Глава 6. Рейнис и Джон.
— Почему этот магистр так привязан к Эйгону?
Рейнис отвлеклась от своих дел и проследила за взглядом брата. В другом конце залы Эйгон увлечённо беседовал с Иллирио Мопатисом. Магистр недавно прибыл, окружённый свитой, горами золота и подарков, и теперь щедро расточал внимание Эйгону, Джону Коннингтону и остальным.
— Он любил свою вторую жену, Серру. Ради неё он пожертвовал репутацией и положением. Она умерла от серой хвори, когда была беременна ребёнком… который сейчас был бы лишь немногим младше Эгга.
Эймон нахмурился, пытаясь осознать масштаб такой потери.
— Значит, он видит в Эйгоне своего рода приёмного сына?
— Его жена была нашей родственницей.
— Нашей?
— Ты изучаешь официальную историю, Эйм, но в ней есть страницы… более щекотливые. Халдон с радостью прочёл бы тебе лекцию, но Гриф настаивает, чтобы ты сначала усвоил основы. Добрая королева Алисанна родила много детей. Одна из них, принцесса Сейра, сбежала в Лис и… скажем так, зарабатывала на жизнь своей натурой.
Щёки Эймона вспыхнули, глаза расширились от изумления.
— Значит… его жена была из…?
— Одной из её потомков, да.
— Но это же было много поколений назад!
— И всё же это Лис. Там в жилах многих течёт разбавленная кровь драконов. Внешне Серра почти не отличалась от Эйгона. Даже спустя столетия её семья хранила предание о родстве с Сейрой и безмерно этим гордилась.
Эймон замолчал, переваривая услышанное.
— Значит, магистр думает, что его собственный ребенок мог бы выглядеть как Эйгон… Быть его ровесником. И в другой жизни он мог бы стать частью нашей семьи?
— Мы можем приписывать Иллирио любые мотивы, брат, но правды не узнаем. Я помню только, как при нашей первой встрече в Пентосе он долго держал Эйгона на руках и просто… смотрел на него. С тех пор он души в нём не чает.
Этого объяснения Эймону хватило, и он снова уткнулся в книгу.
***
— Мы были официально представлены, но нам так и не довелось поговорить по душам.
Голос магистра Иллирио, густой и маслянистый, вырвал Джона из задумчивости. Ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к тяжёлому пентошийскому акценту.
— Верно, — Джон замялся, лихорадочно вспоминая предостережения Рейнис. — Учёба отнимает много сил. Должно быть, мой брат в своё время был тем ещё сорванцом, раз сестра и лорд Коннингтон так оберегают меня от любых отвлечений.
Магистр рассмеялся, и в его глазах блеснул острый ум.
— Возможно, принцесса прочит вам место будущего Десницы, когда наш славный лорд Гриф решит отойти от дел?
Джон невольно поморщился.
— Боги, надеюсь, до этого не дойдёт. У меня нет ни малейшего желания управлять королевством, пусть даже под началом Эйгона.
— И чем же вы планируете занять себя, мой принц, когда ваша семья вернёт трон?
Джон задавал себе этот вопрос каждую ночь.
— Не знаю, милорд. Ещё недавно я был уверен, что надену чёрное и проведу жизнь на Стене как бастард Винтерфелла, а не принц из дома Таргариенов. Я думал о Королевской гвардии, но брат ясно дал понять, что нам нужно… — он неловко откашлялся, — восстановить численность рода.
— И я сомневаюсь, что его милость позволит младшему брату так рисковать собой на передовой.
Джон взглянул на массивную фигуру магистра и подумал: представлял ли себе Иллирио когда-нибудь ораву сыновей, рождённых от его Серры?
— Он мой брат и мой король. Если всё пойдёт по плану, каждый человек в Вестеросе будет обязан рискнуть жизнью ради него. Я — не исключение.
Иллирио снова затрясся в беззвучном смехе, отчего его богатые одежды зашуршали.
— Вы славный юноша, принц Эймон. Я искренне рад, что Рейнис нашла вас. — Магистр покровительственно потрепал Джона по голове, как любимого пса или младшего племянника. — И я рад, что мы поговорили. Успех вашего брата значит для меня бесконечно много.
Глядя вслед уходящему магистру, Джон снова вспомнил слова сестры. Ему оставалось лишь гадать, почему люди на юге и за морем такие… непостижимые. На Севере враг смотрел тебе в глаза, а здесь он улыбался и дарил золото.