Глава 3: Выступление
«Ладно, как и репетировали».
Мы стояли вокруг обеденного стола.
Я передал Кэмдену свернутую газету — только что купленную в киоске внизу улицы.
«Есть успехи?» — спросил я.
К тому моменту, как Кэмден развернул газету и разложил её перед собой, он уже знал ответ.
«Похоже, мы её нашли», — сказал он, перелистывая страницы.
О, как же я соскучился по его клише «Эврика».
Через несколько секунд он нашёл нужное объявление. На вид оно было обычным — реклама пиццерии, ничего особого: купи пять пицц за неделю и получи шестую бесплатно.
Разумеется, там таилась ловушка. Мы пока не знали, какая именно, но ловушка была. Я догадывался.
Само объявление было Знамением, — но, что интересно, его нельзя было увидеть, пока не наберёшь номер заведения. Так говорилось в Атласе. Как только я ввёл цифры — 555-7468 — на красных обоях тут же замелькало название Знамения:
По куску.
«Значит, всё в порядке?» — спросил Антуан.
«В порядке», — ответил я. — «Карта при тебе?»
«Вот она», — сказал он, подняв очень старый и хрупкий клочок пергамента.
Это тоже было Знамением — активировалось, стоит лишь поехать в сторону сюжета, держа карту в руках. Антуан с Логаном украли её у одного парня в баре в юго-восточной Карусели.
Им предстояло угнать машину.
Ветераны из лагеря Дайера строго придерживались правила «воровать только в сюжетах». Игроки более ранних лет мыслили тоньше. Они знали, что бывают случаи, когда можно поживиться в самой Карусели. Как — например — во время заложнической драмы, которую мы обчистили.
«Итак, как вам это удалось?» — спросил я.
«Споили его. Как только отключился, дело техники», — пояснил Логан.
«Хорошо», — сказал я. — «“По куску” и “Затонувшая Колыбель” …»
«Кажется, ты пропустил важное», — перебил Антуан.
«Ах да, как же я мог», — усмехнулся я. — «“По куску” и “Антуан Стоун и Затонувшая Колыбель” — оба сюжета славятся тем, что в них легко выбивать спасательные клише. Вот наша цель. Всегда ищем возможность героически спасти кого-нибудь. Делайте это На Экране, если получится — риск оправдан. Нам нужны новые клише спасения. Без них уровни расти не будут, сами знаете».
Все кивнули. В воздухе витала нервозность. Как не нервничать? Впереди сюжеты.
«А потом, заполучив билеты спасения, надо достать разрешение на жильё, чтобы было куда селить спасённых», — сказал Логан. — «Чистая машина Руба Голдберга. Каждое действие требует предыдущего. В итоге мы достигаем… чего-то».
Он уже прихлёбывал, то есть делал вид. Логан на деле пил редко, хоть стакан держал часто. После его слов повисла неловкая пауза.
«Думаю, всё проще», — сказал я. — «Скорее домино. Или шахматы».
Он кивнул.
«Но ничего не важно, пока мы не обсудим сквозные линии», — добавил он.
Я глубоко вздохнул.
«Я знаю», — сказал я. — «Как только найдём самый безопасный способ запустить сквозную линию Карусели, займёмся ею. Мы просто не хотим рваться, не подготовившись».
«Сквозная линия Карусели», — повторил Логан. — «А мы вообще рассматриваем другие? Ты же говорил, список большой».
«Правда… Обсудим попозже?» — сказал я. — «Какую бы линию ни выбрали, наш следующий шаг тот же».
«Почему позже? Почему не сейчас?» — настаивал Логан.
Напряжение мгновенно выросло.
«Райли просто хочет, чтобы мы сосредоточились на ближайшем деле», — вмешалась Анна, стремясь погасить ссору. — «Надо решать вопросы по порядку».
«А я хочу знать долгосрочный план, чтобы не быть дураком. Думаю, это справедливо», — сказал Логан. — «Если я буквально иду умирать ради твоих идей, дай мне всю нужную информацию, чтобы решить, стоит ли игра свеч».
В подобных ситуациях я обычно уходил. Социальные конфликты — не мой конёк.
Но уйти я не мог.
«У меня мало сведений», — сказал я. — «Я рассказывал о той учёной, которая ищет тайны вселенной, и ты сказал, что это тебе не интересно».
«Но были и другие», — возразил он. — «Ты вроде бы заглянул за кулисы, но всё равно скрытен. Думал, выполним твой план — и ты наконец всё расскажешь. А ты вернулся, увидев столько невероятного, и опять молчишь. Для тебя другого режима, похоже, нет».
Брови сердито сдвинулись.
«Они не любят, когда про них говорят», — ответил я. — «Не считают себя частью истории. Не хотят упоминаний. Понимаешь? Сквозная линия Карусели — именно та, ради которой задуман Проект “Перемотка”. Та, в которой тебе обещали вылечить рак. Думаю, другие смотреть не надо».
«Почему нет?» — настоял Логан. — «Вдруг мы заблуждаемся. Давайте проверим».
Я онемел. Огляделся — искал поддержки. Но, похоже, остальные соглашались с Логаном. Если не с тоном, то с доводом.
«Ну ладно, повторяю список ещё раз, — сказал я. — Есть парень, который помешан на коллекционировании — вещей, людей, чего угодно. Есть человек, охотящийся за лекарством от некоего межпространственного зомби-вируса. Есть исследователь, желающий понять магию Карусели. Есть Сайлас Диркон — некоторые из вас его уже знают. Есть мужчина, разыскивающий жену. Плакаты я видел суммарно минуты три: спешил. И всё это неважно, потому что никто из них не обещает вывести нас отсюда. Понимаешь?»
«С чего бы мне понимать? — спросил Логан. — Мы с ними не разговаривали. Ты хочешь, чтобы мы поверили тебе на слово, потому что ты мельком глянул на плакат? Мы понятия не имеем, что они предлагают».
«Логан, там открытым текстом сказано, что игроки в их сквозных линиях всегда погибают. А тот хозяин? Он ясно дал понять, что никто ещё не выжил. По крайней мере, Карусель обещает шанс вернуться домой».
«Технически, — вставил Кэмден, — Карусель и этого не обещала. По вашим рассказам, там лишь фраза “Единственный путь домой”, а это ещё не гарантия».
Даже Кэмден против меня? Я огляделся, потрясённый.
«Что происходит? — спросил я. — Думал, мы на одной волне. Надо что-то выбрать. И скоро. Не знаю, стоит ли связываться с рассказчиками — возможно, нет, — но их вариантов даже нет на красных обоях. Чего вы от меня ждёте?»
«Послушай, — сказал Логан, — всё, что ты рассказал, делает их похожими на единственных условно “хороших”. Они не создавали нам проблем, а лишь упростили игру. Я не хочу двигаться дальше, пока хоть не выслушаем их».
«Я же не против, — ответил я. — Просто не понимаю, как это приблизит нас к цели».
В комнате повисла пауза.
«Может, и правда поговорим, — предложила Анна. — Тогда нам будет легче. Райли, это не недоверие — мы просто не видели того, что видел ты. Услышим их версию — станет понятнее».
«Так и говорите, — произнёс я. — Они слышат, уверен. Насколько знаю, это практически всесильные бессмертные колдуны».
Антуан потянулся, излучая уверенность.
«Не вижу беды пройти их линию, чтобы больше узнать о Карусели, — сказал он. — А потом, если нужно, возьмёмся за сквозную линию самой Карусели: победим зомби, потом сбежим. Ты говорил, рассказчики — наши наставники. Нам бы наставник не помешал».
Мы долго перебрасывались репликами: говорил каждый.
Даже Айзек, который опять не сказал того, что мы репетировали.
«Предлагаю сделать собственную сквозную линию, — заявил он. — Знаем, что это возможно. Доверять могу лишь вам — и то не слишком. Зачем пускать каких-то мутных типов, которым на нас плевать?»
Кэсси незаметно наступила ему на ногу.
«Один из рассказчиков, кажется, говорил о конце Карусели… или пророчестве, — напомнила она. — Нам ведь как раз по пути, если можно обрушить Карусель саму на себя. Разве это не стоит проверки?»
Мы по очереди упомянули всех рассказчиков, чьи плакаты я видел: не меньше двенадцати, хотя биографий я не успел прочитать.
Я сидел, уткнувшись лбом в ладони, измождённый.
«Прекрасно, — сказал я. — Шаг назад, но если вы настаиваете, сделаем. Давайте дадим объявление в газете, — я постучал пальцем по прихваченной из урны газете, разложенной на столе. — “Прослушивание рассказчиков. Щедрые обещания обязательны”».
Я вдохнул глубже.
«Слушайте, может, я и правда слишком много планирую и рассчитываю, что вы согласитесь. Если хотите связаться с рассказчиками — просто чтобы получить ответы — я не стану мешать. Только не удивляйтесь, если они проигнорируют. Для них мы проходной материал. Они видели сотни, тысячи таких игроков. И увидят ещё тысячи. Как нам понять таких существ?»
Слегка льстя, я всё же надеялся, что слова подействуют.
«Ладно, но с ближайшими сюжетами же определились? — продолжил я. — Нужны спасательные клише и Разрешения на жильё. К этому вернёмся позже. Можем сходить в канцтовары, купить ватман и написать послание на крыше. Вдруг заметят».
«Райли…» — Анна печально посмотрела на меня.
Я отодвинул стул и направился к лестнице на крышу.
«Я поддержу всё, что решите. Только не стройте иллюзий: они не смогут сильно помочь. Рассказчики ограничены правилами. Не хочу, чтобы вы разочаровались».
Я пошёл к лестнице.
Рамона последовала за мной — она, конечно, голосовала за Сайласа Диркона.
Когда мы поднялись в лестничный пролёт, где, по словам Кимберли, не было ни одной камеры, она сказала:
«Ты слишком быстро сдался».
Я пожал плечами.
«Стараюсь быть гибким, — ответил я. — Только что получил серьёзный удар по имиджу: фактический мятеж. И не знаю, видел ли это зритель».
«Надо было вылететь из-за стола с воплями, прихватить выпивку Логана, показать хоть какие-то эмоции, кроме раздражения, — усмехнулась она. — Думаешь, они купились бы?»
Пожал плечами. «Не знаю, можно ли одурачить бессмертных волшебников льстивой драмой. Когда я встретил рассказчика, та сразу согласилась помогать».
«Похоже, они рассчитывают на наше отчаяние. Если мы хотим, чтобы они втянулись в историю, надо дать им эфирное время», — сказал я.
«Я в курсе, ты повторял это раз десять», — улыбнулась она.
Мы вышли на крышу. Я устроился на лежаке и уставился в пасмурное небо…
…надеясь, что где-то там, за горой, рассказчики только что посмотрели наше маленькое шоу.
Надеясь, что они уже планируют поездку на восток.
Глава 4: Быстрая доставка
Раз мы договорились, что больше никогда не будем проходить «Посттравматический» — по крайней мере ради опыта и наград, — мы решили вместе посмотреть эту историю на моём стареньком телевизоре.
Это постепенно стало традицией: сыграл сюжет — посмотри его. Тогда мы развлекаем не космических зевак и не бессмертных чародеев, а друг друга.
С «Блуждающим рассветом» было весело. «Посттравматический» оказался куда тяжелее.
Фильм, правда, вышел неплохой — просто жестокий. Материала у Карусели было навалом, и, как мы и предполагали, она практически игнорировала все подробности о путешествиях во времени: дотошный зануда поймёт, что к чему, но обычный зритель — вряд ли.
Те плёнки из стены и сам Убийца Поколений выходили до жути пугающими: мелькнёт силуэт, услышишь обрывок фразы…
Когда на экране показали, как метеорит раздавливает меня по ту сторону времени, ребята встали и зааплодировали. Те, кто не знал о нашем плане с финалом наперёд, были в восторге, когда я «воскрес».
Но от этого сцены пыток воспринимались не легче. Убийца Поколений обожал крупным планом снимать боль и кровь. Ненавижу этого типа.
После титров мы похлопали — и те, кто знал, насколько близки мы были к провалу, промолчали.
Часть народа поднялась наверх сыграть в настольную игру «Ответ ушедшим». Я остался один и перебирал плакаты погибших игроков, сверяя их с количеством умерших, указанным в газетке от Манифестного Консорциума.
Их цифра была на сорок имён больше.
Значит, сорок игроков убил тот самый убийца с топором. Показывать это остальным? Или это только породит вопросы? А вдруг, наоборот, ответит на них?
Мог ли я вообще рассказать, что в Консорциуме числятся лишние сорок трупов? Не будет ли это обходом моих ограничений? Решил не рисковать.
Сорок — ещё не страшно. Почти три сотни наших попали в Карусель, и лишь сорок попытались «соскочить».
Я огляделся. Почему я опять один? Мы же должны веселиться, отвлекаться перед завтрашними сюжетами, а я считаю мёртвых.
Убрал плакаты в кухонный шкафчик, где лежали только они. Святое место.
На крыше ели еду из ресторана этажом ниже, шутили, смеялись. Я тоже смог — пусть сначала и через силу.
Кэмден сиял: не каждый день выбираешься из могилы.
Я нашёл Рамону, Айзека, Бобби, Лайлу и Майкла. Айзек опустил удочку-детектор предзнаменований на улицу: грузик дёргало то к одному зловещему предмету, то к другому. Весело было, пока мимо не прошёл зомби на ранней стадии — словно очень пьяный. Тогда грузик застыл, и Майкл едва удержал Айзека, чтобы тот не улетел вниз.
«Захватывает, если подумать», — сказала Рамона.
«Слово то подобрала, — ответил я. — Эх, скучной станет жизнь, когда выберемся домой».
Она промолчала. Ведь она родилась здесь; для неё «домой» — понятие странное.
Снизу танцующая девушка в блестящей шали увела студента. Я шепнул Рамоне, что она собирается его принести в жертву.
«Жизнь и смерть», — произнесла она.
«Завтра будет предостаточно и того и другого».
Она едва заметно улыбнулась.
***
На следующий день мы всей командой отвлекали продавцов на авто-рынке, чтобы Дина смогла угнать крепкий джип-пикап с площадки.
Кража в Карусели — ужасная примета, если нет чёткого плана. Да и с планом тоже: некоторые знамения появляются исключительно для поимки воров. Не знаю, мораль ли это от Карусели или просто баланс игры.
Наш план был прост. Мы разыгрывали бурный интерес к машинам на западной стороне стоянки, а Дина втихаря пробиралась в контору за ключами от нужного нам авто.
Просто как пирог. Два дня разведки: надо было выяснить, где поблизости знамения. В этом ничего нового.
Она подвезла нас обратно к лофту Кимберли, и мы собрались у входа.
«Надо поспешить», — сказал я, заметив, как тот самый зомби, что мы видели прошлой ночью, рычит в переулке напротив.
Антуан и его команда быстро погрузили снаряжение.
Они сияли, будто перед отпуском. Может, так оно и было: я не успел с ними толком поработать.
«Смотрите не разгромите лофт», — предупредила Кимберли, словно мы собирались устроить там разгул, пока она будет махать лианами среди древних руин.
Все уселись в джип, часть — друг у друга на коленях, места мало. Машина рванула на юг; они махали руками.
И тут у меня появилось странное чувство, которое я не смог распознать,— какая-то тихая тоска.
На конце квартала я увидел, как активировалось их знамение-карта: они вошли в сюжет. Я мысленно пожелал удачи и повернулся к своей группе.
«Хочешь нажать на кнопку?» — спросил я Рамону, протягивая телефон.
Моя команда теснилась вокруг: время шло, а знамения могли выбраться на улицу. Я менял клише, они подтверждали свои, а Рамона набирала номер.
Звонок поставили на громкую связь.
Никто не сказал «алло». Женский голос произнёс:
«Подтверждаю: пять пицц по обычной цене и одна бесплатно на Д’Анджело-стрит, 657, на имя Айзека. Верно?»
Рамона смотрела на меня. Я пожал плечами.
«Верно», — ответила она.
«Будут через тридцать минут или меньше. И вы тоже. Удачной ночи».
Так мы сделали выбор. Знамения вокруг исчезли с красных обоев, зомби превратился в обычного мужчину.
«Где эта Д’Анджело?» — спросил Айзек.
«На севере», — сказал Кэмден, пятясь, не отрывая взгляда от обоев. — «Очень далеко на севере».
Мы знали: пиццерия — в северной части Карусели. Значит, путь лежит в пригороды.
Мы бежали, и с каждым шагом день сменялся тёплым летним вечером. Люди в одежде конца 80-х улыбались нам.
Мы смеялись, чувствуя себя лёгкими и свободными.
«Уже близко», — крикнул Кэмден.
По мере бега машины на улицах становились всё старее. Я держался рядом с Рамоной и с удивлением заметил: она молодеет. Не сильно — из конца двадцатых к началу двадцатых.
«Боже», — выдохнула Кэсси. Сначала я подумал, что речь обо мне, но она смотрела на Айзека.
Айзек стал ниже, лицо вновь стало юным, даже брекеты блеснули. Настоящий первокурсник.
Мы смеялись, пока не свернули в жилые кварталы.
«Ещё чуть-чуть», — сказал Кэмден.
Дом в конце улицы сиял окнами; дверь была распахнута, НПС ждали нас.
«Эйвери пропала», — заметила Анна первой.
«Карусель забрала», — ответил я. — «Мы её не потеряли».
Вблизи я узнал тех, кто стоял на пороге: Рассел «Рак» Джонсон, Эмбер Терри, Эван Уайтхаус и Натан Гринберг — весь состав Дельта Эпсилон Дельта.
Давно не виделись.
Глава 5: По куску
В кадре
«Отойдите от двери», — сказал Айзек двум старшекурсникам, стоявшим слишком близко ко входу. — «Пиццу вот-вот привезут, и отвечать буду я, это же мой дом».
Парни странно на него посмотрели.
«Кэсси, твой братишка снова чудит», — произнесла Рамона с дивана неподалёку.
Вечеринка была в самом разгаре: красные пластиковые стаканы, кег в прачечной — всё, чего Голливуд научил нас ждать от классических подростковых тусовок.
«Не приставай к курьеру», — сказала Кэсси. — «Она не виновата, что твои пубертатные гормоны превратили тебя в маленького извращенца».
Айзек скривился, но отвёл глаза от двери лишь на секунду.
Я сидел один в кресле-ушастике в углу. Сел бы с Рамоной, но она была на диване рядом с Натаном, своим парнем в этой истории.
Она ухмыльнулась мне через всю комнату.
Кэмден играл в покер с НПС в столовой, ставя настоящие монеты.
Анна и Эван сблизились. Я слышал их разговор: Эван ухаживал за ней ещё в «Дельта Эпсилон Дельта» и не собирался бросать начатое.
«Правда, я написал эту песню», — убеждал он, указывая на мелодию, доносившуюся из колонок гостиной.
Анна хихикала: «Эта песня вышла, когда тебе было пять».
«Знал, что скажешь. Мой возраст подчёркивает величие подвига, а не сомнительность заявления».
«Боже, дискуссионный клуб тебя испортил».
Я оглядел комнату.
«Вы даже не представляете», — рассказывала Кэсси группе НПС. — «Он тратит все карманные деньги на пиццу, надеясь, что придёт именно она. Не знаю, как быть. Мужчины отвратительны».
Девушки согласно ахнули.
«Радуйся за меня», — протянул Айзек в духе Джона Кьюсака. — «Найти истинную любовь в этом мире — редкость. Жизнь — чёрная яма скуки и тоски, пока не встретишь ту, по кому и должен тосковать».
«О, заткнись», — бросила Кэсси, уходя к покерному столу.
Айзек настойчиво подглядывал в жалюзи, привстав на цыпочки.
Я решил сменить дислокацию — вдруг выяснится, что я встречаюсь с какой-нибудь НПС. Кто знает?
Мельком глянув на Рамону, направился к игре: ставки были мелкие, но участники будто играли в финале покерного турнира Карусели.
Кэмден сгребал фишки — видимо, дело было в его характеристиках.
«Новая жертва?» — усмехнулся он. — «Испытаешь удачу?»
«Знаю свою удачу, обойдусь», — ответил я.
«Слабак», — пропел Рак, сдвигая все фишки. — «Чтобы заработать, рисковать надо. Ва-банк».
Кэмден пару секунд смотрел на него: «Колл».
«Чёрт», — буркнул Рак, вставая, даже не показывая карты.
Он хлопнул меня по груди широкой лапой и прошёл в гостиную, давая пять всем подряд, прежде чем плюхнуться рядом с Рамоной и Натаном.
«Она пришла!» — вскрикнул Айзек.
«Кто?» — спросил Рак.
«Девушка с пиццей», — ответил Натан. — «Айзек влюблён».
«Не называй это любовью», — резко осадила Кэсси.
Раздался стук.
Айзек распахнул дверь, не дав постучать второй раз.
Музыка плавно сменилась на мотив «входит ослепительная красавица» — как в кино.
Все повернулись к двери. Партия прервалась, гости столпились — я стоял рядом, видел всё.
И Эйвери знала, как войти. Вместо того чтобы нести коробки, она оставила их на лавке на крыльце.
Парни разинули рты, девушки фыркнули — чистый фильм про подростков.
Одежда обычная: фирменная футболка, завязанная на талии, чёрные байкерские шорты, белые кеды, красный козырёк низко над глазами. Рыжий хвост подпрыгивал — уверенно, деловито.
Она улыбнулась Айзеку: «Ничего себе заказ. Друзей пригласил?»
Он стоял, поражённый.
«Да, э-э, вечеринка. Можешь остаться… то есть ты уже здесь, можешь остаться, если хочешь. Ну, как хочешь», — выпалил он.
Она рассмеялась, будто это шутка:
«С удовольствием, но я на смене».
«Увольняйся», — выстрелил Айзек.
«Что?» — подняла бровь Эйвери.
«Ничего. Ты же учишься в Колледже Карусели?»
Она огляделась: «Да. Психология».
«Обожаю психологию», — громко заявил Рак с дивана.
Все повернулись. Он покраснел.
«Ну… приятно», — сказала Эйвери. — «Кто платит?»
«Да», — сказал Айзек. «У моих родителей куча денег. Это мой дом. Ну, точнее, дом моих родителей. Они уехали, так что я устроил вечеринку. Это друзья моей сестры».
Он кивнул, а потом, вдруг поняв, о чём она на самом деле, добавил: «Но тебе, наверное, нужны деньги за пиццу. Прости. Я просто болтал, ну, болтал. Вот, держи». Он протянул ей скомканную пачку купюр. «Вся эта мелочь — тебе. Типа чаевые. На колледж».
Эйвери взяла деньги и сказала: «Спасибо большое».
Она повернулась, чтобы уйти, но перед этим одарила Айзека и остальных парней ослепительной улыбкой.
Айзек закрыл дверь и повернулся. Он сполз по ней вниз и сел на пол.
«Девчонка с пиццей — огонь», — заметил какой-то НПС.
Айзек просто уставился вперёд.
«Это не девчонка с пиццей», — сказал Рак. «Это женщина с пиццей. Я хочу на ней жениться и завести маленьких пиццерят».
«Вам почти по восемнадцать», — сказала Кэсси, швырнув в него подушку. «Это отвратительно. У моего брата хотя бы есть оправдание — ему четырнадцать».
«Почти пятнадцать», — добавил Айзек. Он откинул голову назад, глядя в потолок, и прижал руки к сердцу.
«Ты оставил пиццу на крыльце, балбес», — парировала Кэсси. «Принеси её в столовую».
Я надеялся, что он обыграет всё как щенячью влюблённость, но Рак и остальные явно вели сюжет в другую сторону. Эйвери нужно было восхищение для её клише. Мы обязаны были его обеспечить.
Всё ещё пребывая в ступоре, Айзек снова открыл дверь и взял коробки с пиццей.
Их было шесть. Пять обычных, а последняя отличалась тем, что на всех сторонах у неё было написано «Бесплатно».
Это была та самая акция из рекламы: закажи пять — получи шестую бесплатно.
Пока Айзек тащил пиццу в столовую, я отступил в сторону.
Я перехватил взгляд Кэсси. Она молча что-то мне сигнализировала. Её интуиция подсказывала, что с пиццей что-то не так. Я и так не собирался её есть, но теперь — тем более.
Мы уже довольно долго были В кадре. Поговорить вне образа негде, разве что в спальне, но в такой «гормональной» истории это могло сыграть не в нашу пользу.
Гости жадно накинулись на пиццу. Кэсси пыталась организовать раздачу, но НПС были решительно настроены. Они хватали куски один за другим.
Кэмден взглянул на меня с другого конца стола. Это было прописано в сценарии. Так и должно было быть.
Кэсси, похоже, тоже это поняла, потому что крикнула:
«Все остановитесь!»
У неё была высокая Харизма из-за увлечения психическими силами. Это делало её особенно убедительной, когда она того хотела.
Я подошёл ближе, чтобы понять, в чём дело.
«Все замерли!» — добавила она. «Кто взял куски с колбасой с этой пиццы?»
Подростки переглянулись, как ученики, которых застали за списыванием.
«Кто взял кусок с колбасой?!» — снова закричала она.
Я пододвинулся и посмотрел на коробку, на которую она указывала. Это была та самая — бесплатная.
«Тут что-то написано», — сказал я.
«Что?» — переспросила Анна, приблизившись. «Да, ты прав. Тут было сообщение».
Я уставился на пиццу. Половину уже съели, но оставшиеся куски были выложены колбасными обломками в форме букв.
Я смог различить «H», но слишком много уже не хватало.
«Кто взял колбасу — верните её на место», — скомандовала Кэсси, окончательно войдя в образ старшей сестры-диктатора.
Постепенно подростки начали рыться в своих кусках и возвращать колбасу обратно, один за другим.
«Ты не сказала, что есть нельзя», — проворчал Рак.
«Нам просто нужно это прочитать», — сказала Кэсси. «Объедитесь потом».
С небольшими усилиями Кэсси и Айзеку удалось восстановить надпись.
Ну, почти.
Я посмотрел на неё:
Надпись выглядела как: «ПРИвет ТЕ!»
«Привет тебе?» — вслух произнёс Рак. «Зачем бы… Эй, чувак!»
Он посмотрел на Айзека.
Айзек встретился с ним взглядом.
«Девушка с пиццей, должно быть, это отправила!» — закричал Рак.
Айзек снова глянул на пиццу, затем на Рака.
«Привет тебе!» — хором произнесли они.
«Чувак, ты ей точно нравишься!» — воскликнул Рак.
«Я же говорил, что она сюда постоянно заходит», — сказал Айзек.
Группа придурковатых парней обняла Айзека, и, забрав пиццу, они поволокли его с собой, глупо радуясь.
«Это так глупо», — сказала Кэсси, глядя на пиццу, словно это была голова пришельца на пике. «Я выбрасываю. Что-то с ней не так».
Она схватила коробку с посланием и направилась к мусорке.
«Погоди», — сказал Кэмден, остановив её.
Кэсси закатила глаза и ушла.
Мы остались вдвоём с Кэмденом.
«Думаю, это сообщение просто рассылается всем подряд», — сказал я.
Кэмден усмехнулся.
«Нет, младший брат Кэсси — магнит для девчонок», — ответил он, вслушиваясь в шум из гостиной. — «Это всё брекеты».
Кэмден начал перекладывать колбасу на пицце.
«Кажется, сообщение сбилось, когда все начали хватать куски», — сказал он.
Прежде чем мы успели дочитать, что там было на самом деле, из гостиной донёсся грохот — Рак, похоже, уронил Айзека на тумбу с телевизором. Послышался звон стекла.
Кэсси пришла в ярость. Рамона смеялась, как и многие НПС. Анна пыталась помочь Айзеку.
Когда мы снова взглянули на пиццу, сквозь столовую уже прошли NPC и унесли остатки.
Сообщение, которое мы так и не успели прочесть, настоящее послание, выглядело так:
ПОМОГИТЕ НАМ.
Но это была комедия, так что пусть это увидит только зритель.
Айзеку оказали первую помощь. Кэсси убрала осколки. НПС разошлись один за другим.
Я вышел через заднюю дверь.
***
За кадром.
Эйвери уже ждала меня там.
«“Помогите нам?”» — спросил я. — «Спасибо за предупреждение».
Она пожала плечами. Она прочитала послание до доставки и успела позвонить нам с уличного телефона, чтобы предупредить Вне Экрана.
«Вы все там заперты?» — спросил я. — «В пиццерии?»
Она покачала головой. «Понятия не имею, кто мог это написать. Насколько я видела, это обычная пиццерия».
Она хорошо её осмотрела.
«Конечно, обычная», — сказал я. — «Иначе Карусель не позволила бы мне так легко с тобой поговорить».