Глава 5. Идония Аргирис

Идония Аргирис была в ярости.

Даже по сей день она не могла понять, почему её семья устроила этот нелепый брак. Какой-то щеголеватый аристократ из Византии, третий сын, не меньше? Она бы предпочла, чтобы её попросили прыгнуть со скалы!

Этого никогда бы не случилось, если бы её отец был здесь. Он бы ни за что не позволил, но прошло два месяца с тех пор, как он ушёл сражаться с мятежным Королевством, не сказав ни слова. Она даже не знала, жив он или мёртв.

Его исчезновение вынудило семью искать этот политический брак, чтобы укрепить свои позиции в качестве лидеров города. Семья Аргирис должна поддерживать свой статус в особняке Губернатора, и так уж случилось, что выводок Ланса – семья Нилам – искала точку опоры в Фульмульте. Обе стороны увидели возможность для взаимной выгоды, и Идония стала разменной монетой.

Отец никогда бы не согласился на это, если бы остался здесь!

Когда она думала о своем отце, то чувствовала острую боль в груди. Он был самым сильным человеком в королевстве, сейчас и на протяжении всей его истории. Она обожала его и полагала, что ему нет равных.

Но почему нет ни весточки? Он откликнулся на зов могучего Бога Грома и ушёл с другими великими воинами, чтобы победить язычников. Задача для него довольно лёгкая. Но уже прошли месяцы молчания.

Исчезновение этого столпа их семьи стало причиной, по которой они пошли на этот фарс с браком! По Королевству поползли слухи о том, что её отец и три других мастера погибли на чужой земле. Ужасный, похожий на демона человек забрал их жизни.

Слухи утверждали, что этот дьявол сильнее любого другого человека в истории человечества. Даже великие Верховные с опаской смотрели на него. А уж такой человек, как любимый Губернатор Бруно Аргирис, точно погиб.

Идония, конечно, не могла в это поверить. Или, возможно, она просто отказывалась это делать.

Её громогласные возражения просто проигнорировали. Так что дочери Бруно не оставалось ничего другого, кроме как принять решительные меры. Она собрала небольшую группу верных последователей и попыталась устранить этого урода из семьи Нилам, пока он ночевал в гостинице.

Когда она впервые узнала о предложении руки и сердца, Идония послала кого-то в Византию, чтобы узнать о своём женихе. Она узнала, что молодой господин совсем не похож на того мужчину, который ей бы понравился. Он пил столько, что хватило бы напоить весь трактир до поросячьего визга, жрал, как кабан и играл в азартные игры как наркоман. По её мнению, такие мужчины, как он ‒ пустая трата воздуха. Убить этого идиота ‒ значит, оказать услугу всем.

Буйной юной дочери Бруно шёл семнадцатый год. Она была в своей бунтарской фазе, когда мало задумывалась о последствиях. Это не имело значения – если бы отец был здесь, он бы поддержал её.

‒ Вот наша цель. Давайте, быстро и без ошибки, ‒ прошептала Идония группе. Они понимающе кивнули.

Люди расположились по комнате, когда внезапно из ниоткуда появился туман, застигнув их врасплох. Так мгновенно и неожиданно, что они были ошеломлены.

‒ Что происходит?

Охотники на Демонов, чьи навыки были в лучшем случае средними, огляделись и обнаружили, что комната, в которую они вошли, исчезла. Всё исчезло – все звуки и картинки мира исчезли, как будто их стёр туман.

Один из Охотников на Демонов выразил своё беспокойство:

‒ Госпожа, это, кажется, ловушка. Мы должны уйти и пересмотреть наш план.

Идония была в таком же замешательстве:

‒ Да, давайте отступим. Мы можем разработать новый план.

Потенциальные убийцы пробрались обратно сквозь туман, пройдя пару сотен метров, прежде чем поняли, что что-то очень не так. Все было по-прежнему, как будто они вообще не двигались.

Дерьмо! Это ловушка… но что это за подстава?

Начала закрадываться паника. Идония привела с собой только средних защитников, предполагая, что её цель ‒ просто идиот из столицы. Даже эта простая ментальная иллюзия слишком сильна для них. Потому что, хотя иллюзия проста, разум, который ею управлял, очень силён. Они попались.

‒ Разделиться! ‒ девушка зарычала сквозь стиснутые зубы. Они разбежались в разные стороны. Идония бежала и бежала, но, кажется, вообще ничего не изменилось.