Глава 73
— Меня здесь нет!
— Сонбэнним, спрячьте нас, пожалуйста!
Исаак наслаждался беззаботным полуднем, потягивая чай из чашки, приготовленный для него Риззли, когда на крыше в панике внезапно объявились Рейша и Кюнетт. Судорожно озираясь по сторонам, они обе быстро спрятались под кроватью. Внезапный поворот событий привел в замешательство и Исаака, и Риззли. И пока они пытались понять, что вообще происходит, по лестнице, неспешно печатая шаг, поднялась кипевшая от гнева Ривелия.
— Я должен бы сказать «давно не виделись», но вместо этого спрошу – зачем вы здесь?
Ривелия и Исаак презирали друг друга. Их личности были настолько полярно противоположны друг другу, что оба прекрасно понимали — игнорирование друг друга, как если бы они находились в разных пространственно-временных плоскостях, было лучшим способом взаимодействия для их собственного психического здоровья. Однажды Ривелия вызывала Исаака к себе на ковер каждый день, чтобы намеренно изводить его, но с тех пор, как объявился чернокнижник, это прекратилось без малейшего намека на возможное продолжение. С того времени Исаак наслаждался своими ленивыми и спокойными деньками вдали от этой вздорной особы.
— Куда делись Кюнетт и Рейша?
Видя, с какой кровожадностью Ривелия осматривает пространство крыши, Исаак бросил быстрый взгляд на кровать.
— Понятия не имею!
Ривелия заметила выразительный взгляд Исаака, явно противоречащий его словам, подскочила к кровати и пнула ее ногой. С громким взрывом мебель взлетела в воздух, зацепила бортик балкона на развороте и перевалилась через край крыши. С площади внизу эхом донеслись крики, а Риззли тут же огорченно пробормотал себе под нос:
— Ува… Мистер Корднелл снова будет вне себя. Это была действительно дорогая вещица.
Полностью проигнорировав медведя, Ривелия уставилась на трепетавших беглянок, которые жалобно вскрикнули, когда их прикрытие внезапно исчезло. Уперев руки в бока, мэр города молча смотрела на парочку, обнимавшую друг друга в безмолвной поддержке.
— И вы всерьез думаете, что проблему можно решить побегом? Вы идете за мной! Немедля!
— Нет! Я не собираюсь!
— Хыыы… простите нас на этот раз!
Тут же отозвались Кюнетт и Рейша, вполне однозначно реагируя на угрожающие взгляды своей начальницы. Обе отрицательно мотыляли головами, отказываясь выполнять то, что от них требовалось.
— Почему вы не хотите уходить? Они позволят вам получить высшее образование благодаря этой учебной практике! Вы обе должны получить высшее образование, неужели непонятно?
Рейша и Кюнетт в этот момент походили на несчастных щенков, которых ругали за какой-то шаловливый проступок. Исаак быстро понял, что именно происходит. Вытащил и подкурил сигарету, привычно ухмыльнулся.
Эти двое все еще были привязаны к Университету. Исаак имел весьма смутное представление о том, как они вообще оказались здесь, так и не завершив обучение. Возможно, из-за той дружбы с ним остальные студенты их игнорировали, но сам Исаак скорее верил в то, что после его ухода они обе просто стали неконтролируемой угрозой для всего Кампуса. У Кампуса не возникало бы никаких проблем, если бы все студенты были усердны в учебе. Но что могли чувствовать прилежные ученики, если бы прямо перед их носом мелькала парочка избранных, целыми днями ничего не делающих, и при этом все равно остающихся наплаву? Их явно выперли из Университета, а предоставление права изгнанникам просто наслаждаться жизнью в Кампусе наверняка привело бы к падению морального духа среди остальных студентов и возникновению новых проблем в будущем.
Исаак предположил, что в Университете было достигнуто соглашение о том, что при фактическом изгнании этих двоих им все равно предоставлялось право получить высшее образование – наверняка, чтобы больше не связываться с ними. Университет предложил позволить им получить высшее образование, если обе воспользуются правом прохождения «учебной практики» в качестве заключительной процедуры. Однако обе продолжали вести себя так же безалаберно, как и всегда, не в состоянии справиться даже с элементарными заданиями на отведенных им постах. Упрямая Ривелия никак не могла позволить этому пройти на тормозах.
Восхищаясь тем, что в этом мире существовал кто-то, кто вообще мог контролировать этих нарушителей спокойствия, Исаак захлопал в ладоши. Это его действие, казалось, разозлило Ривелию еще больше, и она посмотрела прямо ему в лицо.
— В чем смысл ваших действий?
— О чем вы? Это лишь выражение моего искреннего уважения к вам. Я приветствую вас, леди Ривелия. Вы действительно, действительно потрясающая!
— Я остаюсь с Исааком!
— Сонбэнним, я же помогала вам, правда? Разве этого не достаточно, чтобы получить высшее образование?
Исаак не был уверен почему, но по какой-то причине эти двое, похоже, считали его своей последней спасительной милостью. Они подползли к нему, ухватились за его брючины и уставились на парня со слезами на глазах. Такое зрелище наверняка бы тронуло сердце обычного человека, но Исаак таковым никогда не являлся.
— Я бы предпочел увидеть вас двоих после того, как вы, девоньки, закончите обучение.
— Хыыы… Сонбэнним бросил меня!
-… Исаак, я тебе больше не нравлюсь?
Холодные слова Исаака, безжалостно уничтожившие их надежду, казалось, удивили их обеих. Обе внезапно начали плакать. Раздраженный Исаак махнул рукой Ривелии, давая ей понять, что лучше как можно побыстрее их забрать, что вызвало у парочки еще больший шок. Кюнетт и Рейша спустились по лестнице со слезами на глазах, под жалостливые взгляды Ривелии. Затем мэр с горечью посмотрела на Исаака.
— Сэр Исаак…
— Хм? Что?
Насмешливая ухмылка на лице Исаака так разозлила Ривелию, что она уставилась на эту гримасу с неподдельной ненавистью. Но все же девушка слишком устала, чтобы тратить на это свою энергию.
— Хаааах…. Ничего. Увидимся позже.
Нахмурившись, Ривелия спустилась по лестнице. От мыслей о том, как она будет успокаивать тех ревущих двоих, у нее начинала болеть голова. Исаак с улыбкой на лице махал ей во след до тех самых пор, как силуэт девушки не исчез из поля зрения, а потом внезапно посерьезнел.
— Надеюсь, я просто перегибаю со своими подозрениями…
— Что, простите? – переспросил Риззли, услышав, что Исаак разговаривает сам с собой.
— Ничего, — выдохнув сигаретный дым, ответил тот. — Принеси-ка мне лучше еще одну чашку чая.
— Но… вы уверены, что все в порядке? У вас будут проблемы, если леди Рейша и Кюнетт по-настоящему рассердятся из-за этого.
Риззли сервировал еще одну чашку чая, и его лицо было полно настоящего беспокойства.
— Подумаю об этом, когда придет время, — небрежно ответил Исаак.
«Но я здесь единственный, кто по-настоящему пострадает»
Подобное уже случалось в прошлом. Из-за того, что Исаак четко очертил границу, Кюнетт и Рейша сначала разозлятся, затем разразятся истерикой, осудят Исаака и будут вести себя так, как будто больше никогда в жизни не хотели бы его видеть. Исаак, с другой стороны, наверняка ответит, что это не имеет значения и будет полностью игнорировать ситуацию. Взаимоотношения будут становиться холоднее и холоднее, и в итоге Рейша и Кюнетт начнут изводить себя мыслями о том, что Исаак за что-то злится на них. И тогда начнется классика – они станут запугивать и донимать Риззли, выливая на него свое разочарование и огорчение.
Однажды они жестоко поиздевались над Риззли, требуя у него ответа на все свои вопросы и претензии. Тот посоветовал им возглавить эльфов и Северных Медведей и нанести ответный удар, за что был жестоко отчитан. А что, если после такого Исаак действительно разозлится и прикажет всем уйти навсегда?
Риззли был уважаемым членом своего племени, и то, как с ним обращались, вгоняло его в настоящую депрессию. Но хотя было грустно, решения он так и не придумал. Если бы речь шла о зарождающихся отношениях между мужчиной и женщиной, Риззли был бы более чем готов помочь чем угодно. Но с его точки зрения все куда больше походило на то, как две девочки отчаянно пытались привлечь внимание своего отца.
Нет, может быть, Исаак на самом деле был хозяином этих отношений, полностью контролируя уровень их привязанности. То, что он умудрился привлечь к себе шар хаоса, коим являлась Рейша, и комок сложностей в виде Кюнетт, заставил их отчаянно нуждаться в его внимании, в какой-то мере даже заслуживало уважения. Но как тот, кто постоянно страдал из-за этих отношений, Риззли ощущал себя заключенным в непрекращающийся кошмар наяву.