Глава 53
Глава 53
После того, как их затолкали в фургон, к Виттории и ее двум компаньонам прицепили какие-то устройства, которые она не видела — они шлепнули что-то ей на лоб, и она оказалась как-бы за полупрозрачным листом… чего-то.
Однако то, что она видела до того, как это произошло, дало ей небольшой луч надежды. Один из их похитителей нашел время, чтобы взять видеоаппаратуру Денниса и доставить ее в фургон. Зачем им это делать, если они просто собираются убить их? Аппаратура было ценной, но не настолько, чтобы она могла представить, что террористы рискуют продать его на черном рынке.
Это был довольно слабый луч надежды, но это было все, что у нее было.
Ксавье Конде попытался что-то сказать через пять минут после их похищения. Но прежде чем он произнес более половины предложения, один из их похитителей сказал: «Еще одно слово, и мы тебя заткнем. Электронные затычки работают, парализуя голосовые связки, если ты не знал — и иногда это наносит непоправимый вред.»
Он умолк. Без своего приятного голоса Ксавье Конде был только неквалифицированным рабочим.
Она не могла сказать, сколько времени заняла последующая поездка. Из-за слепоты и страха, казалось, это длилось часами.
Наконец фургон остановился. «На выход,» — скомандовали им. Ей пришлось двигаться осторожно, потому что они все еще были ослеплены, и она не могла ничего видеть, кроме маленького кусочка пространства прямо перед ногами.
Выйдя из фургона, она оказалась на каком-то твердом, грубом полу. Возможно, в гараже, который не ремонтировался годами. Еще было смутное чувство пустоты, как будто они находились в каком-то большом заброшенном здании.
«Где…?» Она замолчала потому, что было бы глупо ожидать ответа на этот вопрос. «Что вы собираетесь делать с нами?»
Это тоже был, наверно, глупый вопрос, и один из похитителей немедленно дал это понять, ударив ее по затылку. «Заткнись.»
Но голос главного похитителя сказал: «Просто расслабьтесь. Скоро вы будете играть главную роль в публичном сообщении. Делайте, что мы говорим, и никто не пострадает.»
Публичное сообщение. Это означало какое-то пропагандистское представление. Это было унизительно, конечно, но …
Черт с ним. Если ее работодатели думали, что Виттория будет героически молчать в интересах Мезы, которая даже не была ее звездной нацией, они могут, черт возьми, подумать снова. Она скажет — черт, она пропоет осанну и аллилуйя — все, что эти жуткие люди хотят, чтобы она сказала.
* * *
Виктор провожал Антона и Яну до входа в Новый Росток, который они использовали для возвращения в порт. Конечно, этот вход не вел прямо наружу. Он прошел через несколько подземных проходов, прежде чем скрытая дверь — больше похожая на люк корабля — выпустила их в подвале соседней коммерческой башни, где они припарковали свой дорогой аэрокар. К тому времени, когда камеры видеонаблюдения смогут снова поймать Антона и Яну, они уже будут на полпути к своему назначению.
Были преимущества работы с давними и успешными криминальными авторитетами. Еще одно заключалось в том, что им не нужно было перевозить Эндрю и Стеф, а также трех женщин-сесси, которых они прятали, от бутика до Нового Ростока. У Чуанли была команда, которая позаботилась об этом за них. Они даже привезли регенерационный блок — с Карен внутри — в Новый Росток.
Как? Виктор не спрашивал. Частично из вежливости, но в основном из-за того, что он был озабочен.
Виктор Каша знал Антона Зилвицкого почти всю свою взрослую жизнь. И хотя времена, когда они были вместе, были лишь малой частью этой взрослой жизни, они были одними из самых …
Памятных? Это казалось абсурдно-спартанским способом выразить это.
Антон смотрел на него со странным выражением лица, которое, как подозревал Виктор, отражало его собственное. Что сказать такому другу и коллеге в такое время?
К счастью, Антон умел говорить лучше, чем он. Возможно, это произошло из-за его давней связи с графиней Тор, которая произносила речи, как никто другой.
«Если мы больше никогда не увидимся, Виктор, я хочу, чтобы ты знал, что ты дорог мне с того дня, когда я впервые увидел тебя в Чикаго, и будешь дорог до того дня, когда я умру. Ты был драконом-хранителем в моей жизни, наблюдая за теми, кого я люблю, как за своими. Я навечно у тебя в долгу.»
Виктор смущенно отвернулся. Затем заставил себя повернуться назад. Он не был хорош в речах — никогда не был и никогда не будет — но кое-что нужно было сказать.