46. Muddy Waters

Падме была права в одном. Было много интересных вещей, которыми можно было заняться, лёжа в кровати. Лея в данный момент практически преследовала сенатора Дарсану через открытый чат для помощников сенаторов — сложный разговор, состоящий из сокращённых кодов, локальных шуток и полуправды, призванной сбить врага с толку.

Потому что враг делал то же самое в том же чате.

Это был чат по набору персонала, и поэтому приходилось рисковать разоблачением, чтобы получить желаемое.

В данном случае это было не слишком сложно, потому что неймодианцы явно преследовали сенатора (вероятно, по крайней мере, косвенно по вине Леи), и делали это ужасно, потому что они считали результат голосования неизбежным, и это было заметно в каждом их слове, а их слова мало отличались от слизи, покрывавшей их кожу.

Для сравнения, сенатор Дарсана действовал до боли тонко и ничего не выдавал (через своих помощников). Но общая атмосфера, которую уловила Лея, была нехорошей.

Ей хотелось старательно не думать о комментариях, сделанных офисами сенатора Органы и сенатора Мотмы. Но её потребность знать не позволила бы ей избежать этого источника информации.

Судя по всему, коды не сильно изменились за два десятилетия. В итоге все не знали наверняка, что проиграют, но это было близко к этому.

И кто-нибудь, пожалуйста, остановите Джа-Джа Бинкса.

Потирая лицо и устраиваясь на подушках, Лея думала, что проблема заключалась в том, что всё, чего хотел Джа-Джа — это быть полезным. И идея Падме о базовой трудовой этике заставляла валиться с ног менее чем за день саму Падме — но не гунганов. Он сохранял эту работу отчасти потому, что был в состоянии не отставать. Но, хотя у Джа-Джа были энергия и желание, в нём не было ни грамма хитрости, необходимой для манипулирования Сенатом.

Да, он был забывчивым, и этим он сопротивлялся яду слов. Конечно же, у него было упорство, чтобы восстанавливаться после ошибок и их последствий. И подлинная доброта, которая удивляла, сбивала с толку и почти обманывала некоторых разумных своей подлинностью.

Но у него не было двуличности. Коварства. Ярости и стремления к власти.

И, когда дело до этого дошло, получение голосов было борьбой.

— Иди спать, — голос Шми в голове Леи был сонным, но в нём всё ещё была нотка нежной резкости. Голос матери, ожидающей, что к ней прислушаются.

— Я волнуюсь за своего друга, — тихо подумала Лея, пытаясь успокоиться. — Я скоро лягу спать.

— Если ты заставишь меня встать с этой постели…

Лея понятия не имела, что сделает Шми после этой угрозы. Но она не хотела этого знать.

— Я буду спать, я буду спать.

— Хорошо.

На самом деле она не собиралась спать. Ещё некоторое время. То, что она не смотрела на экран, не мешало её мозгу прокручивать это снова и снова, пытаясь найти решение проблем, в которых она зашла слишком далеко, чтобы их решить.

И, когда она, наконец, заставила эти мысли замолчать, затолкала их в самые тёмные и потаённые места своего разума, где они будут ждать, пока снова не понадобятся ей, она обнаружила мысль, которая извивалась, ждала её весь день, желая, чтобы она посмотрела на неё. Увидела это, как оно было на самом деле.

Что, если… что, если между Энакином Скайуокером и Падме Амидалой что-то случится?

В мягком покрове тьмы Лея думала, что знает правду.

***

— Она действительно дала нам много запчастей. — Падме сделала перерыв в чтении, её голос охрип, даже с перерывами на воду. Энакину было почти плохо, но вокруг неё царила аура ленивого удовлетворения, которой не было утром, и он наклонился, наслаждаясь этим и позволяя чувствам направлять его пальцы, пока он с любовью собирал своего друга, кусочек за кусочком.

— Много? — спросил Энакин, потянувшись за… чем-то. Его пальцы коснулись этого, пока он сосредоточился на внутренностях Трипио, лежащих перед ним, и складывал их, особо не задумываясь. Это выглядело правильно и казалось правильным.

Падме склонилась над коробкой рядом с ним, держась за его плечо, чтобы сохранять равновесие.

— Похоже, очень много. Должно быть, здесь семь запасных пальцев сверх того, что нужно для замены.

— Всего нужно десять, — ответил Энакин, не глядя. — И это не целые пальцы. Их нужно собрать. Всё правильно.