Глава 5. Джон.
Джон медленно провёл пальцем по пергаменту фамильного древа. Взгляд замер на имени Раэль Таргариен, от которой тянулась ветвь к Баратеонам.
— Проклят тот, кто проливает кровь родичей, — пробормотал он, глядя на запись о Роберте.
С учётом всех вестей из Вестероса и бед, преследовавших короля Роберта (Узурпатора, поправил он себя — теперь, среди лоялистов, нужно было привыкать к этому слову), Джон невольно задумался: не в проклятии ли дело? В жилах Роберта текла кровь Таргариенов, и он поднял молот на своего же кузена.
А может, дело было в самом Железном троне. Он редко бывал милостив к тем, кто на нём восседал.
Джон поднял глаза и посмотрел в угол, который занимал Эйгон. Ради него обитателям каюты пришлось потесниться, и теперь они делили одно пространство. За это время они стали ближе — уже не чужаки, возможно, даже друзья. Но станет ли Эйгон ему настоящим братом?
Эта мысль колола совесть. Джону казалось, что он предаёт Робба. Робба, который всегда был рядом. Который делил с ним всё и старался, чтобы Джон чувствовал себя частью семьи, насколько это вообще было возможно для бастарда. Джон верил, что Робб любил бы его и дальше, узнай он, что они — кузены.
С Рейнис всё было иначе. Она казалась… знакомой. Иногда она говорила о его детстве такие вещи, которые не мог выведать ни один шпион. И это не пугало. Напротив, создавалось странное ощущение, будто она невидимой тенью всегда была рядом, будто они выросли в одном замке.
Джон не понимал, почему с братом всё шло труднее, чем с сестрой. Возможно, мешало воспитание. В Винтерфелле Восстание считали праведным делом — ведь дед и дядя Джона были жестоко убиты. А теперь он делил хлеб с тем, кто собирался всё это перечеркнуть. Король Эйгон VI — законный государь для всех, кто стоял на этой палубе.
Станет ли лорд Эддард воевать против брата Джона? Прямых кровных уз между ними нет, а Роберт был его лучшим другом. «Робб бы не стал», — убеждал себя Джон. Если бы они дождались момента, когда Робб станет Хранителем Севера, Джон мог бы убедить его… Но Эйгон не собирался ждать десятилетия. Он мыслил категориями лет.
— Эймон?
Джон вздрогнул. Он так погрузился в мысли, что не заметил, как вошёл брат.
— Идёшь на тренировку?
— Да, извини… Я просто задумался.
Эйгон мазнул взглядом по разбросанным свиткам, вскинул брови, но промолчал.
— Полагаю, в Винтерфелле не слишком налегали на историю нашего дома?
— В основном только на самые известные или позорные события.
Эйгон подошёл и по-хозяйски приобнял Джона за плечо, увлекая к выходу.
— И кто из предков тебе приглянулся?
Джон покраснел и отвёл глаза.
— Какое это имеет значение?
— О нет, я знаю этот взгляд! Ну же, младший брат, признавайся. — Эйгон шутливо ткнул его в бок. Джон не выдержал и рассмеялся, пытаясь увернуться.
— Рыцарь-дракон! — выпалил он наконец.
Эйгон расхохотался во весь голос.
— Немного… самовлюблённо, тебе не кажется, Эймон? Принц Эймон Рыцарь-дракон?
— Я же не знал, что меня так назвали! — огрызнулся Джон, чувствуя, как лицо заливает краска. По привычке он попытался нацепить маску безразличия, которую годами оттачивал в Винтерфелле, но рядом с Эйгоном она почему-то не держалась. — Спорим, твой кумир — Завоеватель!
— Эйгонов в истории было много, так что чистая статистика на моей стороне — кто-то из них обязан был стать лучшим, — с усмешкой парировал брат.
— Эймонов было почти столько же! — возразил Джон, вспомнив генеалогическое древо.
— Ах, но ни один из них не был королём, — поддел Эйгон, ловко уворачиваясь от дружеского тычка. — А теперь идём, тебе пора поработать мечом. Учти, тебе ещё учиться и учиться.
— Ты всего на два года старше!
Джон шёл следом, невольно улыбаясь. Только когда он взял тренировочный клинок и встал в стойку, до него дошло, насколько естественно прозвучала эта перепалка. Возможно, он ошибался. Возможно, братские узы — это не только общая кровь, но и вот эти моменты, когда ты просто забываешь, что ещё вчера вы были чужими.