Глава 33
Глава 33
«Я буду честен с вами, мистер Гюйгенс. Как я уверен, вы знаете, что на этом рынке сейчас некоторый избыток — уже довольно долго — и это вообще не большой рынок. Поэтому я должен сказать вам то же самое, что и другим продавцам, которые недавно обращались ко мне. Если вы не готовы разделить риски с нами, цена, которую я могу вам предложить за товары, довольно низкая.»
Лайош Ирвин нахмурился. «Какие конкретно риски вы имеете в виду?» У него возник соблазн спросить, почему рынок частей тела и тканей перенасыщен, но он воздержался от этого. Он выдавал себя за Карлоса Гюйгенса, скупщика краденого, работающего на этом рынке. Ему полагалось знать ответ.
Сидевший в кресле за столом напротив Лайоша Триу Чуанли откинулся назад, поднял руки и сцепил их за шеей.
«Обычные. На самом деле это один риск с несколькими измерениями. Человеческие ткани и части тела, особенно функциональные органы, быстро портятся, если вы не сохраняете их. А чтобы сделать это правильно, нужно гораздо больше, чем просто бросить их в морозильник. Я уверен, что мне не придется объяснять это вам, поскольку у вас есть та же проблема.»
Лайошу пришлось мысленно выбираться из ямы, которую он только что вырыл себе. Скупщик краденого должен был знать и это тоже.
Когда пытаешься проникнуть в цель, используя заранее продуманную схему, подобную той, которую придумал Викерс, всегда возникают проблемы. Скорее всего, наткнешься на свою собственную легенду, потому что придется приспосабливать легенду к схеме, а не разрабатывать план, основанный на легенде, которую вы могли бы хорошо разработать.
Была старая пословица, которую Лайош когда-то слышал: писатели пишут о чем знают. Тот же принцип применим к тайным агентам, таким как он сам.
«Да, конечно. Просто хотел быть уверен, что мы на одной волне. Какие риски вы предлагаете мне взять на себя?»
Он затаил дыхание, надеясь, что это не было чем-то устоявшимся в торговле.
Но Чуанли не казался подозрительным, так что, очевидно, это было не так. «При нынешнем состоянии рынка мы хотим, чтобы вы покрывали тридцать процентов всех расходов, понесенных до фактической продажи продукта. Такую сделку мы заключаем с другими нашими поставщиками.»
Лайош решил, что об этом он может спросить достаточно безопасно. «И сколько у меня здесь конкурентов?»
«Только двое. Я думаю, они на самом деле не конкуренты в том смысле, в котором вы используете этот термин. Они не предлагают партии. Это просто частные продажи. И один из них, в любом случае, просто возможность. Соглашение заключено, но они до сих пор не поставили товар.»
Гангстер, который был старшим помощником Юргена Дусека, слабо улыбнулся. «Это означает, что они ждут, когда кто-то умрет, но не хотят делать работу сами. Скорее всего член семьи. Я не спрашивал, конечно.»
Лайош кивнул, стараясь придать жесту ауру знания и уверенности. Да, конечно, я сам встречаюсь с этим все время.
На самом деле, ему даже не приходило в голову, что люди могут продавать части тела и ткани членов своей семьи. Сесси были, как правило, бедными по сравнению со свободными гражданами, но в абсолютном выражении они не были такими уж бедными. У особенно малоимущей семьи могут возникнуть проблемы с оплатой похоронных расходов, но это всегда можно решить, пожертвовав тело в университет или исследовательский институт. Они не получат за это никаких денег, но ткани и части тела человека, умирающего от старости — или от болезни, хотя это было редко, — все равно ничего не стоят на черном рынке.
За исключением кого-то, кто умер случайно или покончил жизнь самоубийством, будучи еще молодым и здоровым. Или был убит, хотя это может быть слишком связано с полицией. Лайош предположил, что семья в отчаянном положении может решить продать тело при таких обстоятельствах. Но это был не тот случай, так как поставщики еще не поставили товар. Зачем ждать, если …
Лайошу вдруг пришло в голову, что есть один сценарий, объясняющий это, который он может представить. Что, если у кого-то был член семьи, который умирал от травм, но по какой-то причине должен был молчать об этом?
Какой-то преступник, может быть, раненный во время совершения преступления. Например, ограбление пошло не так. Или …
Террорист Баллрум. Или член одной из революционных группировок сесси. Они все сильно пострадали от преследований после Грин Пайнс. Что, когда он думал об этом — с опозданием, увы — также, вероятно, объясняло перенасыщение рынка в последнее время.
Он начал немного воодушевляться. Возможно, он мог бы использовать идиотскую схему Викерса и получить от нее некоторые результаты. Что это было за старое выражение? Сделать конфетку из дерьма.
«Так эти условия приемлемы для вас, мистер Гюйгенс?»
Лайош понял, что он позволил себе отвлечься. «Да, мистер Чуанли. Тридцать процентов затрат. Мне это подходит.»
«Как скоро я могу ожидать поставку?»
«На самом деле это зависит от вас. Что продается быстрее всего?» Затем, понимая, что это был еще один вопрос, на который он, вероятно, должен был уже знать ответ, он поспешно добавил: «Я имею в виду ваших клиентов, а не общие рыночные условия.»
«Всего быстрее продаются части тела молодых. Чем моложе, тем лучше, это общее правило.»
«Я так и думал. Я просто хотел быть уверен.» Лайош поднялся со стула и протянул руку через стол. «Дайте мне три дня.»
«Тогда я буду ждать вас.» Чуанли тоже встал, и они пожали друг другу руки.
Чтобы выйти из здания потребовалось некоторое время, поскольку Дусек проводил свои операции из самого большого здания в Новом Ростоке. На самом деле оно было одним из крупнейших во всем городе Менделе. Здание не было особенно высоким — менее трехсот этажей — из-за ограничений по высоте в районах сесси. Но оно было изначально спроектировано как комбинация легкой промышленности и коммерческого комплекса. Это было приземистое и широкое; почти в форме зиккурата, если зиккурат когда-либо поднимался на километр в высоту и имел встроенные террасы и ярусы. Почти четыре столетия прошло с тех пор, как здание было построено, и за эти годы оно превратилось в гигантский лабиринт. Как и криминальные правители Нового Ростока до него, Дусек следил за тем, чтобы не было никаких точных планов или чертежей планировки, и по крайней мере раз в пять лет проводил новое строительство и снос, чтобы сделать устаревшими все знания о его внутреннем устройстве, попавшие в чужие (или официальные) руки.
Он содержал небольшую армию ребят, у которых было три, и только три дела — изучать лабиринт, сопровождать тех, кто в этом нуждался, и хранить знания при себе. Любой, пойманный на болтовне с другими о планировке здания — или даже с письменными заметками или набросками в распоряжении — … исчезнет.
В огромном здании было несчетное количество — буквально, несчетное — уголков и закоулков, секретных камер и проходов, которые могли служить для этой цели. А потом были бы запечатаны.
Наконец одиннадцатилетняя девочка, сопровождавшая Лайоша, вывела его из здания на улицу. Лайош посмотрел на небо. Судя по тому, что он видел, к концу дня, вероятно, начнется дождь, но сейчас все еще был яркий и солнечный день. Ну … настолько яркий и солнечный, насколько позволяли узкие рукотворные каньоны между гигантскими зданиями.