Глава 92. Последствия удара

Превозмогая физическую боль и липкий страх, я вскочил на ноги и рванул к центру Колыбели, стараясь переступать через ошмётки кровавого месива, разбросанного по полу.

— Как вытащить их из этих измерений, где они заперты? — крикнул я на ходу.

— Я же говорил, это крайне просто. Позволь мне продемонстрировать, — донёсся приглушённый из-за губ Рамоны голос Аласдера. Мы приблизились к пьедесталам, над которыми парили две прямоугольные прорехи в реальности, напоминающие висящие в воздухе призрачные окна. В одном из них была заперта Анна, в другом — Кэмден.

Рамона бежала за мной изо всех сил. Её тело сводило судорогой от непрерывной психической бомбардировки этого проклятого места, от космического ужаса древних тварей и от банального человеческого отвращения к раскиданным повсюду внутренностям, но она упорно продиралась вперёд.

— Мне нужно забраться на эту машину? — спросила она, оказавшись прямо под парящей тюрьмой Кэмдена.

Ответ не заставил себя ждать. Кукловод, вплетённый в её генетический код, насильно перехватил контроль над её правой рукой и резко выбросил её вперёд, прямо к плоской, спрессованной в пространстве фигуре Кэмдена.

Этот процесс сильно отличался от действий других Бесформенных. Аласдер был гораздо медлительнее. Ему приходилось действовать с ювелирной осторожностью, высвобождая свои пятимерные эфирные щупальца из физической оболочки Рамоны и направляя их к тюрьме моего друга.

Но всё оказалось напрасно. С противоположной стороны машины раздался оглушительный, первобытный рёв.

Неужели одна из тварей уже успела собрать себя по кускам? Учитывая масштаб повреждений от взрыва, я искренне рассчитывал хотя бы на пару минут передышки. Этим космическим сущностям вполне простительно было бы забыть о своей истинной природе, когда их буквально разнесло на атомы.

Увы, одно из существ в значительной степени избежало эпицентра взрыва. Тот самый монстр, который успел перенять большую часть формы Кэмдена, но так и не закончил трансформацию. Каким-то чудом он умудрился спрыгнуть с края платформы ещё до того, как обрёл окончательный человеческий облик.

И сейчас он поднимался с колен, сверля нас взглядом, полным концентрированной ненависти. Казалось, невидимые нити, скреплявшие его человеческую форму, лопались одна за другой. Тело «Кэмдена» начало неестественно вытягиваться — его руки, ноги, шея удлинялись, нарушая все законы анатомии.

Бомба всё же зацепила его, но нанесённые раны растворялись прямо на глазах по мере того, как Бесформенный менял структуру. Когда я впервые наблюдал подобное в океане — как эта тварь поглотила целую лодку и отрастила чудовищные придатки в стиле морских левиафанов — я решил, что это её естественное состояние или проклятие какого-то лавкрафтианского владыки из морских глубин.

Теперь же истина стала кристально ясной. Этот Бесформенный просто вспоминал, кем он был раньше. В прошлой жизни он был огромен. У него были длинные, бритвенно-острые когти и несоразмерные челюсти, количество которых анатомически не поддавалось осмыслению.

Кошмарная мерзость, возвышавшаяся передо мной, всё ещё сохраняла искажённые черты моего друга Кэмдена, но теперь они смешались с элементами множества других, куда более пугающих существ.

— Нам нужно бежать! — сорвался на крик Аласдер. — У нас нет времени освобождать его!

Он начал торопливо втягивать свои щупальца обратно в руку Рамоны. Как бы отчаянно она ни сопротивлялась, пытаясь силой воли заставить его продолжить, её усилия были тщетны.

— Мы должны спасти их! — заорал я, но понимал, что он прав.

Трансформация Кошмара-Кэмдена близилась к завершению. Мне хватило одного взгляда на финальный результат — этого космического Франкенштейна, слепленного из плоти моего друга и первобытного ужаса, — чтобы мгновенно получить статус выведения из строя.

Хаотичное нагромождение рептилоидных когтей и хищных клыков сковало меня параличом, несмотря на то, что моё клише «Это всего лишь кукла» надрывалось изо всех сил, пытаясь убедить меня не бояться.

Монстр грузно вывернул из-за угла и выбросил одну из своих непомерно длинных, суставчатых конечностей прямо в Рамону.

И в этот момент сработало старое, давно забытое клише.

Я интуитивно, до миллиметра почувствовал, где именно находятся когти этой твари. Серебряный кинжал, найденный мной в «Блуждающем Рассвете», посылал мне сигналы об опасности на уровне, превосходящем любое шестое чувство.

Клише «Избирательная острота», привязанное к нему, не только берегло меня от случайных порезов, но и даровало абсолютное осознание всех острых предметов поблизости.

Я резко выбросил руку вниз, схватил Рамону за правое колено и рванул на себя. Она с криком повалилась навзничь ровно в ту секунду, когда бритвенный коготь со свистом рассёк воздух в миллиметре от её лба, оставив лишь тончайшую красную царапину. Замешкайся я хоть на мгновение — и она была бы мертва.

Технически мы уже находились в Финале. Но в отличие от большинства стандартных сюжетов, где после Второй Крови даётся хоть какая-то передышка перед последней бойней, здесь битва перетекала из одной фазы в другую без единой паузы.

Я молниеносно выхватил кинжал из-за пояса. Когда чудовище начало отдёргивать свою когтистую лапу назад, я выставил клинок, намертво блокируя любой возвратный урон, который мог бы разорвать Рамону или меня в клочья.

Схватив Рамону за плечо, я рывком поднял её на ноги.