Глава 32

Он ехал на платформе Бикона, как будто был каким-то охотником. Здесь должно было быть всё, о чëм он мечтал, но вместо этого он чувствовал себя животным, выставленным на всеобщее обозрение. Можно было подумать, что всё внимание сосредоточено на самих платформах или на людях, которые кружились вокруг, играя музыку на затейливых инструментах. Однако, должно быть, до зрителей дошли новости о нём, потому что все взгляды были прикованы к нему.

Жон Арк, лидер Белого Клыка.

Он всегда хотел быть популярным, но это была уже не шутка.

Неужели им больше не на что смотреть? Что он должен был делать? Первым побуждением было помахать рукой в ответ, но он знал, что большинство из них не рады видеть его здесь, и махать рукой казалось таким высокомерным поступком. Так обычно поступают политики и знаменитости, настолько самовлюбленные, что считают, будто все их любят.

Было ли это цинично с его стороны? Он так не считал. Было бы наивно полагать, что люди полюбят такого разыскиваемого преступника, как он, даже если он стал преступником лишь по чистой случайности.

Интересно, смотрят ли мама и папа вместе с девочками?

Если да, то он мёртв. Как если бы его уже посадили под домашний арест на такой срок, что это могло бы стать тюремным заключением. Джунипер могла бы выпустить его из дома к сорока годам, если бы он вёл себя хорошо. Сейчас он бы согласился на это, чем стоять на платформе перед сотней тысяч человек и в десять раз большим количеством людей на международном телевидении.

— Не чуждо внимание, да? — сказал Озпин. — Вы очень хорошо справляетесь с вниманием. Я видел, как взрослые мужчины трясутся под таким давлением.

Он дразнит меня или действительно верит в это? Единственная причина, по которой меня не трясёт, заключается в том, что мои нервы настолько сильно двинулись от паники, что у них остановилось сердце и они умерли.

— А… — медленно произнёс Жон. — Я стараюсь не обращать на происходящее внимания.

Стараюсь и не получается, очевидно, иначе он не думал бы об этом так часто.

— Неплохое мировоззрение. Всегда найдутся те, кто будет судить о нас, хорошо это или плохо, и жизнь, потраченная на то, чтобы завоевать их расположение, оставит себя самого неудовлетворенным.

Жон расценил сказанное как отвлекающий момент. — Личный опыт?

— О да. В своё время я совершил немало ошибок. Одна из самых больших — пытаться угодить всем. Это просто невозможно. Точно так же нельзя прожить всю жизнь, стараясь не обидеть или не расстроить людей; всегда найдётся кто-то, кому ваши слова покажутся оскорбительными. — Озпин улыбнулся. — Или само ваше существование. Если тратить слишком много времени на то, чтобы изменить себя в соответствии с их ожиданиями, вы только сделаете себя несчастным.

Он имел в виду Айронвуда? Людей? Сиенну? Радикалов? Жона тащили в разные стороны, и он не знал, к кому ему следует обращаться. В этом ли проблема? Может, мне вообще не стоит обращаться ни к кому из них и сосредоточиться только на результатах?

— Разве это не высокомерие? Это всё равно что сказать, что чужое мнение не имеет значения.

— Должны ли они иметь для вас значение, мистер Арк? Возможно, если они близки вам и вы заботитесь об их чувствах — спутник жизни, близкий друг или любимый человек, — но всегда найдутся те, кто ненавидит вас по независящим от вас причинам.

Жон вздохнул. — Вы говорите о расизме?

— Да. — Озпин наклонил голову. — Разве это не очевидно?

Нет, учитывая то, сколько всего у него происходит. — Вы хотите сказать, что пытаться изменить мнение людей — пустая трата времени?

Если так, то логика была понятна. Эгоистичная логика. Это было то, на что он так долго полагался. Конечно, мир может быть жестоким по отношению к фавнам, но пока он не присоединялся к ним, он выполнял свою часть работы.

Что касается фавнов, то почему бы просто не игнорировать расизм? Зачем его признавать? Уделять им внимание — всё равно что отвечать на слова тролля, бесплодная трата времени. Лучше беззаботно жить дальше и позволить им тратить своё время на ненависть. Если бы Озпин высказал это предложение хотя бы два месяца назад, он бы с ним полностью согласился.

— Если бы всё ограничилось простыми словами и комментариями, фавны бы не стали обращать на это внимания. Но тут не хулиганы со школьного двора и не идиоты в интернете, а менеджеры магазинов, руководители компаний, полицейские и многие другие, и они не просто яростно смотрят на вас или пихают вас на игровой площадке. Они принижают, они причиняют боль, они саботируют, они злоупотребляют.

Глаза Жона на мгновение закрылись, когда он вспомнил, как сам пережил подобное, как его охватил страх, когда на него набросилась та женщина. То, что он мог бы одолеть её, тогда даже не запомнилось. Он чувствовал себя таким беспомощным.

— Мы пытались игнорировать это отношение. — Ему не пришло в голову, что он сказал «мы», когда он даже не был фавном. — Игнорирование проблемы не избавляет от неё. Это только подстегивает тех людей и позволяет им оставаться безнаказанными. Может быть, если бы вы не игнорировали её или нас, этого бы не случилось.

Озпин нахмурился. — Я не игнорирую проблемы, с которыми сталкиваются фавны…

— Но вы же понимаете, что не можете угодить всем, верно? — Жон повторил слова мужчины. — Фавны — меньшинство, по крайней мере, когда речь идёт о власти или богатстве. Если вы собираетесь игнорировать одну группу населения, то это могут быть и они. До тех пор, пока вы не увидите модель фавна, истекающую кровью из повреждённых ушей, я думаю, это не проблема.

— Дело не…

— Может, ей стоило не обращать на это внимания и позволить им прорезать дырки в своëм теле. — Жон отвернулся. — Может, мне стоило проигнорировать свои чувства и позволить той особе овладеть мной.

Озпин отвернулся, молча и с видимым разочарованием. Почти так же, как и Жон. Он был уверен, что Озпин не имел в виду ничего подобного, но чувствовалось, что он действует на грани.

Зачем пытаться что-то изменить? Вместо того, чтобы срываться на других, нужно попытаться приспособиться к тому, как устроен мир. Именно такую благонамеренную, но ошибочную логику предлагали люди. Проще было попытаться приспособиться, чем заставить людей изменить своё мнение.

Что же делать, если вписаться в мир означает позволить людям причинить себе вред? На детской площадке вы могли побежать к учителю или родителям, когда кто-то издевался над вами. Но к кому бежать, если это делал начальник, сосед или полиция?

Ни к кому. Вы должны были принять это.

Подождите. Я не должен об этом думать. Я просто хотел сбежать. Моя задача — доказать свою невиновность и покинуть Белый Клык, а не менять мир. Как я вообще могу это сделать? Я же не фавн.

— Простите, если я был груб. — сказал Жон.

— Нет. — Озпин прервал его. — Мои слова были бесчувственными. Я не имел в виду, что они были сказаны именно так, как они прозвучали, а только то, что вы не должны обращать внимания на мнение людей, которые говорят, что вас здесь быть не должно.

— Спасибо. Я ценю это.

Озпин улыбнулся и кивнул, чувствуя облегчение от того, что они снова стали на равных. — Даже Джеймс с пониманием относится к судьбе фавнов. Он взял одного из них в свою лучшую военную команду. Проблема в том, что Атлас так сильно пострадал от Белого Клыка — от его более жестоких представителей, — что ему опасно демонстрировать примирение. Люди могут расценить это как слабость Атласа. Он должен держаться от вас на расстоянии. Надеюсь, вы понимаете.

— Конечно. — Жон солгал. — В этом есть смысл.

— Для вас это то же самое, я уверен. Разве в Белом Клыке нет своей внутренней политики?

— Уф. Не напоминайте мне…

— Вижу, что есть! — Озпин громко рассмеялся. — Возможно, мы не такие уж и разные, как люди думают. Интересный урок.

Жон рассмеялся вместе с ним. — Да. Может быть, и так.

/-/

— Похоже, что они уже поладили. — сказала Илия. Вместе со всеми остальными она находилась на складе и смотрела церемонию по телевизору. Перри, Таксон и Дири были там лично, так как у них была действующая маскировка, а Юма, Илия и Трифа были вынуждены наблюдать за происходящим из безопасности своей базы.

Камера — вероятно, управляемая командой Лизы — успела поймать Озпина и Жона как раз в тот момент, когда они вдвоем начали смеяться. Жон в своём новом наряде выглядел очень привлекательно. Впрочем, для неё оценка наряда всегда была «предположительна», поскольку она больше действовала по моде, чем по чему-либо ещё.

А вот эта светловолосая преподавательница в очках… Вау.

— Они выглядят довольно расслабленно, — сказал Юма. — Это ведь вызовет волну, не так ли? Я уже вижу заголовки о том, как директор Бикона и лидер Белого Клыка сблизились.

— Запретный роман между лидером террористов и директором школы грозит нарушить баланс сил. Сможет ли ласка местного преподавателя растопить ледяное сердце закоренелого террориста? — сказала Трифа. — Узнайте в кинотеатрах в следующем месяце.

Юма повернулся и уставился на неё. — Я и не знал, что ты увлекаешься подобными вещами…

Трифа ударила его по руке. — Нет! Это была шутка, придурок.

Я бы посмотрела, подумала Илия.