Глава 17

Выйдя из замка, я направился к рынку, небрежно остановившись возле костра в ожидании начала суматохи. Ждать пришлось недолго – вскоре показалась толпа во главе с толстым лысеющим человеком в хрустальной короне, которого я принял за Верховного Септона. За ним следовали несколько септонов и большая группа простолюдинов, быстро заполнивших улицу.

— Мы не потерпим колдовства языческих чародеев! — кричал Верховный Септон, подстрекая толпу. — Мы, последователи Семерых, которые суть Единое, не будем стоять и смотреть на это богохульство!

Они попытались потушить огонь, выплеснув на него ведра воды, но жар от пламени отбросил их прежде, чем они успели приблизиться. Люди начали бросать в огонь все, что попадалось под руку, но пламя даже не дрогнуло.

Я заметил, как Верховный Септон нахмурился, видя провал своего плана, но затем, заметив меня у костра, улыбнулся.

Верховный Септон, несмотря на свое высокое религиозное положение, не обладал истинной набожностью. Он достиг власти хитростью и теперь стремился использовать свое положение для личной выгоды. Встретившись с задачей противостояния Белому Магу с севера, он не стал бы действовать так поспешно и прямолинейно. Однако соблазн щедрого вознаграждения от заинтересованных сторон, обещавших значительное пожертвование после выполнения этой, казалось бы, простой задачи, побудил его действовать.

Оказалось легко подстрекнуть простой люд Королевской Гавани, но тут возникла первая проблема – костер был слишком горячим, чтобы к нему приблизиться. Оставалось только бросать воду, чтобы потушить его, но это оказалось менее эффективным, чем он надеялся. Даже когда толпа начала бросать в костер все, что попадалось под руку, казалось, это только усиливало пламя.

Именно тогда он заметил мага, стоящего возле своего костра, и ему показалось, что Семеро услышали его молитвы. Неважно, что они не могли потушить костер – если удастся избавиться от главной проблемы, все остальное встанет на свои места.

— Сжечь мага в его же костре! — закричал он. Толпа взревела в знак согласия, их лица исказились от ярости, когда они двинулись в мою сторону.

Я поднял руку и произнес: — Остановитесь! Я маг, но я также целитель. Я разжег этот костер по приказу короля, чтобы излечить болезнь, поразившую город! Я не желаю вам зла.

Видя колебания толпы, Верховный Септон выступил вперед: — Ложь! Он маг, он использует магию, а такая сила должна принадлежать только богам, поэтому его нужно сжечь!

Маг лишь покачал головой, пытаясь сохранить храбрый вид:

— Я не одобряю насилие, но если вы нападёте на меня с намерением причинить вред, последствия вам не понравятся.

— Ты лжец и самозванец! Сжечь еретика, сжечь его в… — слова застряли у септона в горле, когда маг обратил на него свой взор.

Он застыл, словно погрузившись в ледяную бездну. Свет померк перед глазами, тьма начала поглощать его, будто он смотрел в узкий коридор, где один за другим гасли факелы. Тело отказывалось повиноваться. Он не мог дышать, не мог говорить, не мог пошевелиться. Вокруг была лишь тьма и… страх. Никогда прежде он не испытывал такого страха – леденящего кости, сжимающего сердце, всепоглощающего ужаса.