ямаду пригласили к тебе в квартиру, стало очевидно, что он живет с тобой), а теперь ты получила какую-то подозрительную травму, о которой не хочешь рассказывать… и как будто этого мало, защитное поведение Айзавы делает вполне правдоподобным предположение, что эта «подозрительная травма» была результатом нападения.

Да, ты бы тоже беспокоилась. Тебе жаль, что ты не можешь им рассказать, но в то же время — разве так для них не лучше? Даже если оставить в стороне то, насколько всё запутано, и то, что для Тенко безопаснее, когда о нем знает как можно меньше людей… как только они узнают правду, они окажутся втянуты в дела ВЗО. Каким бы косвенным ни было это участие, оно всё равно может стоить им жизни.

Твои глаза инстинктивно ищут Оборо.

Погибнуть от рук ВЗО, да?.. Тебе действительно не стоит позволять своим мыслям заходить так далеко, но иногда ты просто не можешь удержаться. Ты уже столько всего изменила. В этот раз нет Шигараки Томуры, а значит, технически нет нужды в Курогири. Пока ты не даешь ВЗО добраться до Тенко… Оборо должен быть в безопасности. Два зайца одним выстрелом.

Верно ведь?

Видимо, парень чувствует тяжесть твоего взгляда, потому что оставляет Шоту и Ямаду с их спорами и поворачивается к тебе. Ты не успеваешь отвести глаза и встречаешься с ним взглядом в упор.

Оборо дарит тебе легкую улыбку. Она более сдержанная, чем обычно, но у тебя есть чувство, что она более искренняя.

— Если тебе… если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, — выдавливает он, выглядя непривычно смущенным, — не бойся просить. Я… ты мне очень дорога.

…Это почти смешно, ведь это тот самый парень, который просил твоей руки перед твоими родителями. И всё же никогда его слова не заставляли тебя смущаться так сильно, как сейчас.

Тебя хотя бы успокаивает тот факт, что он тоже кажется бесконечно более неуверенным, произнося такое, чем когда он в деталях планировал вашу будущую свадьбу.

— …Спасибо, — бормочешь ты. — Я… я обязательно попрошу. Правда. Я расскажу тебе всё. Когда-нибудь.

Только не сегодня. Не раньше, чем это станет правильным выбором. Не раньше, чем ты сможешь рассказать всё и ему, и Ямаде, не подвергая их жизни опасности.

Наступит ли когда-нибудь это время? — задаешься ты вопросом. На самом деле ты не знаешь, но в глубине души живет надежда, что да. Возможно, ты просто обманываешь себя, ведь у тебя нет второй причуды, видящей будущее, но… иногда тебе кажется, что ты действительно его видишь.

Это то, как смягчается взгляд Кая, когда он думает, что ты не смотришь. Это смех Тенко, когда он осваивает новое кандзи. Это фырканье Тойи, когда он принимает твой совет, но не оборачивается, чтобы скрыть улыбку. Это решительное выражение лица Шоты, когда вы говорите о том, как станете героями вместе.

Это Всемогущий, это Ночноглаз, Гран Торино, Цукаучи, Оборо, Ямада, Немури, твои родители и Обси…

Оно яркое. Будущее такое яркое.

Иногда тебе кажется, что стоит только протянуть руку — и ты до него дотронешься.

****

Этот день… дается с трудом.

Ты совершенно не можешь сосредоточиться. Классный руководитель без умолку твердит о Спортивном фестивале, который уже буквально на носу — и ты знаешь, что должна бы предвкушать его, ну или хотя бы бояться или нервничать, но ты не чувствуешь… вообще ничего.

Спортивный фестиваль чрезвычайно важен для студентов UA. Он был чрезвычайно важен и для тебя. Последние месяцы ты громко и открыто заявляла, что победишь в нем, и искренне выкладывалась на полную в надежде на успех — но сейчас ты не можешь заставить себя хоть капельку об этом заботиться.

Ты просто продолжаешь думать о Тенко. И о Кае.

И о том, какими были глаза Всемогущего, когда он прощался с тобой, и о том, какой сгорбленной и скорбной была спина Ночноглаза, когда он утром поспешно уходил из твоей квартиры.

А когда все эти мысли исчерпывают себя, ты просто думаешь о том человеке. О Наблюдателе. Думаешь о том, что он был невиновен, а теперь мертв. Ты думаешь о его руках, сжимающих твое горло, о том, как перекрыло воздух, как ты отчаянно хватала ртом малейшую крупицу жизни… и думаешь о том, какой густой, тяжелой и горячей ощущалась его кровь на твоей коже. О её запахе. О том, какова она была на ощупь. Ты бросаешь взгляд на свои ладони, просто чтобы убедиться, что её там больше нет — и её нет, конечно нет, твои руки чисты…

Но ты не можешь перестать думать об этом. Не можешь перестать думать о воде.

На перемене пара одноклассников спрашивают о твоих бинтах. Те, кому не хватило смелости спросить, молчат, но навостряют уши. Ты выдаешь свою уже выученную наизусть историю про кухонную оплошность, и хотя на этот раз тебе тяжело даже просто открывать рот, Оборо, Ямада и Шота на твоей стороне.

Во время ланча становится еще сложнее: заходит Полночь, чтобы разузнать, что случилось, и видно, что она искренне обеспокоена. Ты и ей скармливаешь историю про кухню, добавив вялое «я не очень хорошо спала», чтобы объяснить свой отсутствующий вид. Хотя девушка явно планировала обедать со своими одноклассниками, после этого она настаивает на том, чтобы сесть рядом и составить тебе компанию. Она пытается тебя отвлечь, и у неё это неплохо получается, но ты чувствуешь себя такой… опустошенной. Такой онемевшей.

Ты разговариваешь с друзьями. Ты ешь вкусную еду. Тебе предстоит участвовать во втором Спортивном фестивале в твоей жизни — это твой шанс заявить о себе и получить потрясающую стажировку. Есть масса вещей, которые должны заставлять тебя радоваться, волноваться или хотя бы нервничать — ну хоть что-нибудь.

Вместо этого ты чувствуешь оцепенение. Всё это так глупо. Всего лишь вчера ты едва не задохнулась.

И ты должна притворяться, будто всё нормально? Будто сильнейший злодей мира не охотится за тобой? Будто вся твоя жизнь не может быть разрушена в любой момент?