Глава 18

После первого настоящего проявления силы я понял, почему люди могут пристраститься к этому чувству. «Волна восторга, охватившая меня при виде сотен людей, стоящих на коленях и смотрящих на меня со страхом и трепетом, навсегда останется в моей памяти. А осознание того, что я использовал лишь малую часть своей мощи, придавало происходящему особую остроту», — размышлял я.

«Я уже практически достиг вершины пищевой цепочки в этом мире – достаточно одной мысли, чтобы положить конец всему живому. Но в этом нет смысла. Куда интереснее постепенно демонстрировать свою силу, позволяя игрокам этой партии тешить себя надеждой, прежде чем они поймут – это игра, в которой им не победить», — продолжал я размышлять.

«Поначалу меня посещали мысли о захвате Железного трона, но удовольствие от обладания им было бы недолгим. Управление королевством быстро стало бы утомительным. Лучше дождаться неизбежной войны – или самому спровоцировать её, если события будут развиваться слишком медленно. А затем помочь занять трон тому, кто придётся по душе, и продолжить заниматься своими делами», — рассуждал я про себя.

— В Винтерфелле я задержался дольше планируемого, — признался я себе, — но жизнь там оказалась на удивление спокойной. Я привык к холоду, никто не досаждал, а большую часть обязанностей я передал Фрейе.

«Теперь, когда передо мной открылось новое направление знаний, не терпелось покинуть столицу и начать интегрировать магию в своё тело. После недавней демонстрации силы многие будут рады моему скорейшему отъезду», — думал я.

«Однако в городе остались незавершённые дела. Кто-то из власть имущих наверняка подтолкнул Верховного Септона к действиям – он бы не осмелился, зная о королевском благословении на сооружение погребального костра. На ум приходили только Варис, Бейлиш или Серсея. Но это не похоже на методы Вариса – слишком топорно. Вероятно, это кто-то из двоих других, и я склонялся к Серсее», — рассуждал я.

«Интересно, почему королева-стерва хотела натравить на меня толпу? Я ничего против неё не делал. Более того, думал, что тщеславная дрянь оценит избавление города от смрада нечистот. Возможно, стоит немного потревожить осиное гнездо перед отъездом», — усмехнулся я про себя.

Джон Аррен был раздражён и встревожен интригами, о которых доходили слухи. Несмотря на все усилия быть в курсе событий, он часто узнавал о них слишком поздно. Когда он впервые услышал о намерении целителя устроить погребальный костёр, он отнёсся к этому скептически и даже с опаской. Но результаты следующего дня не оставили сомнений в эффективности его методов.

Выходка Верховного Септона застала Аррена врасплох – он ожидал некоторого противодействия со стороны веры, но не столь дерзкого. Он понял, что нужно переосмыслить всё, что известно о целителе. Тот уже не был простым лекарем, каким его все считали, и Джон невольно содрогнулся, вспомнив первобытный ужас, охвативший его даже в стенах Красного замка.

«Изначально я планировал предложить целителю высокий пост в столице, зная, что простой народ будет в восторге от человека, способного исцелять любые недуги. Но после недавней демонстрации силы эту идею пришлось отбросить. Теперь необходимо как можно скорее и как можно вежливее выпроводить его из столицы», — думал Джон.

— Надеюсь, Нед сможет сохранить лояльность целителя короне, пока тот находится на Севере, — пробормотал Аррен. — Интересно, знает ли Нед об истинной силе целителя, или от него это тоже скрыли?

Одним из немногих утешительных открытий было то, что маг, похоже, не склонен к насилию. Судя по тому, что он впервые продемонстрировал такую силу, и то лишь когда его загнали в угол, Джон искренне верил – маг мог бы убить всех в той толпе, если бы захотел. Но он испытал облегчение от того, что маг проявил сдержанность и не прибег к насилию.

Теперь предложение Роберта о пожаловании ему титула лорда не казалось таким абсурдным. Хотя всё же лучше спросить самого целителя, чего он хочет. Оставалось надеяться, что его просьба не будет слишком эксцентричной.

Я устроился на одном из балконов с лучшим видом на залив, любуясь пейзажем. Наслаждаясь умиротворяющей картиной, я почувствовал приближение десницы короля. Обернувшись, я приветственно кивнул.

— Лорд-десница, что привело вас сюда в этот прекрасный вечер? — спросил я непринуждённо.