Глава 49

Редко удаётся найти время, чтобы хорошенько отдохнуть, когда являешься разыскиваемым террористом. Тем более если учесть недавние налёты сначала на больницу, а потом и на бордель. Лично Жон считал, что все заслужили длительный отдых, и большинство членов Белого Клыка его получили. Они хорошо поработали, спасли много людей и при этом не перешли границы дозволенного. Чего ещё желать?

А вот средствам массовой информации следовало бы быть немного дружелюбнее ко всему произошедшему, полагал он. В то время как Лиза и большинство новостных каналов превозносили их как героев, небольшое число людей решили встать на сторону Совета и прямо сейчас обсуждали, как Белый Клык подвергает опасности невинных людей, как они рискуют жизнями, нападая, а не ведут переговоры, как это сделала бы полиция, как они считают себя выше закона, берут на себя вольности, пытаются превратить Вейл в милитаристское государство.

Многие аргументы не имели смысла. Да они и не должны были. Всегда найдется группа людей, которая будет их ненавидеть — либо по понятным причинам, учитывая жестокое прошлое Белого Клыка, либо по чисто расовым мотивам. Были даже теоретики заговора, утверждавшие, что Белый Клык сотрудничает с Советом, а соперничество между ними — не более чем прикрытие, призванное отвлечь людей от других насущных проблем, например, от того, что в Горе Гленн проводилась спонсируемая государством ликвидация населения или что в Биконе детям промывают мозги, превращая их в верных трутней.

Жон никогда не понимал, насколько глупыми могут быть люди, пока не начал уделять больше внимания своей репутации в Интернете. Забавно, что не было никаких конспирологических теорий о том, что он человек и вообще не должен быть главным. Должно быть, для них это было слишком смело — слишком нереально даже для людей в шапочках из фольги, чтобы в это поверить.

— Доброе утро! — Сиенна вошла в их общую спальню — разве это не странно? — с пластиковым стаканчиком кофе и дымящейся булочкой с беконом и сарделькой. Еда сразу же взбудоражила Жона, и он сел. — Завтрак в постель. Не привыкай, что я буду такой хозяйственной.

— Булочка явно куплена в магазине. Не совсем по-домашнему…

Сиенна приподняла бровь и попыталась отобрать её. — Значит, не хочешь?

— Нет, нет! Я хочу! Хочу! — Он покраснел, а Сиенна рассмеялась и поставила стаканчик на место. Она села на кровать спиной к нему, откинула часть своих тёмных волос и провела по ним пальцами. Образ был странно уютным, совсем не похожим на его маму и папу.

Жон не был уверен, стоит ли ему что-то говорить или делать. Они оба знали, что их отношения были фальшивыми, очередным маскарадом, в который он был вовлечён, чтобы сохранить стабильность Белого Клыка и предотвратить какие-либо перевороты. Он чувствовал, что нравится ей как человек, и сам не испытывал к ней неприязни. С другой стороны, она основала экстремистское течение Белого Клыка, так что это может сыграть против неё.

Однако она никогда не делала вид, что поддерживает то, какими они стали. Может быть, она думала, что это будет больше похоже на то, что мы делаем сейчас. У него не хватило духу спросить и испортить момент. Вместо этого он вскрыл упаковку с едой и принялся за еду.

— Илия сходила и купила их для нас, — сказала она, расчесывая свои короткие волосы. — Я свою уже съела. С твоей стороны было разумно дать всем выходной. Хороший командир знает, что усталая армия — это не армия.

— Я бы не назвал нас армией…

— Нет. Возможно, это и к лучшему, что мы не такие. Из нас никогда не получалось хорошей армии, даже когда нам удавалось вырвать победу у Атласа. — Сиенна вздохнула и отпустила волосы, откинув руки назад, чтобы улечься на них и уставиться в потолок. Под одеялом её руки оказались рядом с его ногами. Под тем же самым одеялом, под которым она спала с ним.

Только спала. В одежде. Это было единственное, что они делали. Жон никогда бы не признался, что ему это очень нравится. Не по каким-то непристойным или постыдным причинам — просто потому, что так было теплее в постели. Склад, в котором они жили, не отличался хорошей теплоизоляцией.

Но мы всё равно целовались. Просто для видимости, говорил он себе. Но всё равно. Интересно, понравилось ли ей это?

Трудно представить, что ей действительно понравилось. Он чувствовал себя как мокрая рыба, слишком удивлённый, чтобы быть активным участником, и слишком новичком в поцелуях, чтобы быть хорошим в них, даже если бы он попытался. Не помогло и то, что Сиенна была старше, хотя, по его мнению, всего на пять или шесть лет. Наверное, спрашивать о возрасте было бы плохой идеей. Может быть, Илия знает.

— В последнее время у нас многое получается, — сказала Сиенна. Странный тон, странная интонация говорили о том, что она, возможно, не очень-то этому рада. Жон приостановился.

— Это хорошо, не так ли?

— Да. — Плечи Сиенны опустились, и она вздохнула. Можно назвать его забывчивым, можно немного неловким в общении, но когда кто-то настолько сильно транслирует свои чувства, он не настолько глуп, чтобы их не заметить. Сафрон обычно поступала так же — резко вздыхала, а потом раздражалась, если не спросить, в чëм дело.

Жон сел и отложил недоеденную булочку с беконом и сарделькой. Он подумал, не прикоснуться ли к спине Сиенны, потом к её руке, но в итоге решил сесть рядом с ней. Так было безопаснее. — Что случилось?

— Ничего не случилось.

О-о. Он видел такую ситуацию. Его отец часто попадал в такие семейные ситуации, и Жон знал, наблюдая за тем, как его отец проваливает тест, какой должна быть правильная реакция. Это определенно не было приглашением сказать «отлично» и вернуться к завтраку. — Это не может быть пустяком, если тебя это беспокоит. — Он подтолкнул её локтем. — Я с удовольствием побуду собеседником, если ты хочешь поговорить.

— Полагаю…

Как будто у неё были какие-то другие намерения.

— Просто меня беспокоит, насколько всё это оказалось просто, — сказала она. — Не просто — это было совсем не так, — но решение, что делать, как заручиться поддержкой людей, всё это так… понятно. Ты так много сделал для популярности Белого Клыка в Вейле, да и за его пределами, наверное, тоже. Другие ячейки спрашивают меня, не могут ли они перестроить свои операции по примеру твоей ячейки.

Вот это да. Другие ячейки Белого Клыка хотят делать то же, что и он? Это… Это было здорово, не так ли? Меньше насилия… ну, столько же насилия, но не направленного на невинных людей, больше всеобщего добра и работы с законом, где это возможно. Он не мог сказать, что всё это звучит слишком плохо, но если Сиенна так не считает, то, возможно, он что-то упускает.

— Ты боишься, что они будут делать это плохо и ухудшат ситуацию?

— Ха. — Сиенна рассмеялась. — Совсем наоборот. Я думаю, не сделала ли я всё плохо и не ухудшила ли ситуацию. Посмотри на меня, — вздохнула она. — Семь лет возглавляю Белый Клык, и что я имею? Ненавистная террористическая организация, за которой охотятся во всех Королевствах. А ты приходишь и справляешься с работой лучше менее чем за два месяца. Может, братья Альбейн и правы, — сказала она с тяжёлым вздохом. — Может, тебе стоит возглавить Белый Клык вместо меня?

Жон застыл, как олень, попавший в свет фар мчащейся на скорости машины. Он представил себе это — видение захватило его, как кошмар наяву. Он нервно стоял на возвышении в пустыне, а армия фавнов в масках, многие из которых были жестокими преступниками, скандировала его имя и потрясала кулаками в воздухе. — Жон! Жон! Жон! Жон!

— Жон. Жон! — Сиенна ущипнула его за руку, заставив подпрыгнуть. — Ты в порядке? Ты отключился.

Отключился? Скорее, у него было видение будущего. Ужасное видение.

— Нет!

— Нет, ты не в порядке? — спросила она.

— Нет, ты не отдашь Белый Клык мне!

Сиенна моргнула, а потом сказала: — Я не говорила, что собираюсь отдать его, просто, может быть, тебе стоит больше контролировать…

— Нет! Ни за что. Не-а. Никогда. — Жон сложил руки крестом. — Я едва могу присматривать за этими идиотами. Ты не можешь поручить мне ещё больше обязанностей!

Сиенна Хан долго и пристально смотрела на него, потом хмыкнула.

— Это не шутка! — заскулил он. — Юма и Трифа ссорятся, как пожилая пара, Бэйн в один момент — нежный великан, а в другой — машина для убийства Шни, Илия настолько озабочена, что на неё больно смотреть, а Перри… он Перри! Не говоря уже о новых идиотах, которых мне пришлось набрать. Ты знаешь, что один из них называет себя Фенриром? — пожаловался он. — Этот парень даже воет, как волк!

Сиенна разразилась хохотом.