28|Сделали свой ход

БОЛЬ ВЫРЫВАЕТ МЕНЯ ИЗ СНА, СЛОВНО ТОНУЩУЮ ЖЕНЩИНУ, ВСПЛЫВАЮЩУЮ НА ПОВЕРХНОСТЬ. Я просыпаюсь в холодном поту, дыхание прерывистое, грудь вздымается от давящей тяжести на ребра. Какое-то мгновение я не понимаю, где нахожусь. Темнота давит, удушающая и густая, пока тусклый свет лампы в дальнем конце комнаты не возвращает меня к реальности.

И тогда боль нарастает.

Она больше не острая. Она глубокая. Пронзающая. Обжигающий, скручивающий жар, который распространяется по моему телу, как лесной пожар.

Я стискиваю зубы, проглатывая рвущийся из горла крик. Моя рука дрожит, когда я прижимаю ее к себе. Ткань моей рубашки стала жесткой от засохшей крови, запекшейся вокруг толстых неровных швов, которые туго натягивают кожу. Кожа опухла и стала чувствительной. Небрежная работа. Не моя.

Чжэ Вон. Я резко поворачиваю голову в дальний конец комнаты. Он обмяк на стуле, наполовину завалившись на бок, его грудь поднимается и опускается медленно, ровно. Его рот слегка приоткрыт, руки безвольно опущены по бокам. Он измотан. Должно быть, он потерял сознание после того, как подлатал меня.

Но сейчас важно не это. Я медленно поворачиваюсь, морщась, когда швы натягиваются на рану. Комната на мгновение кружится, перед глазами появляются темные пятна, но я заставляю себя дышать. Вдох. Выдох. Медленно. Контролируемо. Я прижимаю ладонь к бедру, успокаивая себя.

Сосредоточься. В меня стреляли. Не задели. Не повезло. Выстрел — точный, обдуманный, с близкого расстояния. Это не случайность. Кто-то хотел моей смерти. И промахнулся.