Том 5. Глава 4. Ночь гостей

Прохладный ночной воздух заполнял определённое место.

Большое и тёмное пространство находилось внутри сборного здания пятидесяти квадратных метров.

В воздухе витал запах масла со слабым привкусом индустриальной горечи.

Почти весь бетонный пол заполняла глубокая дыра, дно которой невозможно было разглядеть.

Фабрика освещалась только в одном месте: лампой дневного света на кругом столе южного офиса, выпирающего подобно балкону.

Рядом с лампой затасканный кассетный плеер играл популярную музыку.

Возле стола располагалась грязная от краски электронная печь и два человека.

Один из них оказался пожилым мужчиной в рабочей одежде, а вторым была девушка.

Читая газету о скачках, мужчина негромко произнёс:

— Микоку, это последняя песня, потому переверни кассету.

— Оно не только не играет компакт диски, но ещё и без авто реверса? Почему бы не купить новый?

— Это старый товарищ, и недостатки делают его милее.

Пожилой прораб потянулся к столу и схватил сигарету.

— Хорошо, что мне можно курить рядом с тобой.

— Сино жалуется, что это вредно для здоровья?

— Она ничего не говорит, но как раз потому я и не курю.

Он засунул сигарету в рот и одной лишь правой рукой зажёг дешёвую зажигалку.

— Вы двое в последнее время не ладите, разве нет?

— Мы ладим достаточно, — сказала Микоку, скрыв лицо от слабого белого света и обняв руками одно колено. — Я просто хочу, чтобы она не лезла в сражение.

— Знаешь, вы обе просто хотите лучшего друг для друга, правда? Она не враг, так что тебе следует потолковать с ней об этом.

Силуэт девушки кивнул, но старый прораб наполнил воздух сигаретным дымом и голосом:

— Но я уверен, это произойдёт не скоро.

Он выдохнул и собрал дым во рту.

— Тебя всегда было трудно пробить на откровенность. Ты боишься, что тебя оттолкнут или невзлюбят дорогие тебе люди, потому просто избегаешь с ними говорить. Но…

Он добавил: «Я знаю, что навязываюсь, но дослушай до конца», после чего продолжил:

— Подобное поведение значит, что ты растерялась, Микоку.

— Я не растер…

— Сино-сан хочет быть с тобой. Враг противостоит нам через сражение, так почему ты так упорно отталкиваешь своих союзников? В этом нет никакого смысла.

Эти слова заткнули Микоку, и старый прораб выдал дымный смешок. Его плечи затряслись во мраке.

— Какой же ты ещё ребёнок, Микоку. Из тебя совсем никудышная девушка… Тебе следует всерьёз научиться готовить. Если собираешься жить в одиночестве до конца своих дней, это умение незаменимо.

— Никто здесь тоже не умеет готовить.

— Да уж, и вот почему Сино-сан всегда приносит нам еду. Узнав, что сегодня явишься ты, все остальные уехали в Хатиодзи.

— Так вот почему у них всегда такие недовольные лица, когда я показываюсь.

— Прости их. Они ещё молоды и зелены. Им невдомёк, как вести себя с девушкой. …Но опять же, город гораздо лучше подходит, чтобы отпраздновать завершение работы над нужным нам снаряжением.

Старый прораб выдохнул длинный клуб дыма.

Шлейф протянулся до громадной дыры на полу. Когда-то её заполнял Алекс, но сейчас там стояло несколько других очертаний.

Они напоминали людей и образовали десять колонн и тридцать рядов.

— С этими дистанционно управляемыми серийными куклами десять рабочих фабрики могут управлять целой армией.

— И кого надоумило сделать всех их женщинами?

— Мне казалось, это поможет научить тех юнцов, как обращаться с девушками. …Но, честно говоря, у нас не хватало материалов, чтобы сделать мужские модели. Они основаны на знании 3-го и у нас не было времени для разработки мужского каркаса. …Мы также спрятали в грузовом отсеке секретное оружие.

Он выдал горькую улыбку.

— Мне жаль занимать место Алекса. Нам следовало воспользоваться большим подземным помещением под передней расчисткой. Конечно же, сейчас и оно забито.

— У нас не осталось свободных помещений из-за грядущей атаки, не так ли?

Силуэт Микоку пробормотал во тьме.

— Это уже завтра. Армия наконец-то атакует японский UCAT.

●

Решение выдвигаться завтра определённо неожиданно, — подумала Микоку.

Однако их приготовления неуклонно прогрессировали, и враг почти закончил сбор Концептуальных Ядер. Условия как раз подходящие.

…Мне просто кажется, что ещё не время.

Сино, с другой стороны, словно ждала этого момента.

Вот вам и разница между тем, кто получит свою роль здесь, и тем, кто закончит свою роль здесь, — подумала Микоку, когда прораб обратился к ней.

— Но вроде бы на UCAT сегодня напали. Тацуми упомянула это, когда заходила, помнишь? В UCAT Изумо появилось два человека в чёрном.

— Только вот Армия в последнее время ничего не делала. …Им противостоит какая-то другая организация?

— Сложно сказать, — пробормотал мужчина.

Неожиданно сзади до них донёсся голос.

— ?!..

Они оба быстро обернулись.

Громкий голос исходил от интеркома на стене рядом с входом в офис.

Электронный сигнал установили достаточно громко, чтобы расслышать на фоне шума машин, и пожилой прораб почесал голову и погрузился в кресло.

— Ответь, Микоку. Я не могу даже покурить нормально, когда оно так орёт.

— Ладно.

Микоку кивнула, встала со стула и обернулась.

Она подняла трубку и задумалась, кто бы это мог быть. Это могла оказаться и Сино, уставшая от веса еды, которую принесла на ужин.

Кто бы там ни был, он принадлежал к Армии, раз добрался до фабрики внутри Концептуального Пространства.

— Кто это? — спросила она в трубку.

Ответил суховатый, но сильный женский голос:

— Эй, там. На вас напали, так что отворяйте.

Микоку не представляла, что это значит, и не узнала голоса.

И о чём она говорит?

…На нас напали?

Её неверие повлекло за собой колебание, и сзади раздался голос старого прораба:

— Кто это? Сино-сан?

Его вопрос шёл в порядке вещей, но голос в трубке определённо принадлежал не Сино.

— ?..

Она попыталась что-то сказать, но её оборвал такой же сухой, но сильный женский голос.

— О? Не отвечаешь? Вот не люблю, когда детишки так себя ведут. Я вообще их не жалую. Так что извини уж, но возьму-ка я всё в свои руки. …Полагаю, ты не сможешь ответить и на это.

Микоку попыталась сказать «подождите», но её снова прервали.

— Не отвечай, только когда тебе удобно. Не стопори то, что тебе не нравится.

Слова из трубки сопроводил красный свет, оглушительный звук, пронзивший тело Микоку, и ветер.

Это был взрыв.

Четырёхслойная стальная дверь фабрики прогнулась.

— ?!..

И она была разрушена.

Чт…

Микоку даже не закончила мысль.

Вместо этого она зашевелилась. Прежде чем прораб успел удивлённо вскочить, она побежала к разлетающимся осколкам двери.

Она рванула прямо к нападавшему, словно её тело желало сражения.

Условный рефлекс послал её в полёт к пламени взрыва, расстелившемуся от входа на фабрику.

Её рука подхватила японский меч в тканевой обмотке, стоящий у стола, ноги оттолкнулись от пола, тело прорвалось сквозь взрывную волну, а кожа ощущала жар и свет пламени.

— Кто ты такая?!

Микоку произнесла мысль, которая наконец-то её догнала, и вырвалась наружу.

Она рванулась вперёд для атаки нападавшего, поджидающего там.

●

Обеденный стол предназначался для заполнения яствами.

А в окружении улыбок всё становилось даже лучше.

Конкретный стол полнился обилием еды разного рода.

Вокруг сидели четыре человека: двое мужчин и две женщины.

Трое сияли улыбками, и один из них обратился к хмурому лицу напротив:

— Что такое, Чисато? В кои-то веки к нам зашёл Изумо-кун, а ты такая расстроенная. Ты портишь хорошее личико, унаследованное от матери. Ну, чего ты так злишься? Можешь рассказать папе…да, это будет нашим секре… Вообще, мама тут нам улыбается, так давай ты расскажешь и папе, и маме?!

Казами ответила на вопрос тем, что вонзила свои палочки в груду котлет, стоящих перед отцом.

Это был прямой и резкий укол.

После того, как красные палочки пронзили светло-коричневую котлету, она подняла их и указала кончиками отцу между глаз.

— Прости, пап. Ничего особенного, так что не переживай. А если будешь переживать и дальше…

На обратном пути девушка вонзила палочки в ещё одну котлету и поместила нанизанную еду себе в тарелку.

Она медленно облила две недвижимые котлеты тёмным соусом.

Он немного расплескался, но тёмная жидкость окрасила котлеты, словно выжатая из них самих, и растеклась по тарелке.

Казами мастерски опустила и подняла палочки, разделяя два нанизанных предмета пополам.

С двумя разделенными на части котлетами она аккуратно вытерла с палочек масло.

— Сегодня случилось кое-что неприятное. Понимаешь, пап?

Она заметила, что её отец, глядя на неё, немного побледнел, поэтому удивлённо наклонила голову и подхватила пол-литровую банку пива, стоящую перед ним.

— В чём дело, пап? Ты не будешь есть?

Она вытащила язычок, вырвалось шипение, и сбоку подтянулся стакан.

Он принадлежал Изумо.

В ответ Казами вздохнула и вылила содержимое банки, гадая, не пытался ли он так проявить заботу.

Она услышала вспенивание и пульсирующий звук льющегося алкоголя.

— Каку, ты не забыл, что у нас после еды работа в ИАИ? Разве ты не поедешь на мотоцикле?

— Мы, наверное, получим ночную вахту. К тому времени я протрезвею.

— Точно-точно. Изумо-кун настоящий мужик. Гликоген молодого парня должен выдержать такую дозу. Но я не собираюсь отставать! Мама, неси пиво и папе! Я покажу, на что годен!

Мама Казами тут же вытащила из-под стола заготовленную пятилитровую бутылку пива.

С низким звуком она поставила сосуд на стол и обратилась к мужу:

— Я хочу посмотреть немножко, на что ты способен, папа.

— Ха-ха-ха. Немножко на что я способен? По-твоему это «немножко», мама?

Следом она вытащила пятнадцатилитровое пиво, заготовленное под столом.