Глава 209.

Милтон немедленно спешился и поприветствовал своих прекрасных жен.

— Я вернулся. И, как видите, в полном порядке.

Сначала он обнял и поцеловал королеву Лейлу, затем Софию и, наконец, Виолетту. После чего поднял Элизабет, которая ерзала от застенчивости, высоко в воздух.

— Прошло много времени, Элизабет. Неужели ты забыла лицо своего отца?

Она была немного тяжелее, чем раньше; он понял, что малышка сильно выросла за время его отсутствия. Но не только это…

— Вы… вернулись, отец.

Что больше всего удивило Милтона, так это то, что Элизабет теперь говорила ясно.

— Бесс. Ты… так хорошо разговариваешь.

— Ты удивлен?

— Ха… хахаха…

Пока он сражался на полях сражений, его любимая дочь начала говорить. До его ухода она только лепетала, а теперь, когда малышка ясно заговорила, Милтон был удивлен и счастлив. Но на этом сюрпризы не закончились.

***

— Ты, должно быть, устал, но я хочу тебе кое-кого показать.

Первое, что София показала Милтону после того, как они вошли в замок, был ребенок, о котором заботились служанки. 

Когда он подумал о том, как близко София была к сроку родов перед его отъездом… Стало ясно, чей это малыш.

— Этот ребенок — мой сын?

— Да. Он следующий в очереди на то, чтобы стать великим герцогом Форрестом. Мы еще не дали ему имени.

— ……

Пока Милтон стоял в оцепенении, София осторожно протянула ему ребенка. 

— Почему бы тебе не подержать его.

Милтон осторожно взял малыша и прижал его к себе. 

«Мой сын».

Как ранее было обещано королеве Лейле, фамилия этого ребенка будет Форрест, а не Лестер. Другими словами, он должен был стать наследником титула великого герцога Форреста.

Глядя на своего ребенка, который безостановочно зевал и сжимал свои маленькие ручки, Милтон подумал, что сейчас заплачет. Он так много убивал и был почти убит на поле боя, но сейчас держа в руках собственную плоть и кровь, понял, как он устал от битв и насколько бессмысленна война.

«Не нужно быть героем войны или что-то в этом роде. Мне было бы достаточно лишь этого крошечного счастья…»

Сожаления, которые, как он думал, были похоронены, вышли на первый план в его сознании. Милтон очень хорошо знал, что времена становятся все более неспокойными и что он находится в самом центре хаоса этого века. Его жизнь с серебряной ложкой никак не могла состояться. Не увидев конца этой неспокойной эпохи, мир, которого хотел Милтон, никогда не наступит. 

«По крайней мере, я не буду перекладывать это на тебя».

Милтон дал клятву своему сыну, прижимая его к себе.

***

Уильям Форрест. Это было имя, которое Милтон дал своему сыну.

— Уильям. Это хорошее имя.

— Я рад, что тебе понравилось.

Милтон улыбнулся, увидев, что София улыбается. Элизабет подошла к своему брату и рассмеялась, глядя на него.

— Уильям. Хи-хи…

Когда Милтон увидел, что Элизабет хихикает, он повернулся и тихо заговорил с Софией.

— Похоже, ей нравится ее младший брат?

— Да, мы постоянно говорим ей, чтобы она любила его.

— Я рад. Прошу вас продолжать следить за их общением. Хочется, чтобы у них сложились хорошие отношения.

— Не волнуйся, мы сделаем это.

— Мы позаботимся об этом.

Милтон выглядел серьезным, и его жены казались столь же серьезны. За исключением Софии, королева Лейла и Виолетта родились в королевской семье и хорошо знали, что значат братья и сестры в королевской семье — это соперники и конкуренты, в жилах которых текла одна и та же кровь.

Может ли в этом мире существовать королевская семья, не имеющая междоусобной истории? И Уильям, и Элизабет сейчас были наивными детьми, но кто знал, вырастут ли они жадными до власти?

Может быть, это и не имело бы значения, если бы речь шла о нескольких поколениях в будущем, но Милтон и его жены ни за что не допустили бы такой трагедии, как братоубийство, в поколении своих детей. Хотя королева Лейла пыталась создать гарантии, чтобы этого не произошло, разделив королевскую семью и великое герцогство, кто знал, что произойдет в будущем.