Том 3. Эпилог

Подвальная выставка в «Пустых синих глазах в сумраке Ёми». В уголке этой комнаты, напоминающей погреб, во всегдашнем полумраке, напоминающем сумерки…

Дослушав рассказанную Мей Мисаки «историю этого лета о другом Сакаки», я несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул.

Хоть я уже был привычен к атмосфере этой комнаты, все же к концу истории мной все больше и больше овладевало странное ощущение. Будто произносимые слова одно за другим усиливают «пустоту» выставленных здесь кукол, и эта пустота меня постепенно засасывает…

Пытаясь ей как-то сопротивляться, я нарочито легким тоном произнес:

– В конечном итоге, стало быть, призрак оказался ненастоящим, да?

Довольно-таки прямолинейный получился комментарий… Впрочем, какое-то предчувствие этой правды у меня начало появляться уже в середине рассказа.

Потому что…

Во время того августовского выезда Мей же сама сказала.

Это было тогда же, когда она раскрыла нам секрет «глаза куклы», в «Мемориале Сакитани». Я тогда спросил у нее, видела ли она что-нибудь вроде привидений, и она ответила: «Нет… никогда».

А после этого…

Насчет самого существования призраков она сказала: «Вообще понятия не имею. Сдается мне, их просто нет».

Ее «глаз куклы» видит так называемый «цвет смерти».

Это особая способность – возможность видеть духов, или предвидеть смерть, или еще что-то подобное… Так я понял, во всяком случае.

– Короче говоря, это было всего лишь детское представление?

Я по-прежнему был прямолинеен. У меня в голове был образ ребенка, играющего «роль взрослого», «роль призрака», точно так же как в театре кабуки или традиционном танце актер играет «роль куклы». Однако Мей легонько покачала головой.

– Мм. Такое резюме мне не нравится.

– Ээ… аа…

– Конечно, Со-кун действительно «убедил себя», так что я понимаю твое желание сказать именно так, но…

Замолчав, Мей холодно прищурила правый глаз, и я немного смешался. Поправил позу, сделал глубокий вдох и попытался угадать, что будет за этим «но».

– Для него самого это было невероятно важно.

На эти слова я мог лишь с серьезным видом кивнуть.

– Угу. Это я понимаю, но… как бы это сказать, все очень запутанно и тонко. Все объяснить в точности довольно трудно. Что на самом деле происходило в душе у Со-куна?

– …Ну да, – поджав губы, кивнула Мей. – Конечно, всю историю я узнала от него самого и более-менее проверила все факты, но… но что сверх этого? Думаю, как тщательно ни объясняй, всего не объяснишь.

– Может, это что-то вроде раздвоения личности или одержимости?

Со Хирацка был настолько твердо убежден, что он «призрак Тэруи Сакаки», что, когда являлся, он чувствовал, думал и вел себя в полном соответствии с этим. Вполне естественно, что именно такие слова приходят на ум при мысли о том, что творилось в его сердце. Но…

– Но у меня ощущение, что это чуточку другое, – отказался я от своего предположения, едва его высказав.

Правильно ли здесь пользоваться этими уже существующими терминами? Такой вопрос у меня внезапно возник. И Мей, похоже, думала так же.

– Мне кажется, что описывать это состояние Со-куна как «психическое расстройство» и анализировать его, будто мы специалисты, непродуктивно. Хотя многие захотели бы так сделать, – проговорила она, после чего еще сильнее поджала губы. – Сакакибара-кун, ты только что сказал, что это «очень запутанно и тонко», да?

– Ээ… да.

– Насчет «тонко» я согласна, а вот насчет «запутанно» – на самом деле это очень простые вещи переплелись воедино. Так это выглядит для меня.

– Несколько очень простых вещей?

– Давай выпишем ключевые слова?

Мей медленно закрыла правый глаз, потом снова открыла.

– Ребенок. Взрослый. Смерть. Призрак. Печаль. …И, пожалуй, воссоединение.

– Эээ, это…

– Каждое слово по отдельности очень простое. Но каждое из них обладает своим собственным значением, и когда они переплелись, произошло некое искажение… в результате чего в Со-куне родился «призрак Сакаки-сана».

– Эээ… не объяснишь?

– А нужны ли дальнейшие объяснения?

При этих словах – то ли нарочно, то ли нет – на лице Мей Мисаки появилась слегка зловредная улыбка.

– Это же не вопросы к экзамену по японскому, а?

– Ммм, – простонал я и откинулся на спинку кресла.

– Да уж. Но… – тут улыбка исчезла с лица Мей. – Все-таки давай разложим по полочкам, что же произошло в Приозерном особняке третьего мая. Думаю, тебе следует иметь об этом четкое представление.

2

Тэруя Сакаки постоянно пребывал в состоянии печали.

Печаль от того, что в «катастрофе 87 года» одиннадцать лет назад он потерял много друзей, погибших у него на глазах. Вдобавок печаль от смерти матери…

От «катастроф» он спасся, вместе с семьей покинув Йомияму, но сами «катастрофы» не прекратились, и из-за них лишились жизни многие другие люди, имеющие отношение к классу и оставшиеся в городе. Его наверняка грызло чувство вины за то, что он один удрал и спасся. Чувство вины, которое за все эти годы вовсе не прошло… оно, конечно, тоже прибавляло ему печали.

Посреди всего этого Сакаки страшился «смерти», но в то же время начал тянуться к «смерти». И то, что он бросил университет и принялся беспорядочно путешествовать, и, возможно, то, что он держал у себя мелких зверьков и устроил для них кладбище с надгробиями во дворе, – все это, по-видимому, было попытками понять смысл «смерти».

В конце концов его мысли стали двигаться в одном определенном направлении.

Чем так и жить дальше в непреходящей печали, лучше будет умереть самому. Тогда он от печали освободится. Тогда, возможно, ему удастся воссоединиться со «всеми» – теми, кто умерли раньше.

Поэтому – «Хватит уже, – принял он в конце концов решение. – Желать в этой жизни больше нечего». Он решил самостоятельно оборвать свою жизнь. И…

Это намерение Сакаки попытался воплотить в реальность вечером третьего мая, в свой двадцать шестой день рождения. В дневнике «Memories 1998» он оставил нечто вроде предсмертной записки, после чего подготовил веревку, чтобы повеситься, выпил спиртного, принял снотворное… и именно в этот момент внезапно появились Цкихо и Со.

Далее из-за неудачного стечения обстоятельств он упал из коридора второго этажа и умер – Со верил в это как в «факт, вспомненный призраком Тэруи Сакаки». Это реконструкция «призрака Сакаки», основанная на воспоминаниях самого Со, который наблюдал за происходящим, поднявшись вслед за Цкихо на второй этаж.

Видя собственными глазами умирающего Сакаки, к которому его тянуло, как к отцу или старшему брату, Со был потрясен и ошарашен, он впал в состояние, близкое к обмороку. В то же время Цкихо, сразу подбежав к упавшему Сакаки, поняла, что он уже не дышит. Дальнейшее развитие событий предопределили ее решения и действия в тот момент.

Находящегося почти в трансе Со она уложила в постель в подходящем месте, после чего позвонила по телефону. Но не в «скорую» и не в полицию, а мужу, Сюдзи Хирацке.

– Случилось что-то ужасное. Что-то ужасное…

Этот голос Цкихо, слышный слабо и обрывочно, запомнил сам Со и позже рассказал о нем Мей.

– …ЧТО?!

Изумленный голос Цкихо.

– Но… но так же…

Она с кем-то говорила по телефону. На том конце, похоже, был Сюдзи. …Судя по всему, Со понял это по манере речи Цкихо.

– Аа… д-да. Я, я поняла. В общем, как можно быстрее… да. Пожалуйста. Я буду ждать.

Вскоре подъехал Сюдзи Хирацка. Обладая квалификацией врача, он констатировал смерть Сакаки, потом выслушал подробный рассказ Цкихо о случившемся… После этого воспоминания Со тускнеют, и дальше остаются лишь общие догадки.

Следует ли сообщать о произошедшем в полицию?

Тэруя Сакаки этим вечером, несомненно, пытался покончить с собой, но фактически упал он по вине Цкихо. Реально это был несчастный случай, но она боялась, что ее могут обвинить в непредумышленном убийстве. А возможно, полиция заподозрит ее и в чем-то похуже.

Сам по себе факт, что родственник – для Сюдзи он был шурином – пытался покончить с собой, для обладающей хорошей репутацией в здешних краях семьи Хирацка означал бы большой скандал, которого они хотели бы избежать. То, что Цкихо имеет к этому такое отношение, они тем более не хотели делать достоянием общественности. К тому же осенью выборы… Все это обсудив, двое приняли решение.

Очевидное решение – все скрыть.

Пусть факта «смерть Тэруи Сакаки здесь, сегодня вечером» не было. Пусть он в одиночку отправился куда-то путешествовать на долгий срок. Для него такое бродяжничество в порядке вещей, так что ничего необычного в этом сценарии нет. Близких друзей у него почти что не было, так что в конце концов, наверное, объяснения «он все еще путешествует, местонахождение неизвестно» будет достаточно, чтобы все улеглось.

Для этого в первую очередь необходимо было как-то избавиться от тела. Куда-то его выбросить или спрятать так, чтобы его не обнаружили посторонние.

– Хотя бы… здесь.

Похоже, именно тут Цкихо и произнесла эту фразу. И Со, слушая обрывками сознания, сохранил в памяти обрывки слов.

– …в этом доме.

В том, что касалось избавления от тела, вариантов выбора было немало: закопать в лесу, утопить в море или в озере… но каждый из них Цкихо отвергла.

К любимому ее покойным отцом Приозерному особняку Сакаки тоже был очень привязан. Цкихо это хорошо знала. Поэтому, хоть они и решили скрыть его смерть ради собственного блага, она умоляла спрятать тело хотя бы…

Хотя бы здесь.

В этом доме.

Где-то в этом доме.

В конце концов Сюдзи уступил ее просьбе. В будущем, поскольку у Тэруи Сакаки по-прежнему будет «местонахождение неизвестно», суд официально признает его умершим, и тогда Приозерный особняк по закону достанется его старшей сестре Цкихо. О том, что он попадет в чужие руки, можно было не беспокоиться. Возможно, Сюдзи принял решение исходя из этих соображений. …Итак.

Местом, где спрятать тело, была выбрана подвальная комната, которой долгие годы никто не пользовался и о самом существовании которой мало кто знал.

Вдвоем внеся туда тело, они затем решили саму эту комнату сделать «несуществующей». Работы по заделыванию двери и световых окошек Сюдзи либо выполнил сам, либо втайне организовал. Вряд ли это для него было очень сложно – он ведь как раз расширял свой бизнес, связанный со строительством…

Когда замуровывали тело, туда отнесли и однообъективную зеркалку Сакаки – наверняка по просьбе Цкихо. Это то же самое, что класть в гроб умершего его любимые вещи… Легко представить.

Заодно туда поместили и дневник – это, видимо, чтобы избавиться от улик. Плохой идеей было бы оставить его в спальне или в кабинете, где кто-нибудь может найти в нем фразу, очень похожую на предсмертную записку самоубийцы. Хорошим вариантом было бы просто уничтожить его, например сжечь, но они этого не сделали – возможно, чтобы сохранить «гарантию» на случай худшего развития событий.

В том маловероятном случае, если «несуществующую» подвальную комнату найдут и в ней обнаружат тело, предсмертная записка в этом дневнике обретет значение. Она станет сильным свидетельством в пользу того, что смерть Сакаки изначально была самоубийством, и тем самым позволит избежать проблем. Так они решили…

3

– Похоже, та подвальная комната изначально была спроектирована как котельная, – пояснила Мей и кинула взгляд на поверхность круглого стола. На лежащий там закрытый альбом. – Там стояла большая угольная печь. Для избавления от дыма через все здание шел дымоход, который в зимние месяцы отапливал помещения. Котельной давно никто не пользовался, и, когда отец Сакаки-сана приобрел дом, он оставил ее как есть.

– Значит, тот камешек, который попался Со-куну под руку, действительно был угольком? – спросил я.

– Да, – кивнула Мей. – Видимо, когда-то давно уголь рассыпался, и Со-кун, когда шарил рукой в полной темноте, случайно на него наткнулся.

…Тем не менее.

Каким образом Со Хирацка проник в ту комнату ночью второго августа? И дверь, и световые окошки были полностью заделаны, там не должно было оставаться ни щелочки, которая могла бы послужить входом.

Когда я задал этот вопрос…

– Похоже, случайно, – тут же ответила Мей.

– Случайно?

– Поскольку подвал изначально использовался для этой цели, туда снаружи напрямую шла труба для загрузки угля – в общем, входное отверстие. Вроде тоннеля, идущего по диагонали сверху в ту комнату.

Нечто наподобие мусоропровода в старых постройках, так, что ли?

– О его существовании тоже все давно забыли, и Цкихо с Сюдзи не знали. Когда заделывали двери и окна, его никто не заметил. Входное отверстие внутри комнаты, через которое падал уголь, возможно, было наполовину завалено мусором…

– И Со-кун его обнаружил?

– Похоже, действительно наткнулся случайно. В тот день он обнаружил, что световых окошек стало меньше, но, поскольку на самом деле он не призрак, проникнуть сквозь стену он не мог. В растерянности он блуждал поблизости, случайно наткнулся на старую металлическую крышку в земле, попытался открыть…

– И оттуда проник внутрь.

– Похоже, сам он этого не понял. Для него это, видимо, ощущалось, будто он провалился в дыру. По его словам, он ощутил неожиданный удар. Тогда же, судя по всему, он получил множество ссадин по всему телу…

После того как второго августа ночью Мей спасла Со из подвала, похоже, произошло много серьезных дел. В общем-то, нетрудно представить.

– Я была в растерянности, но все же в первую очередь надо было связаться с Кирикой-сан, без вариантов. Я ей вкратце все рассказала, потом попросила пересказать отцу и сразу приехать сюда.

– А в семье Хирацка разве не было переполоха из-за пропажи Со-куна?

– Похоже, они не заметили, – ответила Мей. С некоторым расстройством в голосе. – Похоже, после майских событий Со-кун часто запирался в своей комнате. И в тот день Цкихо-сан, судя по всему, просто не знала, что Со-кун под вечер вышел из дому…

– Хмм. Судя по тому, что я от тебя услышал…

У меня возникло ощущение, что Со был одинок в семье Хирацка. Вероятно, еще до майских событий его домашнее окружение было вот таким.

– Ну и дальше завертелось… В конце концов приехала полиция. Со-куна отправили в больницу. Мне тоже полицейские задавали уйму вопросов…

В дальнейшем развитии событий оставалось много неясного. Обнаружение трупа в подвале не стало достоянием общественности; супругам Хирацка обвинение в попытке сокрытия трупа также почему-то не предъявили.

Однако Сюдзи Хирацка отменил свое выдвижение на осенних выборах. Какая там взрослая механика работала, мы не знали. Мей, к примеру, расспрашивала Кирику-сан, но та давала уклончивые ответы.

4

Почему Со Хирацка убедил себя в том, что он «призрак Тэруи Сакаки»?

Позже я попытался найти этому объяснение, хоть и понимал, что получится оно весьма грубым. Просто не мог удержаться. Воспользовался «ключевыми словами», которые недавно сказала Мей.

– Со-кун очень сильно любил Сакаки-сана. Сакаки-сан для него был кем-то вроде отца и старшего брата одновременно, и поэтому…

† †

Ты хочешь стать взрослым? Или не хочешь?

…И то, и другое.

И то, и другое?

Ребенком быть неудобно… но взрослые отвратительны.

Отвратительны?

Зависит от человека. Если стану таким взрослым, каких люблю, то хотел бы, и побыстрее.

† †

– Во-первых, Со-кун не любил взрослых. Подозреваю, что ему были отвратительны все взрослые, кроме Сакаки-сана. И Хирацка-сан, второй муж Цкихо-сан, и сама Цкихо-сан, изливавшая всю любовь на Мирей-тян, которая родилась от Хирацки-сана, и, скорее всего, школьные учителя тоже… Вот почему.

Вот почему Со-кун думал:

Если стану таким взрослым, каких люблю, то хотел бы, и побыстрее. Иными словами, если стану таким взрослым, как Сакаки-сан, то хотел бы, и побыстрее.

† †

Что происходит с человеком, когда он умирает?

…М?

Когда умирает, он отправляется в «тот мир»?

Так все-таки… что происходит?