Глава 12. Джон.
— Почему вы так поступили?! Почему скрывали это от меня?!
Джон с силой саданул кулаком по столу. Дерево треснуло, но он почти не почувствовал боли.
— Эймон, успокойся!
Оттолкнув руки Рейнис, он отшатнулся, яростно сверля взглядом брата и сестру.
— Нет, вы не имеете права даже просить меня об этом! Моя семья ведёт войну, а вы всё от меня скрыли!
Его отец… дядя… и кузен воевали с Югом. Арья пропала. Теон вернулся на Железные острова и предал их. И, как оказалось, каждый человек на этом корабле знал об этом, кроме него. Если бы кто-то не проговорился в присутствии Призрака, пока Джон, скользнув в сознание лютоволка, слушал его ушами, он даже не представлял бы, сколько ещё его водили бы за нос. Наверное, Эйгон уже сидел бы на Железном троне, а Джон всё гадал бы, почему Старки не приехали присягнуть новому королю.
— Это было ради твоего же блага, — холодно отрезал Эйгон. Его лицо оставалось непроницаемым, а голос звучал властно. Когда-то Джон в шутку называл это «маской короля Эйгона», но сейчас ему было совсем не до смеха.
— Моего блага? С чего ты взял, что имеешь право решать за меня?
— Я твой старший брат. Глава нашего дома. Я имею полное право…
— Ты старше всего на два года! И я не какой-то раб, которым ты можешь…
— Прекратите оба! — Рейнис вклинилась между ними, заслоняя братьев друг от друга. — Пожалуйста, Эйм, мы не хотели причинять тебе боль.
Джон зло фыркнул:
— Ну конечно, нет. Вы просто держали меня здесь, как зверя в клетке, лишив права знать, что происходит с моим домом. Вам просто нужен ваш драгоценный трёхголовый дракон, и вы используете меня, как марионетку, чтобы его заполучить.
Хлёсткая пощечина не стала для него неожиданностью — вспыльчивый темперамент был у всех троих, но гнев Рейнис был, пожалуй, самым опасным, если её довести. Щёку обожгло болью, но взгляд Джона лишь стал ещё злее.
— Мы не используем тебя! Мы тебя защищаем! Ты наш младший брат, мы столько лет были разлучены, — процедила она сквозь зубы. — И что бы ты сделал, узнав правду? Сбежал обратно в Вестерос, чтобы погибнуть? От рук Ланнистеров, которые уверены, что давно нас уничтожили? Или от сторонников Узурпатора, которые, взглянув на тебя, сразу же распознают кровь Таргариенов?
Костяшки его пальцев побелели, когда он ещё сильнее сжал кулаки.
— Или же вы просто испугались, что я вернусь, чтобы поддержать короля, чьё имя не Эйгон?
— Этого ты хочешь? — голос Эйгона звучал убийственно спокойно и собранно, но в глазах плескался лёд. — Ты бы предпочёл видеть брата Узурпатора на Железном троне, как того желает твой дядя Эддард?
Джон не знал, что ответить. Он промолчал, даже когда Эйгон сделал шаг вплотную к нему.
— Потому что, если ты не поддерживаешь меня, не поддерживаешь нашу семью — скажи это прямо сейчас. Мы отсыплем тебе монет и высадим в ближайшем порту.
Рейнис уставилась на брата с ужасом в глазах:
— Эгг…
Однако Эйгон, казалось, даже не услышал её.
— Но только не думай, что мы примем тебя обратно. Не надейся, что после того, как мы вернём трон нашей семьи, ты сможешь приползти и притвориться, будто всегда был верен. Будто у тебя есть право стоять рядом с нами. С нашего дома хватит предателей. Больше я их не потерплю. Даже если это мой собственный брат.
Джон всё ещё кипел от гнева так, что мысли путались, но эти слова ужаснули его. Он успел полюбить брата и сестру. И даже теперь, остро осознавая, что они им манипулировали, он не мог представить, что потеряет их навсегда.
— От меня так легко избавиться? — прохрипел Джон, отступая к двери. — Стоит мне оступиться и перестать быть безупречно послушным — и всё? Вы просто вычеркнете меня из своих планов? Из своего будущего?
Эйгон открыл рот, чтобы ответить — несомненно, намереваясь сказать нечто такое, что снова пронзит Джона, как кинжал в сердце. Но Рейнис повернулась к нему с яростью:
— Прекрати! Прекрати сейчас же! — выкрикнула она, переводя пылающий взгляд с одного брата на другого. — Эймон, ты сейчас же идёшь в мою каюту и ложишься, тебе нужно время, чтобы всё обдумать. Эйгон, а ты остаёшься здесь и не выйдешь, пока не остынешь!
Джон съёжился, неосознанно дёрнувшись, когда Рейнис схватила его за руку и потащила по коридору. Она втолкнула его в свою каюту и плотно захлопнула дверь.
Сначала он хотел выломать её и снова потребовать объяснений, но понятия не имел, на что пойдёт Рейнис, если он ослушается. Вместо этого он тяжело рухнул на её постель, уставившись в глухую стену. Слёзы сами собой покатились по щекам, а он даже не сразу это заметил.
Время шло, хотя он не знал, сколько именно, и его мысли поневоле обратились к Старкам: к Роббу и Арье, к Неду, Брану, Рикону и Сансе. И даже к Теону, который чаще всего был с ним груб и язвителен, но всё равно оставался частью их стаи.
Теперь у Джона была другая семья, как и у Теона. Семья, с которой он должен был расти. Которую должен был знать с первых дней своей жизни. Но это не значило, что он мог перечеркнуть ту семью, что воспитала его на Севере. Джон не мог просто вырвать из себя чувства к Старкам, как бы люди на этом корабле ни ненавидели «Пса Узурпатора».
— Эймон? — Тихий голос выдернул его из мрачных размышлений. Джон повернулся к входу в каюту. Там стоял Эйгон.
— Чего тебе?
Брат упрямо сжал губы, на мгновение зажмурился, а затем сделал шаг вперёд. Он сел на край кровати и положил руку на плечо Джона.
— Я хочу объясниться.
Джон фыркнул, глухо всхлипнув.
— Пожалуйста, Эйм… Просто когда мы обо всём узнали, было уже слишком поздно. Твой дядя объявил о своей поддержке Станниса Баратеона, война началась. Мы боялись, что ты, не раздумывая, рванёшь в Вестерос и сложишь там голову.
— И тогда бы ты потерял своего ценного наследника и оказался в проигрышной позиции.
— Тогда мы бы потеряли младшего брата и были убиты горем! — горячо возразил Эйгон. — Ты можешь быть… импульсивным. Как и мы все, впрочем. В наших жилах течёт кровь драконов, и иногда мы действуем раньше, чем думаем. А ты не смог бы ничего изменить. Даже если бы ты нашёл войска своего дяди, ты мог просто не выжить. Поэтому мы решили скрыть от тебя эти новости. Пока всё не разрешится.
— Разрешится?
— До тех пор, пока твоя семья не вернётся в безопасность Винтерфелла. Или хотя бы до тех пор, пока они не одержат победу над Ланнистерами. Пока не появится какая-то определённость. А не просто эта… смертельная неизвестность войны.
— Разве вы не этого хотели? Хаоса в Вестеросе?
Эйгон тяжело вздохнул, лёг рядом с Джоном и крепко обнял его.
— Хотели. Но мы не предполагали, что семья твоей матери окажется в самом центре этого хаоса. Старки редко покидают Север, тем более после… после падения нашей семьи.
Джон с трудом сглотнул, пытаясь удержать поток новых слёз.
— Мой дядя был лучшим другом Узурпатора. Вы же знали, что он, так или иначе, окажется вовлечён.
— Мы думали, что только он. А не полномасштабная война. Не брат Узурпатора, объявляющий его детей бастардами и пытающийся захватить трон силой, и не другой брат, выступающий против всех. Прости, Эймон. Я знаю, что, несмотря ни на что, ты любишь Старков. Даже своего дядю…
— Он вырастил меня. Был единственным отцом, которого я знал! А теперь, возможно, он где-то сражается, думая, что меня больше нет.
— Знаю. Мне жаль.
— Ты всё ещё можешь помочь. Заключить союз со Станнисом Баратеоном, привлечь Золотую роту, Дорн и других союзников, чтобы ударить по Ланнистерам. А с тем, что будет дальше, мы бы разобрались потом.
Джон почувствовал, как Эйгон качает головой.
— Мы не готовы. Даже если бы люди уже ждали нас в портах, а на рейде стояли корабли… мы можем просто не успеть. И будущее нельзя строить на случайностях. С чего ты взял, что брат Узурпатора обрадуется нашей помощи или согласится мирно уступить трон?
— Мой дядя, мой кузен Робб могут уже быть мертвы, а я даже не узнаю наверняка.
Эта мысль причиняла Джону почти физическую боль. Его брат, его лучший друг и соперник, даже если по крови он лишь кузен, не мог просто умереть. Не в таком молодом возрасте. Не тогда, когда Джон так далеко.
— Пока они держатся, — наконец ответил Эйгон. — Но Речные земли подверглись нападению со стороны Ланнистеров ещё до того, как твой кузен двинулся на юг. После того как жена твоего дяди обвинила их в покушении на твоего брата, начались стычки. А оба брата Узурпатора объявили себя истинными королями. Война разделила королевства на три лагеря.
— А Дорн?
— Если бы не Рейнис, не уверен, что они вообще поддержали бы меня, Эймон. Дядя Доран… своеобразный человек. У него столько планов, что большинство из них так и не увидит света. Пока он выжидает.
«Дядя Нед, — подумал Джон, — помог бы». Но потом ему пришло в голову: как легко его дядя отправил его на Стену, так и не рассказав правду о его происхождении. Как оправдывал Роберта, закрывая глаза на все его худшие поступки, ещё до того, как стало ясно, каким плохим королём он был.
— Я… я не хочу тебя оставлять.
Руки Эйгона обняли его крепче.
— Тогда не надо. Тебя там никто не ждёт. Помнишь, что сказал сир Джейме? Все считают, что ты в Эссосе.
— Мёртв или в рабстве, — горько усмехнулся Джон. — Как я могу позволить своей семье оплакивать меня, зная, что это ложь?
— Ты предпочёл бы, чтобы мы оплакивали тебя по-настоящему?
Джон вздрогнул, зажмурившись и уткнувшись лицом в покрывало. Он думал, у него будет больше времени, прежде чем его верность подвергнется такому испытанию. Он не хотел выбирать.
Наконец, почувствовав напряжённую паузу, Эйгон вновь заговорил:
— Мы не можем поддержать брата Узурпатора в его войне, даже если твоя семья по матери на его стороне. Но младшая девочка, Арья, кажется, пропала… Мы могли бы отправить людей на её поиски. По крайней мере, узнать, что с ней случилось.
Джон перевернулся и посмотрел Эйгону прямо в глаза.
— Правда?
— Да.
— Спасибо.
Он обнял брата в ответ, испытывая огромное облегчение от того, что Эйгон готов помочь его северной семье хотя бы в этом. Джону всё ещё было страшно за них: за то, что могло случиться на Юге, за то, что война могла унести любого. Но теперь у него появилась хотя бы эта надежда.
Эйгон крепче прижал его к себе, расслабляясь.
— Когда я займу трон, то помилую их. Знаешь, твой дядя поднял восстание не просто так, у него была веская причина. И он не имел никакого отношения к смерти моей матери. Он защищал тебя, пусть и на свой лад, и я этого не забуду.
Джон шмыгнул носом, чувствуя, как остатки злости начинают рассеиваться. Он представил будущее, где им удалось захватить Железный трон, сохранив семью Старков. Санса наверняка с радостью приехала бы ко двору. Может быть, они смогли бы взять Арью на воспитание, дать ей свободу быть собой, подальше от удушающей строгости леди Кейтилин. А Робб… возможно, он тоже нашёл бы своё место при дворе.
Он понимал, что это, скорее всего, несбыточная фантазия. Шансы, что все выживут в этих войнах, и что его дядя и кузены согласятся признать власть Эйгона без сопротивления, были ничтожны. Но он просто не мог перестать мечтать.